Глава 21. Без памяти
1 марта 2025 г., 19:00
Я буквально влетела домой, сжимая в руке свежий выпуск «Тайны ведьмы» — той самой газеты, что обычно пылится на прилавках, пока её не разбирают любители сочных историй и пикантных фактов о чужих жизнях. Ноги несли меня к гостиной будто сами, а внутри всё кипело от едва сдерживаемой ярости. На первой странице, как на издевательской праздничной открытке, красовалась колдография нашего с Марволо поцелуя на том проклятом балконе ресторана Итана. Казалось, журналист запечатлел каждую секунду момента, который должен был остаться лишь между нами.
«ЗАГАДОЧНЫЙ ХОЛОСТЯК ПОЙМАН В СЕТИ ЮНОЙ НАЕЗДНИЦЫ?» — кричал заголовок крупными буквами, отпечатавшись в моей памяти, словно раскалённым клеймом. А ниже шли строчки, которые я успела пробежать глазами перед тем, как трансгрессировать домой из Хогсмида: «Неужели неприступная крепость сердца самого Тома Марволо Реддла пала под натиском молодой участницы скачек? И сможет ли Аврора Скарм удержать его внимание, или она лишь мимолётное увлечение?»
Чушь книззлячья! Но самое странное — факт появления этой статьи. Марволо никогда бы не допустил подобного. Человек, державший всё под контролем, позволил какой-то жёлтой газетёнке опубликовать нашу колдографию? Редактор «Тайн ведьмы» скорее бы проглотил свою волшебную палочку, чем решился напечатать что-то, способное вызвать гнев Марволо. Неужели это его рук дело? Но зачем? Что за игру он затеял на этот раз, и почему я в ней — не игрок, а снова пешка? Мне нужно было выяснить, верны ли мои подозрения, и чем скорее, тем лучше.
Рывком открыв дверь гостиной, я первым делом заметила жадноцвет, который растёкся по тумбочке, будто зелёная лужа, выползшая из своего горшка. Невольно вспомнила, как вчера по возвращении домой скормила ему бутылку с вином, в которой ещё оставалась добрая половина. Да уж. Цветок-алкоголик — горе в семье. Может, водички ему дать?
Но прежде чем я успела решить судьбу страдающего растения, мой взгляд метнулся дальше, к диванам. И я замерла, увидев Итана. Лицо его было излишне худым и бледным, хотя карие глаза всё так же светились привычной насмешкой над всем сущим. Русые волосы были растрёпаны, словно он не раз проводил рукой по ним во время наверняка напряжённого разговора с Марволо. Я редко видела его настолько… неофициальным. Воротник зелёной рубашки небрежно распахнут, рукава закатаны до локтей, обнажая предплечья. На левом красовалась татуировка, которой я прежде никогда не замечала — чёрная змея, стремящаяся к запястью. Странно, но мне почудилось едва уловимое движение чешуи, словно рисунок дышал вместе с кожей.
Весь мой запал с выяснением отношений по поводу газеты мгновенно испарился. Марволо даже не обернулся в мою сторону — наверняка из-за нашей связи уже почувствовал моё присутствие, но счёл недостойным прерывать разговор.
— Мисс Скарм, добрый день, — неожиданно произнёс Итан с интонацией человека, зачитывающего официальное уведомление.
Я застыла на пороге, не решаясь приблизиться к ним. Мисс Скарм? С каких пор я для него «мисс»? Это какая-то очередная шутка?
— Добрый, — коротко ответила я, сильнее стискивая газету. Бумага жалобно хрустнула, словно возмущаясь такому обращению. Что-то определённо шло не так.
Итан слегка наклонил голову набок, с интересом рассматривая меня, будто видел впервые.
— Полагаю, вам известно о том происшествии, которое недавно со мной случилось, — с грустной улыбкой начал он. — В связи с… последствиями… я, к сожалению, не могу восстановить значительную часть воспоминаний за последние несколько месяцев. — Сделал паузу, и в его взгляде мелькнула растерянность, но тут же исчезла. — И вас в том числе. Мне лишь известно, что вы были моим игроком на скачках. И я хочу выразить искреннее облегчение, что вы не пострадали в той ситуации с Арчи.
