Как вернуть себе фамилию Реддл

      Я сидела в гостиной, окружённая бумагами, книгами и свитками, которые за последние дни превратились в настоящий лабиринт на столе. Ритуал почти обрёл форму — десятки рун и расчётов складывались в единую картину, как кусочки сложной головоломки. Оставалось лишь прорисовать главную гектограмму — ту самую, что когда-то выдернула меня из моего мира и забросила сюда.       Я откинулась на спинку дивана и потянулась, чувствуя, как затекли мышцы спины. Взгляд невольно скользнул к стеклянной стене, за которой раскинулся ночной лес. Лунный свет серебрил верхушки деревьев, превращая их в причудливые силуэты из детских сказок. Иногда я ловила себя на мысли, что намеренно растягиваю работу над ритуалом, просто чтобы подольше посидеть здесь, наблюдая, как меняется пейзаж за окном с течением дня.       Марволо заметил мою привязанность к этому месту. Вчера, когда я в очередной раз отказалась перенести свои исследования в библиотеку, он задумчиво посмотрел наверх и произнёс: «Возможно, стоит сделать такую же стеклянную стену на втором этаже. В твоей комнате или в соседней. Чтобы ты могла… — он сделал неопределённый жест рукой в сторону моего творческого беспорядка, — продолжать это, не занимая гостиную».       Я улыбнулась, вспоминая его слова. Он произносил их с напускной раздражённостью, но я-то знала, что на самом деле его забавляет мой рабочий хаос. Утром, проходя мимо, он бросал взгляд на мои записи и приподнимал бровь, словно говоря: «Серьёзно? И как ты в этом разбираешься?» Но в итоге молча целовал меня в макушку и растворялся в пламени камина. Это было… мило? Странно, наверное, думать так о Волдеморте, но с каждым днём я всё больше отделяла Марволо от его столь властной и тёмной стороны — для меня он был другим.       Жадноцвет в углу комнаты недовольно фыркнул. Он отошёл от своего недавнего алкогольного опьянения — я скормила ему половину бутылки вина из чистого любопытства, и, к моему удивлению, растение не только не погибло, но, кажется, получило от этого удовольствие. Мне удалось перезачаровать тряпки-уборщицы, чтобы они не приближались к нему. Потому из неожиданных перекусов у него были разве что насекомые, случайно залетевшие в окно.       — И нечего так демонстративно фырчать. Ты уже ел, — сказала я, бросив на жадноцвет недовольный взгляд. Глупо, конечно, разговаривать с ним, но иногда мне казалось, что он понимает каждое слово. Он медленно повернул свой массивный бутон в противоположную сторону, будто обиженный ребёнок.       С таким цветком и домашнее животное не требовалось. Марволо, который поначалу смотрел на моё увлечение растением с недоумением, теперь, похоже, тоже проникся к нему своеобразной симпатией. Иногда, возвращаясь с особенно утомительных встреч, он останавливался перед жадноцветом и с абсолютно серьёзным выражением лица интересовался: «Как думаешь, если я превращу Нотта в каменную статую, ты сможешь его переварить? Или предпочитаешь что-нибудь помягче… может, Розье? Он довольно упитанный в последнее время».       Жадноцвет в ответ на такие предложения всегда оживлялся, покачивая своим бутоном с энтузиазмом гурмана, которому озвучивали изысканное меню. Ему, казалось, было совершенно безразлично, что именно или кого поглощать, лишь бы процесс не прерывался.       Мой взгляд переместился на часы — стрелки приближались к десяти вечера. Марволо предупредил, что вернётся только под утро. Они с Антонином были заняты каким-то делом, связанным с предстоящими выборами Министра Магии. Меня это мало интересовало — мой опыт в политических интригах был ничтожен по сравнению с его, и менять что-то пока желания не имелось.       Я отложила перо и потёрла виски. Глаза устали от мелких рун, а пальцы — от бесконечного перелистывания древних фолиантов. Мозг гудел от напряжения, но сон не шёл. Внутри клокотала странная энергия, требующая выхода.       Внезапная мысль заставила меня выпрямиться. Ипподром! Я могла бы отправиться туда и немного полетать на Стреле. До полуночи он ещё работал — я знала, что часть наездников предпочитала ночные тренировки. Тот же наездник Ноттов, которого я никогда не видела днём, часто практиковался с Вихрем именно в это время.       