Наш последний союзник — смерть

К половине одиннадцатого утра воскресенья Этель надела черное гладкое платье с вырезом на спине, куда спускалось самое длинное из ее жемчужных ожерелий. Такой наряд будет привлекать меньше внимания к лицу, сказал Теодор. Она лишь рассмеялась, когда услышала это, как будто камерам есть дело до одежды. Босоножки с тонким каблуком забраковал Майер. Сначала Этель привычно послала его подальше, но все же согласилась — удирать от гвардейцев на шпильке не лучший вариант. Она выбрала балетки с квадратным носком. Автоплан Майера улетел первым. Сначала он собирался доставить Лиану в клинику, потом, к одиннадцати — проверить готовность собственного управления обеспечивать безопасность высокого лица. Этель и Теодор должны были вылететь в пятнадцать минут двенадцатого. Пока она сидела как на иголках в ожидании первого выхода в свет со дня бегства по пожарной лестнице, Теодор лишь писал бесконечные сообщения. Его сжатые в ниточку губы и нахмуренные брови спокойствия не добавляли. Уже перед самым выходом он достал из кармана хрустящий листок бумаги, на каких обычно лаборатории печатали результаты анализов, заверенные цифровыми печатями, что-то написал от руки и оставил на коробе с оборудованием для снятия слепков. — Что это? — спросила Этель. — Это узнаешь, когда вернешься. Он заговорщицки подмигнул. Этель даже не пыталась догадаться, разумные мысли не могли пробиться через мутную завесу тревоги. *** Открытие главной технологической конференции года происходило с максимальной пампой и невероятным количеством репортеров. Вместе с мерами безопасности, предполагающими наличие охранника каждые два шага, а агента охранки в штатском — каждые три, это создавало уникальную атмосферу китча, официоза и тревожности. Этель вцепилась в локоть Теодора и старалась пореже смотреть на людей. Возможно, помог бы фужер игристого, но в этом ей было отказано — неизвестно, как алкоголь влияет на способности взаимодействовать с миром иным. Пришлось отвлекаться разглядыванием толпы — мужчин в костюмах и дорогих шейных платках и женщин, у многих из которых были такие тщательно смоделированные лица, что невольно Этель подозревала у них иные интересы, не высокие технологии. — Через семь минут! — раздался прямо над ухом зловещий шепот. От Майера, скользнувшего серой тенью за спиной, даже холодом повеяло. — И зачем мы тут? — шепнула Этель Теодору. — Не лучше ли было ехать в аэропорт? Тот лишь отмахнулся. Раскрывать все планы он не считал нужным, только намекнул, что способности избавляться от людей охранки, сидящих в пространстве памяти, будут очень кстати. Может быть, никакого плана у него и не было. Может быть, Майер просто пил до утра и плакался Лиане. Через пять минут все приглашенные собрались за рубиновыми лентами вокруг небольшой парящей в воздухе кафедры. Репортеры заняли позиции. Охранники расчистили путь от дверей, и в зал вошел небольшого роста, очень пожилой, худой до желчности человек. Этель впервые видела канцлера так близко. Поговаривали, что он боялся лишний раз показываться на публике и появлялся куда реже, чем в прежние годы. Теперь, видимо, успокоился, хотя она и не могла понять, какие к тому были основания. — Сорок тысяч на Площади Федерации, — шепнул ей в ухо Теодор. — — Почему он здесь? — Показывает, что все идет по плану. Официальная часть открытия по ощущениям продлилась бесконечность. По объективному времени вступительное слово директора департамента промышленного развития заняло четыре минуты, а речь канцлера — чуть более трех. Еще пятнадцать было отведено под ответы на вопросы и восемь — на протокольную фотографию. На пятнадцатой минуте второй части из строя репортеров вдруг шагнул вперед молодой человек с забранными в хвост черными волосами. За долю секунду, через которую появившиеся из-под земли охранники скрутили его, он успел