Итан меня не помнил — этот факт ударил сильнее, чем я готова была признать. Словно наблюдаешь, как человек дышит и говорит, но внутри уже пуст. Мёртв. Именно для тебя. Марволо стёр его воспоминания обо мне так же легко, как стирают мел с доски — небрежным движением руки, оставляя лишь бледные разводы. Впрочем, чего я ожидала? Марволо никогда не позволил бы ему разгуливать с опасной информацией о нас. Вместо этого он выбрал изящное решение — подкорректировал память и даже не сдал Итана Визенгамоту в качестве «несостоявшегося Волдеморта», как планировал. Разве не этого я добивалась? Чтобы Итан остался и сотрудничал с Марволо? Вот. Моя цель осуществилась. Но на вкус эта победа напоминала пепел.
— Рада, что вы поправляетесь после всего произошедшего, — произнесла я с вежливостью, которая казалась мне самой неестественной, и всё же заставила себя подойти к дивану, где сидел Марволо.
Я остановилась за его спиной, понимая, что не готова к тому, чтобы столкнуться с ним взглядом. В моих глазах наверняка читалось слишком много эмоций от этой неожиданной встречи, которые Марволо вряд ли бы понравились. Итан же сидел напротив в кресле, несколько настороженно глядя на меня. Что-то глубоко внутри отчаянно жаждало увидеть его прежнего, и я, не сдержавшись, добавила:
— Но… выходит, вы не помните, что должны мне пятьсот галлеонов?
— Аврора, — Марволо наконец вклинился в разговор таким тоном, что каждая буква моего имени прозвучала как отдельное предупреждение: «Ты не обнаглела?»
Губы Итана растянулись в той самой усмешке, которую я знала наизусть — насмешливой, чуть кривоватой, с едва заметной ямочкой на левой щеке. Моя шутка того стоила — хоть на мгновение я увидела искру в его глазах. Но это лишь усилило тянущее чувство внутри: Итан действительно умер, пусть и не буквально. Для меня его больше не существовало. И учитывая, что Марволо в курсе нашего поцелуя, шансы на нормальное общение с Итаном не появятся никогда. Будто между нами возникла невидимая стена, непреодолимый барьер из чистых воспоминаний с одной стороны и испорченных — с другой.
— Чего не помню, того не было, — парировал Итан с той непринуждённостью, которая всегда его отличала, а потом перевёл взгляд на Марволо. — Я могу идти?
Марволо коротко кивнул, будто ставя точку не только в разговоре, но и в целой главе моей жизни. Я прикусила язык, глотая все вопросы, которые так и рвались наружу. Какой смысл ворошить очевидное? Марволо выскоблил из памяти Итана всё, что счёл неуместным — то есть практически всё, что касалось меня, дабы не оставлять никаких зацепок. И после того разговора в его спальне мне не хотелось лишний раз нагнетать атмосферу между нами — в этом точно не было никакого смысла, кроме самобичевания.
Когда Итан проходил мимо меня к камину, я снова невольно посмотрела на татуировку на его запястье. Это была не просто змея. А змея, обвивающая череп, выскальзывающая из его костяной пасти, словно вестник смерти. На мгновение мне даже показалось, будто я ощущаю пульсацию тёмной магии от этой метки — тонкий отклик силы, настолько близкий лично мне, что дрожь пробежала по телу.
— Интересный газетный выпуск, мисс Скарм, — с насмешкой произнёс Итан, бросив взгляд на скомканную бумагу в моей руке, прежде чем шагнуть в изумрудное пламя камина и исчезнуть в нём.
Вот же жук! Не успела я мысленно его похоронить и оплакать, а он уже подкалывает меня как ни в чём не бывало. Но я странным образом была благодарна ему за это — он, сам того не зная, вернул меня в нужное русло. Пора разобраться с газетной статьёй и выяснить, что задумал Марволо на этот раз.