Идея казалась привлекательнее с каждой секундой. Полёт на гиппогрифе всегда прочищал мысли лучше любого зелья. Ощущение ветра в волосах, свобода движения, ни с чем не сравнимое чувство полёта… Именно это мне сейчас и требовалось.       Я встала и потянулась, ощущая, как кровь быстрее побежала по венам от предвкушения. Марволо, конечно, не обрадуется, если узнает, что я отправилась на ипподром так поздно. Но он вернётся к утру, а я буду задолго до этого.       Быстро переодевшись, я с помощью камина переместилась в административный корпус ипподрома. Ночной воздух приятно охладил лицо, стоило мне выйти на тренировочное поле. Магические огни, парящие над ним, создавали причудливый полумрак — достаточно яркий для полётов, но не настолько, чтобы нарушить особую атмосферу ночи.       — Мисс Скарм?       Я обернулась. В мою сторону шёл невысокий мужчина в форме работника ипподрома. Его лицо показалось смутно знакомым — кажется, я видела его несколько раз, но мы никогда не разговаривали.       — Да? — я вопросительно приподняла бровь.       — Не ожидал увидеть вас здесь в столь поздний час, — произнёс он, остановившись в двух шагах от меня. — На тренировку?       — Именно, — я натянуто улыбнулась. — Стрела наверняка не против размяться, да и мне нужно проветрить голову.       — Понимаю, — кивнул он. — Только не задерживайтесь слишком долго. Многие наездники теряют счёт времени, и нам постоянно приходится им напоминать, что в полночь ипподром закрывается.       Я прекрасно понимала его беспокойство — никому не хотелось задерживаться на работе из-за других.       — Не беспокойтесь, я буду следить за временем.       Он окинул меня странным взглядом, словно хотел что-то добавить, но лишь кивнул и скрылся в административном корпусе. Я же поспешила к загонам. Стрела, к моему удивлению, встретила меня не обычным равнодушным взглядом, а нетерпеливым переступанием с лапы на лапу. Когда я открыла дверь загона, она тут же вышла навстречу и слегка толкнула меня клювом в плечо — жест, которого я от неё никогда раньше не видела.       — Ого, — я погладила её по шее, — неужели ты действительно рада мне?       Стрела издала тихий курлыкающий звук, похожий на согласие. Странно. Обычно эта гордая гиппогрифиха встречала любое предложение полетать с таким видом, будто я просила её прыгнуть в котёл с кипящим зельем.       Шоу же никогда не нуждался в уговорах. Он рвался в небо при первой возможности, и мне приходилось сдерживать пыл, а не разжигать его. Мы были с ним в этом похожи — одинаково жадные до скорости, до опасности, до свободы… Я резко оборвала эту мысль. Воспоминания о Шоу всё ещё отзывались болью. Он был особенным. И дело даже не в том, что он погиб, защищая меня. Просто…       — Ладно, хватит хандрить, — я похлопала Стрелу по боку. — Раз уж ты сегодня в настроении, давай не будем терять время.       Я вывела её на поле, по дороге набросив на неё лёгкую тренировочную упряжь. Стрела присела, позволяя мне забраться ей на спину — ещё один нехарактерный для неё жест внимания. Обычно она стояла, гордо выпрямившись, и мне приходилось либо использовать магию, либо искать помост.       Удобно устроившись на её спине, я дала сигнал к взлёту. Стрела расправила крылья и одним мощным прыжком взмыла в воздух. Я глубоко вдохнула, позволяя себе на мгновение просто насладиться полётом. Небо над нами раскинулось чёрным бархатным покрывалом, усыпанным звёздами. Луна, почти полная, заливала всё вокруг серебристым светом. Внизу магические огни ипподрома образовывали причудливые узоры, подсвечивая контуры трибун и препятствий для скачек.       Мы сделали первый круг, и я позволила Стреле самой выбирать маршрут. Она летела с удивительной грацией и силой — всё-таки она была одним из лучших гиппогрифов на ипподроме, даже если иногда её одолевала лень. Мы нырнули в спираль, пронеслись сквозь одно из колец, затем резко взмыли вверх, почти касаясь защитного купола, и снова спустились к земле.       Второй круг был ещё более захватывающим. Стрела словно читала мои мысли, предугадывая каждое движение, каждый поворот. Я позволила себе расслабиться, отдаваясь этому странному единению. Третий круг мы пролетели, выполняя сложные манёвры между препятствиями. Я чувствовала, как мышцы Стрелы напрягаются и расслабляются под моими ногами, как её крылья рассекают воздух с точностью хорошо настроенного инструмента. Это было почти… совершенно.       