Как вернуть себе фамилию Реддл

      Пустынные коридоры Министерства встретили нас непривычной тишиной. Мрамор отражал стук шагов так отчётливо, что временами я невольно озиралась через плечо — казалось, за нами крадётся кто-то незримый. Странно было видеть эти помещения безлюдными: днём здесь роились толпы, наполняя пространство гулом разговоров и шуршанием летающих записок.       Атриум пустовал, если не считать одинокой фигуры — высокой девушки в чёрной мантии, облегающей тело настолько, что можно было различить каждый изгиб. Она ходила из стороны в сторону, её шаги эхом разносились по залу, выбивая рваный, нервный ритм. Когда её взгляд упал на нас — вернее, на Марволо — что-то промелькнуло в её глазах. Страх? Узнавание? Не успела я понять, как она резко развернулась и, практически нырнув в ближайший камин, исчезла во вспышке зелёного пламени.       Я искоса посмотрела на Марволо. Его лицо оставалось непроницаемым, но я научилась читать эти микроскопические изменения: едва заметное напряжение в линии подбородка, чуть поджатые губы. Вопрос о таинственной незнакомке почти вырвался, но я проглотила его. Патетические сцены с выяснением отношений и нотками ревности — не мой стиль.       — Готова? — голос Марволо звучал обыденно, словно и не было этого странного спектакля одного актёра.       Я кивнула, шагнув вместе с ним в изумрудное пламя. Мир завертелся калейдоскопом, и через мгновение под ногами вновь появилась твёрдая опора.       Знакомый запах имбиря и шафрана окутал меня — уютный, но надоевший. Я подавила вздох разочарования — ресторан Итана. Не то чтобы мне не нравилось это место, пропитанное историей: антикварная мебель из красного дерева, мягкий свет винтажных бра, отражающийся в начищенных до блеска медных деталях, — но я ждала чего-то особенного. Чего-то, что отражало бы истинную сущность Марволо — загадочную, неординарную.       — Добрый вечер, мистер Реддл, — молодой администратор, едва ли старше меня, отточенным движением склонил голову. — Позвольте проводить вас.       Вместо привычного маршрута к столикам, где чинно восседала местная элита, он повёл нас к дальней стене. Там обнаружилась дверь из тёмного дерева — массивная, с резьбой, напоминающей змеиные тела, сплетённые в сложный узор. Я прищурилась — странно, но за все предыдущие визиты ни разу не замечала её. Словно кто-то наложил чары отвода глаз, а сейчас снял их специально для нашего вечера.       — Этот ресторан теперь принадлежит другому хозяину? — тихо спросила я, наклонившись к Марволо так близко, что уловила тонкий аромат его одеколона — ноты сандала и цитруса. Итан говорил о продаже всего бизнеса перед своим… поспешным отъездом.       Марволо скользнул по мне взглядом, в котором мелькнуло что-то среднее между удивлением и весельем. Его губы изогнулись в лёгкой усмешке, и в ней читалось: «Надо же, и об этом знаешь?» Впрочем, когда он заговорил, его голос звучал совершенно невозмутимо:       — К счастью, нет. Итан оказался… недостаточно расторопен, чтобы завершить сделки до своего побега. Контракты по ресторану и артефакторным лавкам получилось аннулировать.       Администратор распахнул дверь и бесшумно растворился в полумраке, оставив нас наедине с винтовой лестницей, ступени которой мягко светились при каждом шаге. Я перебирала в памяти образ ресторана: отдельное одноэтажное здание, примыкающее к небольшому магическому саду. Но теперь…       Воздух застыл в лёгких, когда мы поднялись наверх. Ожидая увидеть крышу, я замерла перед роскошным залом. Над головой раскинулся стеклянный купол, чья прозрачность была так совершенна, что только причудливые преломления света выдавали его существование. Вместо скучных стен пространство обнимали живые изгороди из волшебных цветов. Сбоку обнаружился небольшой балкончик, нависающий прямо над входом в ресторан. С него открывался потрясающий вид на магический сад.       Я прищурилась, пытаясь уложить в голове такие резкие перемены. И когда Итан успел этим всем озаботиться?       — Вальбурга решила привнести новшества для привлечения клиентов, — пояснил Марволо, отвечая на невысказанный вопрос. Его голос звучал с напускной небрежностью, но в глазах сверкнуло затаённое удовлетворение, словно он наслаждался моим изумлением. — И мы с тобой первые гости этого этажа. Для остальных он откроется только завтра.       