○ ○ ○
Я ожидал, что Аврора вот-вот начнёт меня расспрашивать про Итана. В конце концов, её реакция при виде него определённо была яркой. Мелькнуло удивление, а затем она мгновенно возвела ментальные барьеры, словно захлопнула книгу на самом интересном месте. Да и появляться передо мной не спешила — прекрасно знала, что я с лёгкостью прочту все её переживания по лицу. Меня занимал вопрос: обрадовал ли Аврору сам факт, что Итан остался жив, пусть и ценой полного забвения их отношений? Волновало ли Аврору его состояние сейчас, когда их связывали лишь её односторонние воспоминания? Где-то в глубине души я даже надеялся, что вся эта ситуация внесла в неё занозу дискомфорта. Оставить Итана в живых стоило не только из-за его несомненной полезности, но и ради этого маленького эксперимента. Аврора же не оправдала моих ожиданий. Стоило Итану скрыться в камине, как она, всё ещё находясь за моей спиной, протянула мне выпуск газеты так, чтобы я видел первую полосу. Наш поцелуй действительно выглядел эффектно, хотя я планировал несколько иной сценарий. Мы должны были оказаться на балконе чуть позже, намеренно и по плану. Я собирался объяснить всё это Авроре постфактум — не хотел, чтобы она думала, будто весь вечер был лишь представлением ради статьи. Но обстоятельства сложились иначе. Общение с ней затянуло меня настолько, что я попросту забыл об изначальной идее, мысленно отметив её выполненной после того, как мы покинули балкон. — Марволо, что это? — её голос звенел от едва сдерживаемого негодования. Она прекрасно понимала, что без моего участия тут не обошлось, и я не видел смысла это отрицать. — Начало твоего пути к статусу жены будущего Министра, очевидно, — ответил я с безмятежным спокойствием. Меня радовало, что девушка из газеты всё-таки справилась со своей задачей, не считая того досадного момента, когда привлекла внимание Авроры в атриуме Министерства. Я дал разрешение на статью о себе, был готов предоставить материал, а они едва не упустили такую возможность. — Это ведь твой план, да? — Аврора наконец появилась в поле зрения и швырнула газету на стол с силой, от которой листы едва ли не разлетелись. — Та девушка, в чёрном, из Министерства… Она следила за нами ради этого? Я видела её в саду. Мои губы невольно растянулись в улыбке — Аврора оказалась куда наблюдательнее, чем я предполагал, раз увидела ту журналистку и в саду. Это действительно было моим небольшим стратегическим ходом — пора уже подкармливать общество информацией о том, что я начинаю обретать стабильность и в личной жизни. Пусть и с девушкой, которая значительно моложе меня — впрочем, в мире магов подобный возрастной разрыв вызывал разве что лёгкое любопытство, но никак не осуждение. Ещё пару публичных появлений с Авророй перед началом предвыборной гонки, а ближе к самим выборам — заключение брака. Идеальная стратегия: моё имя будет на слуху даже у читателей подобных изданий, и с большей степенью вероятности в положительном ключе. Аврора попыталась отступить к креслу, но я перехватил её запястье и мягко потянул на себя. Пусть лучше злится на меня в моих руках, где я смогу контролировать ситуацию. Она не стала особо сопротивляться и оказалась на моих коленях лицом ко мне. Я нежно очертил ладонями контур её бёдер, обтянутых строгими брюками — когда Аврора выбиралась куда-то одна, то старательно прятала свою женственность за одеждой, которую можно было охарактеризовать скорее как мужскую. Довольно полезная привычка — скрывать свою личность. Главное, чтобы она срабатывала только в подходящие моменты. — Нам необходимо подготовить общество к нашему союзу, чтобы всё выглядело естественно и закономерно. Чтобы наши имена звучали рядом задолго до официального объявления, — пояснил я, наблюдая за игрой эмоций на лице Авроры. Она тяжело вздохнула и закатила глаза с театральным преувеличением. — Я ведь не против самой идеи. Я против того, что ты воплощаешь всё это, даже не потрудившись поставить меня в известность, — её голос звучал тише обычного, но каждое слово было отчётливо заострено. — Будто я недостойна знать о твоём великом плане, в котором являюсь ключевой фигурой. Будто я просто пешка, одна из твоих приближённых, с мнением которой можно не считаться. И вообще… Я аккуратно положил указательный палец ей на губы, прерывая нарастающий поток обвинений. — Я понял, — мой голос остался