А потом… Всё произошло в одно мгновение. Взрывная волна ударила нас со страшной силой. Меня сорвало со спины Стрелы. Перед глазами всё закружилось — небо, земля, огни, тьма. Я судорожно пыталась ухватиться за что-нибудь, но вокруг был только воздух.       Инстинкты сработали быстрее, чем сознание — рука нащупала палочку, мысль сформировала невербальное заклинание. Левитация подхватила меня за мгновение до столкновения с землёй. Я зависла в воздухе, пытаясь сориентироваться. Защитный купол ипподрома был разрушен. Нужно немедленно убираться отсюда.       Я направилась вверх, но внезапно мощное воздушное заклинание ударило меня и отбросило в сторону. Я врезалась в одну из скамей трибуны, боль пронзила позвоночник, в глазах на мгновение потемнело. С трудом выпрямилась, крепче сжимая палочку. Сквозь дым от разрушенного купола я разглядела силуэт Стрелы — гиппогрифиха пыталась выровнять полёт, но одно крыло безвольно висело. Она буквально рухнула на землю.       Мысли лихорадочно метались. Кто напал? Почему? Как выбраться?       Ответ появился в виде трёх фигур в чёрных масках, материализовавшихся из клубов дыма. Они двигались синхронно, окружали меня полукругом. Ни слова, ни предупреждения — зелёное свечение сорвалось с палочки центрального нападавшего. Я метнулась вбок, уходя от луча Авады, и выставила щит против второго заклинания. Третье — режущее — задело бедро, оставив глубокую рану.       Они не хотели меня захватить. Они пришли убить.       Я выпустила каскад заклинаний, вкладывая в них всю ярость и страх. Взорвала скамью и швырнула обломки в нападавших. Один пошатнулся, когда тяжёлая доска ударила его в плечо, но остальные продолжали наступать, осыпая меня смертельными проклятиями.       Я хотела трансгрессировать, но они не давали возможности. Взлететь тоже не получалось — один из них контролировал воздух, не позволяя подняться выше человеческого роста. Они методично теснили меня, сужая круг, лишая пространства для манёвра.       Мой щит трещал под градом заклинаний. Я чувствовала, как истощается магия — не могла долго сдерживать троих одновременно. Кровь из раны на бедре стекала в ботинок, делая каждый шаг скользким и неуверенным.       Ещё одно заклинание пробило щит, опалив плечо. Я зашипела от боли, но не позволила себе отвлечься. Невербально создала огненный хлыст, отсекла пространство между мной и атакующими, выигрывая маленькую передышку.       Они уже полностью окружили меня. Я видела их глаза сквозь прорези масок — холодные, сосредоточенные. Ни ненависти, ни страсти — просто работа, которую нужно выполнить.       Счёт шёл на секунды. Я знала, что не выдержу следующую волну атак — они ударят одновременно с трёх сторон, и мне не хватит сил блокировать все проклятия. Отчаяние смешалось с безумной надеждой. Если мы с Марволо действительно две части одной души… Это был последний шанс.       Я закрыла глаза на долю секунды, собирая всю свою магию, всю свою сущность, вкладывая всё, что у меня было, в один единственный зов. Не заклинание — мольбу, просьбу, приказ, который должен был преодолеть любое расстояние.       — МАРВОЛО!       Сознание словно вырвалось за пределы тела, устремилось сквозь пространство. Я почувствовала, как что-то внутри дрогнуло, а затем резонировало с чем-то далёким, но таким знакомым.       Маг напротив меня замер, затем хрипло рассмеялся.       — Зовёшь его? — его голос был искажён чарами. — Жаль, он не успеет даже на твои похороны. Авада…       Он не закончил. Воздух вокруг него задрожал, сгустился, а затем вспыхнул невыносимо ярким пламенем. Оно охватило его фигуру целиком, мгновенно, не давая даже шанса закричать. Я видела, как плавится маска, сливаясь с плотью, как обугливается кожа, как вспыхивают волосы. Всё произошло за считанные секунды: человек превратился в горящую статую, а затем рассыпался пеплом, который тут же унёс ветер.       Я застыла, парализованная ужасом и изумлением. Вокруг меня возник купол синего света, переливающийся и пульсирующий. Два оставшихся нападавших выпустили в мою сторону новые проклятия, но они растворились в защитном барьере, словно капли дождя в океане.       