Вальбурга решила? Я прикусила язык, чтобы не выпалить вопрос. Неужели они с Итаном настолько сблизились, что она уже распоряжается его бизнесом? В голове против воли нарисовалась ужасно странная картина: властная наследница Блэков отдаёт приказы, а Итан — всегда такой независимый — суетится рядом с восторгом породистого щенка. Впрочем, сейчас это занимало меня меньше всего.       Пришлось признать: Марволо оправдал мои ожидания касаемо выбора места для этого вечера. Он аккуратно выхватил из моих рук папку со следственным делом, бросил её на стойку администратора и, положив ладонь на мою талию, направился к единственному сервированному столику. С непринуждённой грацией отодвинул для меня стул и, дождавшись, когда я сяду, занял своё место напротив.       На белой скатерти в изящной хрустальной чаше плясал магический синий огонь. Рядом стояли бутылка вина с этикеткой, напоминающей старинную гравюру, и пара бокалов — таких тонких, что, казалось, они могли рассыпаться от слишком громкого звука. В серебре приборов играли отблески пламени, превращая обычные ножи и вилки в загадочные инструменты какого-то древнего ритуала.       Марволо взял меню, и я невольно залюбовалась его руками — длинные пальцы лениво скользили по страницам, будто он пытался тактильно считать названия блюд.       — Что предпочитаешь сегодня? — протянул он с лёгкой усмешкой, явно уловив, что вместо изучения меню я наблюдаю за ним.       — Вау! У меня есть право выбора? — невольно произнесла я с интонацией, которую сама бы назвала излишне театральной. Я была уверена, что он, как обычно, всё решит сам, отмахнувшись фразой: «Уж свои вкусы в двадцать лет я точно помню».       Марволо демонстративно вздохнул и смерил меня тяжёлым взглядом, в котором читалось отчётливое «только не начинай». Я немедленно подняла меню, используя его как импровизированный щит между нами. Стоило хотя бы на время придержать свой острый язык и попытаться изобразить… что? Нормальное общение? Я даже не была уверена, знаю ли, как оно выглядит. Особенно с ним.       Открыв глянцевые страницы, я нахмурилась. Все мои любимые блюда подверглись кулинарной трансформации: рёбра венгерского хвосторога теперь подавались с трюфельным маслом, паста сменила свой сливочный соус на «авторский с нотками лунных цветов и эссенцией фейских грибов». Именно сейчас, в этот вечер странностей, хотелось зацепиться за что-то знакомое, а не прыгать в омут гастрономических экспериментов. Это вызвало такую волну необъяснимого раздражения, словно Вальбурга лично просматривала список моих маленьких удовольствий, чтобы методично их уничтожить.       Я листала страницы, но глаза скользили по строчкам, не цепляясь ни за что конкретное. Хотелось чего-то вкусного, но чего? Марволо уже определился — его меню буквально испарилось, а сам он теперь с нескрываемым любопытством наблюдал за моими метаниями.       — Я не знаю, чего хочу, — признала я, протягивая ему меню в жесте капитуляции. — Выбери ты.       Он хмыкнул, и в этом коротком звуке слышалась целая гамма эмоций — от снисходительного одобрения до лёгкого триумфа. Марволо выдержал паузу — не слишком долгую, но достаточную, чтобы я почувствовала, как он наслаждается моментом моей уступки — и забрал меню.       — Полагаю, если бы я выбрал за тебя заранее, — произнёс он с ленивой иронией, растягивая слова, — ты бы моментально определилась со своими желаниями. И они бы, разумеется, диаметрально противоречили моему выбору.       — Может, и совпали бы, — я улыбнулась с показной невинностью. — Но я бы непременно сделала вид, что нет.       Марволо отбросил моё меню в сторону — оно тут же растворилось в воздухе, превратившись в золотистые искры.       — Тебе действительно доставляет удовольствие выводить меня из себя? — он подался вперёд, и в мерцании синего пламени его глаза казались бездонными омутами. Но в их глубине плясали искорки веселья — мои колкости его скорее забавляли, чем раздражали.       Я кивнула — отрицать очевидное было бы глупо. Всё равно что пытаться доказать, будто огонь не обжигает.       — Когда ты злишься, ты становишься таким… — я прикусила губу, подбирая слова. Как описать этот момент, когда воздух вокруг него сгущается, наполняясь электрическими разрядами, будто перед грозой? Когда его сила, обычно спрятанная под маской светского обаяния, прорывается наружу, заставляя всё вокруг едва ли не вибрировать от напряжения?       