спокойным, но невольно приобрёл более глубокий оттенок. — Но если бы ты узнала об этой статье до нашего вечера, то неизбежно решила бы, что всё происходящее лишь ради неё. Я же просто совместил приятное с полезным. Заметь, именно в такой последовательности, а не наоборот. Аврора неожиданно подняла обе руки к моей шее, но не прикоснулась, а лишь обозначила в воздухе имитацию удушения, словно в пантомиме. — Бесишь, — едва ли не прошипела она, и на мгновение показалось, что следующее слово сорвётся с её губ на парселтанге. — Почему ты постоянно берёшь на себя право решать, что я подумаю или пожелаю, как отреагирую или поступлю? Откуда такая уверенность? Мы не настолько похожи, как тебе кажется. Я смотрел в её глаза и понимал, что это далеко не главная причина её недовольства. Почему эта ситуация вызывает у неё такую бурю эмоций? Да, я забыл упомянуть о статье. Но разве это настолько существенно? Статья и статья. Главное, что мы отлично провели время. Я сам так глубоко погрузился в наше общение, что совершенно выпустил из головы задуманную колдографию. Если бы Аврора не вышла тогда на балкон после нашего танца, я бы наверняка вспомнил об этом гораздо позже. — Аврора, я собирался рассказать тебе обо всём вчера, но после ужина, — произнёс я, осторожно подбирая слова. — А потом ты каким-то образом заняла всё моё внимание, и я, признаюсь, забыл. Что со мной, к слову, случается крайне редко. Просто рядом с тобой… — я устало вздохнул, раздражённый тем фактом, что мне вообще что-то приходится ей объяснять. — Неужели это настолько критично? — Когда мы целовались на балконе, Марволо, это было… — она внезапно замолчала, опустила руки себе на колени и прикрыла глаза. — Это был такой искренний момент после нашего танца, после всех тех воспоминаний… Для меня это что-то очень личное. Не знаю, может, у тебя таких моментов было тысячи с другими, — она недовольно посмотрела на меня и зло усмехнулась. — И ладно, если бы эта статья вышла без твоего участия, а так создаётся ощущение, будто тот вечер для тебя ничего не значил. Будто всё это — игра, чтобы выудить из меня побольше эмоций и красиво запечатлеть их на колдокамеру. Вот в этом мы определённо отличались. Я не был сексистом, но сейчас невольно подумалось, что Аврора, как типичная девушка, нафантазировала себе гораздо больше, чем было на самом деле. Она действительно предполагала, что всё, сделанное мной вчера, было только ради чёртовой газетной статьи? Я обхватил ладонями её лицо и слегка подался вперёд, старательно загоняя раздражение в дальний угол сознания. — Ты же знаешь, что это не так, — мягким тоном произнёс я и нежно погладил её щёки большими пальцами. Она нахмурила брови, очевидно, готовясь снова возразить. — Хорошо, ладно, — сдался я, не желая продолжать бессмысленный спор. — Давай разделим наше личное время и время для публики. Пусть это будут совершенно разные события. Тебя такой вариант устроит? — Да мне плевать на публику, — отрезала Аврора. — Ты действительно не понимаешь, о чём я говорю? — спросила и отклонилась назад, вынудив меня убрать руки. Я вопросительно изогнул бровь, и она тут же скорчила гримасу, откровенно передразнивая моё выражение: — Хорошо, ладно. Поясню проще. Давай ты просто будешь рассказывать о своих планах на меня до того, как они начнут воплощаться? Возможно, она была права, и мне действительно стоило сразу посвящать её в свои замыслы. Просто остальных мало интересовало — вернее, никто ещё не решался выказывать недовольство — когда именно они узнают о моих планах относительно них. Аврора же могла себе позволить возмущаться в любой момент, а я просто не привык к тому, что кто-то имеет право чего-то от меня требовать или противиться моим решениям. Но хотя бы создать видимость, что Аврора якобы держит что-то под контролем, я вполне мог. Всё же лучше, чем давить на неё и портить общение, которое только начало налаживаться. — Не стоит столь многого требовать сразу, мисс Скарм, — произнёс я с наигранной серьёзностью и откинулся обратно на спинку дивана. — Я, безусловно, ценю ваше особое положение, но давайте не будем злоупотреблять им. Растягивать её выдуманную фамилию мне почему-то нравилось, хотя Аврору это неизменно злило. Всё же довольно оригинальное решение — просто перевернуть фамилию Мракс. И как я не задумывался об этом со дня нашей первой встречи? Аврора