И тут я поняла, что атакуют уже не меня, а того, кто был за моей спиной. Я ощутила его присутствие раньше, чем увидела. Волна чистой магической силы, тяжёлой и пугающей до дрожи в теле, накрыла пространство вокруг. Трибуна покрылась инеем, несмотря на тёплую ночь.       Марволо стоял на несколько ступеней выше, позади меня, и я никогда не видела его таким. Его глаза полыхали алым — не просто отблеском, как иногда бывало в моменты гнева, а сплошным багровым сиянием. Магия клубилась вокруг него видимыми потоками, искажая пространство, как марево над раскалённой землёй.       Наверное, так и выглядит смерть в своём самом прекрасном обличье. И глядя на застывшие фигуры нападавших, я не могла с уверенностью сказать, по чью душу явилось это воплощение — по их или по мою. В конце концов, я снова нашла неприятности на свою голову. Пусть и не специально, но попробуй объясни это Марволо в таком состоянии. Вряд ли он оценит мои оправдания, что я просто хотела проветрить голову.       Он же не произнёс ни слова. Просто смотрел на двух оставшихся нападавших, и в этом взгляде было столько ледяной ярости, что даже воздух, казалось, замерзал. Они выставили щиты, один из них начал выкрикивать заклинания вслух — то, чего не делал в схватке со мной. Тогда ему не нужно было усиливать свою магию голосом. Теперь — требовалось.       — Протего Максима! Фианто Дури!       Я опустилась на пол, прижалась спиной к скамье и зажала ладонью рану на бедре. Меня трясло — от потери крови, от шока, от всего увиденного.       Щит нападающего разлетелся осколками магии, и следом его окружило нечто тёмное и вязкое на вид. Казалось, оно проникало под одежду мага, под кожу. Его тело начало деформироваться, словно что-то внутри него росло, раздувалось, стремилось вырваться наружу. Он закричал, но крик быстро перешёл в булькающий хрип. Из глаз, ушей, носа хлынула чёрная жидкость, тело выгнулось неестественной дугой, а затем… схлопнулось, будто внутри образовался вакуум, втянувший плоть. На месте человека остались лишь скомканная мантия и маска.       Последний из нападавших, увидев судьбу своего товарища, бросился бежать. Он резко развернулся, явно готовясь к трансгрессии, но Марволо был быстрее. Заклинание, похожее на серебристую молнию, настигло мага в момент начала перемещения. Марволо сумел прервать процесс дематериализации, но не без последствий — руку нападавшего, уже начавшую растворяться в воздухе, с хрустом оторвало. Отсечённая конечность, всё ещё сжимающая палочку, упала передо мной. Я ощутила, как к горлу поднялась тошнота. Сам маг рухнул на пол, оглушённый и истекающий кровью, но живой.       Марволо остановился в двух шагах от меня, возвышаясь. И в этот момент он был не тем Марволо, которого я знала — не тем, кто нежно целовал меня по утрам и подшучивал над жадноцветом. Передо мной был Лорд Волдеморт. Но странное дело — вместо ужаса, который должен охватить любого разумного человека, меня заполнило болезненное восхищение. Эта мощь, эта абсолютная, беспощадная сила, способная буквально стирать людей из существования… Она завораживала, притягивала. Я ощутила внезапный жар, разливающийся по телу, и это было возбуждение — извращённое, но такое естественное. В конце концов, я являлась его отражением из другого мира. И тьма внутри него откликалась в моей собственной душе.       Звук шагов заставил повернуть голову. Альфард Блэк стоял в проходе между трибунами, его лицо было бледным.       — Милорд… — начал он, но Марволо оборвал его резким жестом руки.       В этот момент рядом материализовался Антонин. Марволо указал ему на раненого мага:       — Допроси его. Выясни, кто они. Кто их направил. Я хочу знать всё.       — Да, милорд, — Антонин коротко кивнул.       Альфард же едва заметно поджал губы — видимо, понимал, что Марволо ему не доверяет.       Я попыталась встать, но ноги подкосились. Марволо схватил меня за руку и рывком поднял. Его пальцы до боли впивались в кожу, но я не посмела возразить. Алое сияние в его глазах медленно угасало, но выражение лица оставалось пугающе холодным.       Оценив взглядом моё ранение, он подхватил меня на руки и направился в сторону административного корпуса. Я чувствовала его гнев — не только в жёсткой хватке, но и в том, как его магия подавляла меня, окутывая тяжёлым, давящим покровом, словно грозовая туча.       Меня ждал не просто выговор.