Марволо выгнул бровь, ожидая продолжения фразы. Сейчас, в чисто чёрном костюме, он выглядел как сам дьявол. Не хватало только алого блеска в глазах — того, что появлялся в моменты ярости. Дьявол, который едва заметно склонил голову набок, словно подталкивая меня закончить фразу, обернуть её в откровенное признание, но…       — В общем, да, мне нравится, — я оборвала предательскую нить мыслей. — Хотя ты тем же грешишь.       О, да. Марволо определённо доставляли удовольствие наши словесные дуэли — особенно когда ему удавалось пробить мою защиту и вызвать яркую реакцию. Мы, как два энергетических вампира, питались эмоциями друг друга. Позитивными или негативными — огромной разницы не было.       — Не отрицаю, — он небрежно пожал плечами. — Но мне гораздо приятнее, когда ты не злишься, не выделываешься, а… — он сделал паузу, будто перекатывая следующее слово на языке, смакуя его, — подчиняешься.       Я едва сдержала улыбку, почувствовав, как уголки губ предательски дрогнули. За неделю совместного проживания под одной крышей этот фетиш Марволо стал для меня очевиден, как и многие другие его особенности. Несмотря на то, что мы пересекались в основном по вечерам, обсуждая его дела или мой ритуал, каждая наша беседа неизменно перерастала в спор. Меня ничуть не смущала разница в знаниях и опыте — я упрямо отстаивала свою точку зрения, даже если понимала, что она ошибочна.       Но в какой-то момент азарт в глазах Марволо сменялся раздражением от моего упрямства. И если поначалу я нехотя уступала, признавая его правоту или следуя его указаниям, то теперь делала это с особым изяществом. Я видела, какое глубокое удовлетворение приносят ему мои капитуляции — его взгляд теплел, плечи расслаблялись, а на губах появлялась едва заметная улыбка. При этом я получала гораздо больше пользы от такого «подчинения», чем от бесплодных споров. В конце концов, всегда можно было согласиться на словах, а потом по-тихому сделать всё по-своему.       — Признаюсь, я только с тобой поняла истинный смысл фразы «Подчинение есть некая форма контроля», — произнесла я, наблюдая за его реакцией сквозь полуопущенные ресницы.       Марволо, неторопливо сняв пиджак, повесил его на спинку стула. Скользнул пальцами к воротнику, расстёгивая ещё одну пуговицу чёрной рубашки. Неужели стало жарко?       — Думаешь, контроль в твоих руках? — изогнув бровь, излишне серьёзным тоном спросил он.       — Конечно, нет, — ответила я с той степенью покорности в голосе, которая граничила с откровенной насмешкой.       Его хриплый смех прокатился по крыше. Он прекрасно понял игру — это демонстративное согласие было очередным доказательством моей теории о подчинении и контроле.       — Вина? — неожиданно спросил он, потянувшись к тёмной бутылке. В его голосе всё ещё слышались отголоски смеха.       Смена темы была настолько резкой, что на мгновение я растерялась, а затем поморщилась. За время подготовки к ритуалу алкоголь стал в моей жизни таким же табу, как и переедание на ночь или недосып. В отличие от сигарет, которые я всё же позволяла себе пару раз в неделю, вино и прочие такие радости жизни пришлось вычеркнуть полностью — они слишком сильно влияли на состояние здоровья. К своему удивлению, я даже смогла себя убедить, что больше не испытываю к спиртному ни малейшей тяги.       — Не любишь? — Марволо, казалось, искренне удивился. Он склонил голову набок, разглядывая меня с неожиданным интересом. — Я никогда не был большим любителем выпить, но в моменты расслабления не отказывал себе в таком удовольствии. В твоём случае, полагаю, всё сложилось иначе.       — Подготовка к ритуалу не давала мне расслабиться.       — Но ритуал ведь уже в прошлом, — он взял бутылку, стекло тускло блеснуло в синеватом свете магического пламени. Вино полилось в бокалы тёмной струёй, напоминающей расплавленный рубин. — Поэтому можно расслабиться. Особенно рядом со мной.       Я натянуто улыбнулась, чувствуя, как по спине пробежала неприятная дрожь. Да уж, расслабишься тут… Особенно после пытки легилименцией и той сцены в его спальне. События тех дней оставили свой след — я до сих пор относилась к Марволо с настороженностью, хоть он и полностью сменил тактику. Теперь у меня была своя комната, и он никогда не давил, даже не делал попыток сблизиться физически. Казалось, всё наше общение зависело в основном от моей инициативы. Это определённо льстило, я чувствовала себя комфортно, но было очень интересно узнать, насколько его хватит. Особенно в вопросе физической близости.       