Человеческие радости

      Оставшись жить в царстве Демонов и заняв комнату, где жила в прежние годы, я пыталась прийти в себя и поверить в то, что происходящее вокруг не является бредом или галлюцинациями, навеянными испарениями Бездны, что было нередко, но пробуждение не наступало, а гибкая демоническая психика, прежде позволившая выжить, спасала мозг.       Я запоем читала книги, вместе с Тяньлан-цзюнем бывала в Священном мавзолее, успокаивая Синьмо, с внутренним страхом вновь вышла в царство Людей, а в итоге уходить не захотела. Словно в молодости, мы веселились с братом, носясь по городам и весям, чайным и игорным домам, пока, наткнувшись на заклинателя и устроив бойню, красиво не ушли в разлом миров, созданный Синьмо.       Жизнь была прекрасна. Полгода прошли весело и спокойно.       Полгода.       А потом пришло оно — осознание.       Женщин всегда пугают беременность и роды, но одно дело, когда у тебя есть муж, УЗИ показывает здорового малыша и рожать ты будешь в специализированной клинике под присмотром гинеколога и акушерок. И совсем другое — когда ты залетела во время змеиной оргии, даже не зная, кто из самцов является счастливым отцом, — более того, все кандидаты мертвы.       Ожидание было невыносимым.       Родившийся ребёнок, если исторгнутое моим телом существо можно было назвать ребёнком, не вызывал никаких чувств, кроме отвращения и жалости.       Я бросила бы уродца и забыла, точно ночной кошмар, но оставшиеся где-то в глубине сущности крохи человечности не позволили. И сделали всё только хуже.       Привязываться к сыну я не желала и даже имени не дала, старалась лишний раз не касаться и без необходимости даже не подходила близко, но сын-упрямец сам полз ко мне, опираясь на кривые сизо-белые ручонки со сросшимися пальцами, помогая себе хвостом, то и дело ударяясь обо всё лбом, поросшим грязно-зелёной чешуёй, в то время как со всего остального его одутловатого лица ту чешую точно бы соскоблили.       Столько, сколько я прорыдала за первый год его жизни, я не плакала всю свою демоническую жизнь, мечась по своим покоям, не в силах ни уйти, ни остаться, всё время задаваясь вопросами без ответов:       Было ли виной облика моего несчастного ребёнка влияние Бездны или тому причина смешанная кровь? Сможет ли он выжить? Стоит ли ему, полукровке, выживать?       Так я и изнывала, пока проклятый меч не разъярился и животное начало не одолело человеческое. Вместо того, чтобы сожрать своего ребёнка, я в последнем приступе прояснившегося рассудка с отвращением выбросила уродливого паразита, которым меня заразили половым путём, близ реки в Южных Степях.       Уродец молча и упорно полз следом.       Непропорциональная голова нелепо моталась из стороны в сторону, ища меня по запаху. Зрение змей было ужасным, а ушных перепонок, равно как и ушей, не было вовсе. Весь мир моего сына крутился вокруг ароматов и тактильных ощущений, но ничего знакомого он сейчас не чувствовал, и я видела, как в мутных глазах наворачивались слёзы.       Вот только плакать змеи тоже не могли.       Сбегала я, не оборачиваясь. Тяньлан-цзюнь не понимал моих страданий, считая, что ребёнок должен воспитываться в условиях борьбы за свою жизнь, слуги, которые даже вздохнуть рядом со мной боялись, если и шептались о произошедшем, то незаметно для меня. Только дядя, на коленях которого я беззвучно плакала в запертых покоях, вздыхал и молча гладил по голове, как в детстве, когда только-только нашёл меня после изгнания из отцовского дома.       С глаз долой — из сердца вон.       Так думала я, пока в своих судорожных поисках вариантов спасения себя и мира не наткнулась на место, которое искала: поместье Цю.       Без труда добравшись до него, я пошла на огонёк особенно яркой ци, которая в этой дыре могла принадлежать лишь одному человеку, и не ошиблась: в комнатушке размером с конуру сидя спал побитый мальчик. Либо от природы миниатюрный, либо просто недокормленный, что вероятней, он выглядел явно младше, чем был на самом деле.       С дыханием проникнув в его беспокойный сон, я незаметно развеяла всякую кошмарную пакость, создала фантасмагорически подходящий, но психологически не давящий антураж и, позволив Шэнь Цзю упасть с неба в стиле звёздной ночи Ван Гога прямо на спружинивший диван, положила ногу на ногу со словами: — Котик, сразу к делу.       