всё же обхватила пальцами мою шею и ощутимо сдавила. — Скажи, что ты согласен, — требовательным тоном произнесла она, приблизившись к моему лицу. На мгновение даже показалось, что её голубые глаза потемнели до цвета грозового моря. Вообще, стоило себе признаться: я не знал, какого именно поведения хочу от Авроры. То ли полного подчинения и следования моим словам, то ли этой дерзости. Пожалуй, я всё же предпочитал видеть её сопротивление — только не в глобальных вопросах. — Я соглашусь взамен на поцелуй. Такой банальный торг, достойный подростка, а не человека моего положения, но мне хотелось увидеть хоть каплю инициативы от Авроры. Пусть даже вынужденной, с чего-то ведь нужно начинать. Власть и контроль — прекрасные вещи, но иногда куда интереснее позволить другому сделать первый шаг. Аврора недовольно цыкнула, возмущение отразилось на её лице. Наши взгляды сцепились, и на краткий миг я увидел в её глазах целый спектр эмоций — от раздражения до любопытства. Она подалась вперёд, сократив оставшееся между нами расстояние, и едва ощутимо коснулась моих губ своими. Мимолётное прикосновение — и она уже отстранилась, хитро улыбаясь, будто выиграла партию в шахматы одним ходом. — Нет, — покачал я головой, не скрывая усмешки. — После такого поцелуя я даже мысленно не готов согласиться. Не то что… Договорить мне не удалось. Аврора заставила меня замолчать настоящим поцелуем — глубоким, жадным, неожиданным. Её пальцы зарылись в мои волосы, приятно перебирая пряди, вызывая мурашки, пробегающие вниз по позвоночнику. Я скользнул ладонями по её талии и притянул ближе. Мне хотелось просто подразнить её — показать, что в эту игру с вечными отказами и недоделанными жестами можно играть вдвоём. Намеренно ли она отстранялась от меня последние дни, желая наказать за что-то, или действительно не была готова пересечь эту границу? Неважно. Рано или поздно барьер падёт — таков неумолимый закон притяжения. И лучше, если это произойдёт по её желанию, а не в результате моего, пусть и невидимого, давления. Аврора целовалась всё увереннее, словно приняла решение не уступать мне полностью, не отдавать весь контроль. Она прижалась ещё ближе, и каждое движение её тела, каждый изгиб я ощущал с удивительной остротой. Я сжал её ягодицы, усиливая этот контакт, и разорвал поцелуй, чтобы спуститься губами к шее. Она откинула голову назад — безмолвное разрешение, — и я позволил себе легонько прикусить нежную кожу у ключицы. Аврора выдохнула с тихим стоном, который отозвался во мне волной удовольствия. И именно тогда я отстранился. — А откуда газета? — спросил, намеренно меняя тему и давая понять, что наш момент близости остался позади. Несмотря на показную небрежность вопроса, мне действительно было интересно, как этот выпуск оказался у неё в руках. Аврора посмотрела на меня таким выразительным взглядом, что не составило труда прочитать в нём безмолвный вопрос: «Ты серьёзно?» Недовольно выдохнула и поспешила подняться с моих колен. Я не стал её удерживать, хотя часть меня была готова отбросить все расчёты, если бы Аврора проигнорировала мой вопрос и продолжила начатое. — Из Хогсмида, — ответила она с нотками раздражения, направляясь к жадноцвету, распластавшемуся на тумбочке. — Поверь, там невозможно было её не заметить. Судя по газетному прилавку, «Тайны ведьмы» сегодня затмили по популярности даже «Ежедневный пророк». Аврора небрежно взмахнула рукой, и в воздухе сконденсировалась вода, которая тут же направилась в бутон цветка. Тот жадно поглотил всю предложенную влагу, но так и остался безжизненно лежать, словно сражённый особо мерзким заклятием. Вчера я упустил момент, когда Аврора превратила жадноцвета в своего собутыльника. Теперь на него можно было смотреть только с жалостью — чувством, которое мне не свойственно. Однако его цветочное похмелье выглядело настолько подлинным, что почти вызывало сочувствие. — Зачем в Хогсмид отправилась? — спросил я, стараясь звучать нейтрально и не выдать настороженности. В этой маленькой деревушке, ближайшей к нашему дому, Аврору привлекала только одна вещь — шоколадное печенье из «Сладкого королевства», от которого она приходила в неконтролируемый восторг. — Только не говори, что за печеньем. Я тебе купил несколько упаковок на неделю вперёд. Аврора резко обернулась, её глаза сверкнули, а губы сжались в тонкую линию: — Это когда