Я взяла бокал, медленно покрутила его в пальцах. Синие отблески магического огня играли в тёмной жидкости, создавая причудливые узоры. Марволо повторил мой жест, но пить не спешил — просто смотрел на меня с той особенной задумчивостью во взгляде, от которой внутри всё сжималось. Я сделала глоток, позволяя терпкой сладости растечься по языку. Вино оказалось на удивление мягким — оно согревало горло бархатистым теплом, оставляя после себя лёгкий привкус чёрной смородины и ванили.       Марволо тоже отпил немного вина и неторопливо поставил бокал на стол. В его движениях появилась какая-то особая игривость.       — Может… пока ждём еду, потанцуем? — неожиданно сказал он.       Я удивлённо моргнула. Предложение казалось абсурдным — с крыши доносился лишь приглушённый шелест листвы да негромкие голоса гуляющих по саду внизу. Лёгкая музыка, обычно струящаяся по залу ресторана, сюда не долетала.       — Без музыки? — я не смогла скрыть недоумение в голосе.       Его губы изогнулись в хитрой улыбке. Он поднялся одним плавным движением и протянул мне руку:       — Музыка будет. Тебе понравится, обещаю.       Я отставила бокал и вложила свои пальцы в его ладонь. Прикосновение отозвалось привычным теплом. Марволо сделал несколько шагов от столика, и я заметила, как его свободная рука скользнула к поясу брюк, где крепилась волшебная палочка. Короткий взмах — и стоявший в стороне рояль ожил, роняя в вечерний воздух первые ноты смутно знакомой мелодии.       Моя ладонь всё ещё была в крепкой, но осторожной хватке Марволо. Вторая его рука скользнула на талию, мягко притягивая ближе. Магия привычно откликнулась на прикосновение, посылая по коже волну мурашек. И тут я узнала мелодию — та самая композиция с выпускного бала Хогвартса. Старинная музыка, написанная одним из преподавателей специально для школьных торжеств.       Воспоминания нахлынули без спроса. Тот вечер в Большом зале, когда я отвергла все приглашения на танец и спряталась в углу, наблюдая за кружащимися парами. Это была последняя мелодия, прощальный вальс перед тем, как покинуть замок навсегда. Тогда мне казалось, что никто из присутствующих не достоин разделить со мной этот момент — миг прощания с единственным настоящим домом, который у меня был.       У всех остальных имелось место, куда они могли вернуться. Да, возможно, с проблемными родителями и не самое уютное — но всё же дом. Место, где они проводили те же каникулы. А я… В тот момент одиночество накрыло меня с головой. Я чувствовала себя потерянной, выброшенной в мир с одними лишь знаниями и амбициями в качестве опоры. Позже я жёстко отчитала себя за эту минутную слабость и больше никогда не позволяла себе погружаться в подобные мысли.       А теперь… Эмоции накрыли меня волной, словно прорвав какую-то внутреннюю плотину. Я невольно подалась вперёд, почти уткнувшись в плечо Марволо — только бы не встречаться с его взглядом. Это было слишком личным. «Moment trop intime», — как сказали бы французы. То, что было известно только мне одной. И ему. Он ведь наверняка выбрал эту композицию не случайно, каждая нота била точно в цель.       — Ты тогда танцевал с кем-нибудь? — вопрос сорвался с губ сам собой, без уточнений. Я знала — он поймёт.       — Нет.       Одно короткое слово, в котором отразилось наше удивительное сходство. Неужели он испытывал тогда те же чувства? И до сих пор помнил тот вечер, хранил его где-то в глубине памяти? Сейчас у него было всё — дом, растущая власть, пусть пока не абсолютная, но это лишь вопрос времени. Скоро всё будет именно так, как он желал. Как мы желали. А ещё… у него была я. Та, с кем он решил разделить тот давний момент одиночества.       Мы продолжали медленно кружиться в такт музыке. Тепло его ладони просачивалось сквозь ткань платья, создавая приятный контраст с прохладным воздухом вокруг. Пальцы другой руки переплетались с моими, посылая волны мурашек вверх по предплечью. От его близости кружилась голова — вероятно, дело было в вине? Или в том, как размеренно билось его сердце, как едва заметно пульсировала магия между нами?       Боялась ли я когда-нибудь одиночества? Нет. Но сейчас, ощутив, каково это — иметь рядом родственную душу, я не хотела возвращаться назад. Казалось бы, этот танец должен был стать чем-то приятным, романтичным — и он был таким. Но вместе с тем накатывало столько непривычных эмоций и мыслей, что я почти задыхалась. Разум метался между попытками разобраться в себе и в Марволо. Что он чувствовал сейчас? Почему именно сегодня вспомнил о том выпускном бале?       