Круглые глаза едва не топорщащего шерсть «котика» сощурились. Миг, и Шэнь Цзю, приземлившийся на диван всеми четырьмя лапами, неторопливо сел по-нормальному, слушая: — Хочешь заключить сделку? — Вот так сразу? — А ты предпочтёшь начать с конфетно-букетного периода? — уточнила я и, видя хмуро прикипевший к моим обнажённым ногам взгляд, небрежно поправила полы ханьфу. — Не то чтобы у меня нет времени, но я о тебе забочусь. Могу и через пару лет заскочить, вряд ли в твоей жизни что-либо изменится. Хотя, — начала я скучающе рассматривать острые ноготки, — я могу просто забыть о твоём существовании. Ты мне интересен сегодня, но завтра будет новый день.       Разумеется, я блефовала, но кто бы это сказал мигом напрягшемуся подростку, который и с дьяволом сделку заключил бы, появись такая возможность.       И всё же не ожидавший подобного нахрапа Шэнь Цзю пытался сообразить, что вообще происходит, и где он, и кто напротив него, и почему вокруг летают карпы, а на дереве, под которым мы сидели, растут булочки, в то время как я наслала больше сонного дурмана, но помог тот немногим.       Оглядывая меня ненормально серьёзным для человеческого детёныша взглядом, Главный Злодей сей несвершившейся эпопеи, оставшийся без работы, негромко, но прямо уточнил: — Ты ведь демон?       Слабо себе представляя, как это дитё поняло, что я демон, но кося всё на эксцентричный наряд, я кивнула. — Да. — Королева Бесконечной бездны. Красная смерть, — словно для самого себя добавил малец, явно не за красивые глазки получивший в квази-будущем пост лорда Цинцзин и славу лучшего в Поднебесной демонолога. — Я слышал о тебе. — Обо мне многие слышали и редко хорошее, — сощурившись, подтвердила я, ведая о своей оглушительно гремящей славе и репутации в царстве Людей, но меня огорошили: — Я о тебе ничего хорошего не слышал.       Зачем же так грубо?       Надув губки, я щёлкнула пальцами. Заклубившийся вокруг нас кровавый туман застелился по земле, сочные травы почернели, небо заволокли непроглядные тучи. Звёзды осыпались с неба и, растаяв на лугах, напоминали ядовитую плесень. Развеявшись, я оставила разозлившего меня мальца одного в умирающих землях сновидений. Эмоции во снах чище, действия меньше связаны с разумом, так что не прошло и нескольких мгновений, как моего слуха достиг выкрик: — Погоди!       Тут же Шэнь Цзю запнулся.       Хмурился, поджимал губы, решая что-то для себя в уме, ища меня взглядом исподлобья. Не привык просить. Даже будучи рабом, не желал унижаться.       Какой всё же интересный ребёнок… — Я слушаю тебя, — слегка охрипшим от разумной опаски голосом обратился он в пустоту, не зная, где я нахожусь. — Но я не знаю, что ты способна мне предложить. Мне не нужны ни власть, ни деньги, ни любовь до гроба — а зачем ещё заключают сделки с демонами, я не представляю. И не представляю, откуда ты!.. вы можете это знать.       Бесшумно опустившись на спинку дивана за его спиной, я мягко провела рукой по нижней челюсти, заставив мальчишку подпрыгнуть, и когда он перекатился ближе к подлокотнику, перекинула ноги туда, где он прежде сидел. Шэнь Цзю смотрел так, как смотрят демоны, не делая боя, но будучи готовым к нему. Занятно.       Молодой хищник — ещё не жертва. — Мы сотканы из ткани наших снов.       С этими словами я подпёрла подбородок рукой и, с весельем глядя на ещё не заматеревшего зверёныша, завлекающе предложила: — Я исполню три твоих сокровенных желания: позволю обрести свободу, воссоединиться с твоим Ци-гэ и стать заклинателем.       Видя в округлившихся глазах напротив потрясение, какое бывает у настоящих маленьких детей, когда им показываешь фокус или приводишь к ним Деда Мороза, я уже расслабилась было — а зря. — Что взамен? Душа?       Я фыркнула. — Душу свою оставь себе. Я не старьевщик, чтобы забирать её после твоей бессмертной жизни.       Сжавшиеся в кулаки руки Шэнь Цзю и холодный прищур ясно показывали, что я вышла за рамки им терпимого. Ничего, придётся ему их расширить. — Тогда как я могу расплатиться?       Осознавая, что ответ прозвучит как конечный пункт здоровой гетеро-нормативной семьи, но никак не цена за сделку с демоном или, прости господи, тема для первого свидания, я всё же его озвучила, клыкасто улыбнувшись: — Пригляди за моим ребёнком.