было? — в её голосе звучало такое искреннее возмущение, словно я обвинил её в преступлении против магии. — Два дня назад. — Ой, Марволо, не начинай, — отмахнулась Аврора, разворачиваясь в сторону коридора. — Я же ничего не купила. Я поднялся с дивана одним плавным движением и перехватил её за руку. — Только потому, что увидела газетный выпуск и тут же примчалась меня донимать, — усмехнулся, удерживая её. — Ты изучила следственное дело? — резко сменил тему, решив не терять времени на пустые пререкания. На самом деле этот вопрос имел для меня первостепенное значение. Дело с ограблением карет семьи Боунс, занимавшейся транспортировкой магических товаров по всей Великобритании, висело над моей головой как дамоклов меч. Я уже заручился поддержкой Лонгботтомов, но для надёжности мне не хватало ещё одного голоса на выборах — причём не от моих приближённых. Семья Боунс могла обеспечить меня сразу двумя весомыми голосами, если я помогу им разобраться с этой неприятностью. Вот только все нити расследования вели к Альфарду Блэку, заведующему ипподромом. У него были и быстрые гиппогрифы, и опытные наездники, которые наверняка не отказались бы от дополнительного заработка. Но два факта не давали мне покоя: во-первых, гиппогрифы лишь содержались у Блэков, а не принадлежали им; во-вторых, я сомневался, что Альфард затаил на меня обиду после наших давних конфликтов и из-за неё пытался усложнить мне жизнь, создавая проблемы потенциальным союзникам. Иногда его поведение и попытки сопротивляться моим решениям говорили об обратном, но Вальбурга неизменно возвращала его в строй. — Да, сегодня утром, — кивнула Аврора, и в её голосе проскользнули заинтересованные нотки. — Полагаю, ты и Маклагген считаете, что в этом как-то замешаны Блэки? Хотите сделать из меня тайного агента? Она аккуратно высвободила запястье из моей хватки — не резко, но решительно. Я не стал удерживать, вместо этого сунув руки в карманы и просто кивнув в ответ. — Ты думаешь, Блэки позволят мне приблизиться, учитывая то, что уже всем известно о наших с тобой отношениях? — Аврора скептически выгнула бровь, скрестив руки на груди. — Тебе не обязательно лезть в сердце змеиного гнезда. Достаточно изучить гиппогрифов, прощупать наездников. План уже выстроен. — А почему ты просто не можешь вытрясти ответ из Блэков? — спросила Аврора с той дерзостью, которая появлялась всякий раз, когда она считала решение слишком очевидным. Я не сдержал смеха — искреннего, не наигранного. Аврора порой рассуждала настолько наивно, будто действительно полагала: я могу делать абсолютно всё, что вздумается, не опасаясь никаких последствий. Странно, но при всей своей проницательности она всё ещё не понимала некоторых нюансов политической игры. — Могу, — с улыбкой заговорил я. — Но каким образом? Допросом с применением непростительных? Карательной экспедицией ко всему семейству разом? А если они не замешаны, то всё это обернётся крайне неприятной ситуацией, даже при стирании памяти всем причастным. Я сделал паузу, давая Авроре возможность осмыслить сказанное. Солнечный свет, проникающий через стеклянную стену, падал на её лицо, отчего она смотрела на меня, сощурив глаза. — К тому же, думаю, из всех Блэков в этом замешан только Альфард. Хотя он, разумеется, разыгрывает оскорблённую невинность при любом намёке, — я хмыкнул. — В общем, мне нужно чуть больше доказательств для каких-либо действий, и ты их предоставишь. Аврора задумчиво склонила голову набок, словно взвешивая все за и против. — Ладно, раз другого выхода нет, — наконец кивнула она. — И в чём заключается этот твой гениальный план? — Для начала ты станешь моим игроком, — ответил я и протянул ей руку, словно приглашая на танец. — Потому мы прямо сейчас трансгрессируем на ипподром для заключения договора. На губах Авроры расцвела улыбка, в глазах вспыхнул азартный огонёк. Она явно уже грезила мечтами о скачках, о ветре, бьющем в лицо, о восторженных криках толпы. Пусть тешит себя иллюзиями. Я не спешил разочаровывать её сообщением, что весь этот спектакль закончится, как только картина прояснится. За это время она максимум пару раз полетает на Стреле в качестве тренировки, но уж никак не выйдет на официальный заезд. Всё должно решиться гораздо быстрее. Такова была природа большинства моих планов — они редко требовали времени, но часто — красивой декорации.