Живые изгороди из цветов вдруг показались удушающей клеткой. Захотелось вырваться, выбиться из этого момента, слишком насыщенного эмоциями.       — Я хочу выйти на балкон, — пробормотала я, и Марволо тут же разомкнул объятия, отпуская меня.       Музыка стихла, словно оборванная невидимой рукой. Я развернулась, избегая его взгляда, и быстро вышла на небольшую площадку. Прохладные перила под пальцами немного отрезвили, но сердце продолжало колотиться как безумное.       Возможно, моё поведение выглядело нелепо. Наверное, оно таким и было. Но осознание ударило внезапно — насколько мы с Марволо похожи, он так много знал обо мне. Где-то на краю разума всё ещё таился страх перед ним — глубинный, инстинктивный. Марволо мог дать мне весь мир, но с той же лёгкостью мог его отнять.       Наше первое взаимодействие после того, как он узнал правду, сложно было назвать нормальным. Хотя, возможно, он и сам тогда ещё не свыкся с мыслью о том, кто я. Действовал по инерции, как с остальными. Но сейчас ведь пытался исправиться. Тогда почему я не могла просто довериться ему? Довериться себе? Откуда это постоянное, почти болезненное желание держать путь к отступлению открытым? Вот только куда бежать — я не знала.       Глубокий вдох. Прохладный воздух наполнил лёгкие, принося с собой аромат ночных цветов. Я обвела взглядом сад, где между кустов мелькали силуэты других гостей. Внимание вдруг зацепилось за знакомую фигуру у фонтана — та самая девушка в облегающей чёрной мантии, которую я видела в атриуме. Но не успела я всмотреться внимательнее, как чужие ладони накрыли мои, всё ещё лежащие на перилах. Марволо прижался к моей спине, его дыхание защекотало ухо:       — И долго ты будешь от себя бегать, Аврора?       Я развернулась в кольце его рук. Он смотрел пытливо, изучающе, и было ясно — без ответа на этот обманчиво простой вопрос он меня не отпустит. Как долго я буду бегать? Физически уже перестала — игры в Лиса закончились. Но в глубине души… Мне просто нужно было сделать то, чего я никогда не делала раньше — довериться. Довериться своему властному альтер-эго. Просто попробовать…       Вместо слов я потянулась к его губам, но Марволо, казалось, предвидел такой ответ. Его руки молниеносно скользнули с перил на мою талию. Он тут же перехватил инициативу, и по телу прокатилась волна жара. В последнее время наши поцелуи были короткими, почти формальными — приветственными. Я успела забыть это головокружительное чувство, которое в последний раз испытывала перед благотворительным вечером у Лонгботтомов.       Я провела ладонью по его шее, зарываясь пальцами в короткие волосы на затылке. Второй рукой сжала ткань рубашки на плече, комкая безупречно отглаженный хлопок. Марволо крепче обхватил мою талию, притянул ближе, словно пытаясь стереть само пространство между нами. Магия вокруг потрескивала искрами, сплетаясь в единое целое, не заботясь о том, на какой стадии находится физическая близость.       Марволо скользнул языком по моим губам, и я приоткрыла рот, впуская его. Поцелуй стал глубже, жарче, почти болезненным в своей интенсивности. Марволо целовал меня так, будто пытался выпить душу, и я отвечала с не меньшим жаром. Пальцами двинулся вверх по спине, оставляя за собой дорожку мурашек, зарылся в волосы, слегка потянул назад, вынуждая откинуть голову. Прихватил зубами мою нижнюю губу, и я невольно тихо застонала.       Этот звук словно выдернул меня из дурмана — мы всё ещё были в ресторане, на балконе, на виду у всех гуляющих внизу. Марволо, очевидно, пришёл к тому же выводу — он медленно отстранился, не убирая, впрочем, рук.       — Может, дома поужинаем? — его голос звучал хрипло, с едва сдерживаемым желанием.       Я попыталась выровнять дыхание, приводя мысли в порядок. На сегодня такой близости было достаточно. Секс стал бы перебором — слишком много эмоций для одного вечера. Я усмехнулась, стараясь, чтобы голос звучал легко и непринуждённо:       — Нет уж. Я хочу попробовать то, что ты заказал.       Марволо издал тяжёлый вздох и повёл меня обратно к столику. В этот момент дверь открылась, впуская официанта — за ним в воздухе парили тарелки с едой.       — Как пожелаешь, — произнёс Марволо с подчёркнутой любезностью, галантно отодвигая для меня стул. А затем наклонился и, почти касаясь губами уха, добавил совершенно другим тоном, настолько тихо, что лишь я могла услышать: — Но я ужасно голоден, Аврора.