выкрикнуть: — Зачем вы начали войну? — Война — просто форма разговора, — последовал неожиданный ответ. И лишь спустя долгие пару секунд на лице канцлера отразилось сначала недоумение, затем растерянность, и в конце — ярость. Ведущий объявил, что с вопросами на сегодня окончено. Юношу увели. Этель поймала взгляд Майера. Он криво улыбался. Его, судя по всему, мало волновал очевидный провал службы безопасности. Не исключено, что он сам этому поспособствовал. — Первую канцелярию штурмуют, — усмехнулся Теодор. — Кажется, кто-то отбил у гвардии пушку. — И что теперь? — Этель чувствовала, как ее трясет. — Пойдем-ка мы с тобой вон туда… Они отошли поближе к колонне, а заодно к неприметной, сливающейся со стеной двери в самом углу. Глоток воды и кусочек сладкого сэндвича придали немного сил, но не успокоили. Этель прикрыла на секунду глаза и ощутила привычное расщепление сознания. Как она и предполагала, в зале было полно серых. Человек двадцать, не меньше. Они казались обычными скучающими клерками, которых начальство отправило на скучное обязательное мероприятие. Сам зал в пространстве памяти оказался висящим в воздухе, в некоторых окнах отсутствовали стекла, и в них заглядывали огромные цветки вьюнков. — Эй! — Теодор появился рядом. — Ты предупреждай хотя бы, что уходишь в себя. — Прости. Это все тревожность. — Возвращаемся. Способность по собственной воле выныривать обратно Этель так и не досталась, но Теодор вытащил ее одним легким касанием. Как раз вовремя. Тут же его коммуникатор тревожно завибрировал, а через секунду в зале началось взволнованное движение. Майер внезапно превратился из серой тени в молнию, метнулся к кафедре, где канцлер все еще позировал для официальной фотографии, подхватил его под руки. Отдал телохранителям краткий приказ на служебном шифрованном языке и повел старика прочь от толпы, к той самой двери, которую заприметил Теодор. — За мной, — крикнул Майер. Им не потребовалось больше пояснений. Пальцы Теодора сжали ладонь Этель, и они вместе побежали следом. — В лифт, давайте! — Не по регламенту! — рядом возник широкоплечий мужчина в штатском. — Плевать на правила, лифт быстрее. Уводите людей из здания. Господин канцлер, прошу. Тед, идите сюда. В маленьком лифте могли ехать пятеро. Охранник попытался оттеснить Этель. Короткий разряд нейроредуктора — и тяжелое тело осело на пол. Лифт поехал. Второй телохранитель попросил отдать оружие, затем потребовал, затем потянулся, чтобы забрать, но в тесной кабине не смог развернуться. Теодор вырубил его одним точным ударом куда-то в область шеи. Этель отчаянно старалась не кричать. Канцлер оцепенел. Морщинистое лицо его стало еще желтее, чем обычно. — Куда мы едем, господа? — он все еще пытался держаться с достоинством, но попытка эта была откровенно жалкой — по штанине расплывалось мокрое пятно. — На парковку, — спокойно ответил Майер. — Вы знаете, когда начинаешь военные действия, они иногда настигают тебя. — Вы… за них? Диверсанты? И ты Тед? — Не, у меня нейтралитет, — отмахнулся Теодор. — Именно поэтому придется… Он достал из кармана адаптер и решительно надел на сморщенное ухо канцлера. — Придется провести небольшой эксперимент, господин канцлер. На парковке их ждали. Наивно было бы думать, что в здании охранников и людей охранки меньше, чем кунжутных семечек на бублике. И незнакомый Этель мужик в штатском, и слегка контуженный охранник должен быть поднять всех по тревоге. — Руки подняли! — заорал человек в яркой жилетке парковщика, наставляя на Теодора пистолет. — Ни с места! — Да стоим мы, — прошипел Майер. Во второй руке «парковщик» держал похожий на большую зажигалку предмет. Этель была почти уверена — это маленький напалмовый снаряд.Стоит ему кинуть шашку, под ногами у нее и Теодора взметнется оранжевое пламя, и кроме ожогов они получат небольшое помутнение на месте сегодняшнего дня.

***

Она сделала вид, что теряет сознание. Дождалась, пока Теодор подхватит ее, а сама нырнула в пространство памяти. Человека с пистолетом там не было, но из-за ажурного, не залитого бетоном каркаса колонны вышли двое в сером. — Стой на месте! Ты кто такая? Прозвучало очень самонадеянно, если учитывать, что у них не было оружия. Что они найдут в этом измерении? Дубинку? — Этель Голдзах. Знаете меня? — Да плевать на самом деле, — высокий худой человек вплотную подошел к Этель. Белый туман обернулся вокруг его ног. Серый упал. Второй испуганно отпрянул, попятился, затем туман настиг и его. Этель могла бы добить их, утопить в белом горячем молоке. Убить по-настоящему. Вместо этого позволила уползти, подняться на четвереньки и исчезнуть. Они вернутся, но уже не такие смелые. Скорее всего сегодняшний день проведут в медпункте. Поделом.

***

— Умница! — Теодор радостно поцеловал ее в щеку. — Этот тоже готов. Он показал на валяющееся на полу тело «парковщика». На выходе из парковки у самых дверей лифта стоял серебристый планер. Этель прыгнула на переднее сиденье, а Теодор и Майер затолкались вместе с канцлером на заднее. Потяжелевшая машина плавно тронулась с места. Целый отряд гвардейцев в шлемах, масках и с боевым оружием преградил проезд. Этель вцепилась в подлокотник. Майер перелез на место отсутствующего водителя и одним жестом над панелью крутанул планер, царапая полированный бок о стойку шлагбаума. Гвардейцы инстинктивно отступили и тут же дали залп по планеру. Пули отскакивали от бронированных стекол. Майер буквально вонзил палец в экран, ускоряясь. Двигатель взревел, и планер вылетел из паркинга задом наперед. Под оглушительный вой сирен, означающий потенциальную угрозу с воздуха в течение десяти минут, они поднялись так высоко, что голова закружилась. Далеко внизу раскинулась площадь. Этель успела увидеть бескрайнее море людей, противостоящих черным волнам гвардии, а потом — другую битву, в другой реальности. Ее унесло вниз, далеко за пределы обмякшего на сиденье автопланера тела, на то самое место, где когда-то она звала на помощь. Дуглас стоял на ступеньках Первой канцелярии. Один против отряда серых. Шар оранжевого огня пролетел, едва не опаляя его волосы. Дуглас отпрыгнул. У серых по-прежнему не было оружия, но в руках они держали булыжники, вынутые из мостовой. Радужная молния сверкнула так ярко, что Этель зажмурилась. Серых раскидало по сторонам. Несколько человек исчезли, но вместо них появились другие, чуть в стороне. Дуг спустился со ступенек и потирал руки, словно собирал силы для новой атаки. Этель замерла на месте, нервно сжимая ладони. Пока серые ее не увидели, надо… Что она должна сделать? Она не воин! На ступеньках канцелярии, за спиной Дугласа появились новые фигуры. Еще напалмовый заряд, и еще один! — Дуг! — Этель не выдерживает и окликает его. Только теперь он ее замечает, а потом замечают и серые. В ее сторону летят камни, а потом и залп пламени из ниоткуда. Она уворачивается. Отпрыгивает. Пытается закрыть голову руками. Снова всполохи света. Ближе и ближе. — Зачем ты здесь? — Дуглас испуган и рассержен. — Уходи, не надо! Она уже и сама жалеет, но пространство памяти не хочет ее отпускать. Никогда не отпускало, а теперь держит крепко, будто хочет заполучить навсегда. Этель поднимает руки, сосредотачивается и призывает защитников. Они откликаются. Могут ли они не отозваться на ее зов? Никто не ответит. Дуглас, который только что снова дрался с серыми, оборачивается, когда поток призрачных фигур проходит мимо него. Сердце Этель сжимается при виде его полных ужаса глаз. Ей хочется провалиться сквозь землю от неловкости, но остается только ждать, пока Тед приведет ее там, наверху, в сознание. Медленное время вязнет как остывающий кисель, но буквально вскипает вокруг каждой стычки, каждого квадратного метра, где сталкиваются мертвые и живые, обратившиеся в безликие тени. Снова летят шары огня, иногда попадают по дерущимся фигурам, но чаще — просто рассыпаются алыми искрами. — Прости, — Дуглас обнимает Этель. — Прости, я хотел защитить тебя, но… — Я должна была помочь. Ты же с самого начала знал, что я помогу вам. Он улыбается. Серые отступают. Кажется, что битва выиграна, потому что защитники начинают постепенно уходить. Возможно, она выиграна и на настоящей площади. Этель хотела бы радоваться, но получается, как и в прошлый раз на этом самом месте, только кричать от ужаса, потому что фигура Дугласа вдруг вспыхивает белым пламенем и исчезает.