Физмат

Октябрь подходил к концу, близилось окончание первой четверти, каникулы, а значит долгожданный отдых. По всем предметам кроме химии, биологии, географии и, конечно, математики у Евы выходили пятёрки. Если на непрофильные предметы Абрамцевой было по большому счёту всё равно, то получить 4 по математике было для неё обидно. Со старой учительницей Верой Григорьевной у ученицы никогда не было конфликтов, и она всегда была в числе отличников по алгебре и геометрии, но с Никитиной, хоть она и нравилась Еве, было сложно. —Ну может тебе с классухой поговорить? Пусть она как-то воздействует на Дашку, - пыталась как-то помочь Еве Марина, говоря с ней по телефону и зная о том, как она уже который день сидит за домашкой по математике по несколько часов. Ученики часто называли учителей в уменьшительно-ласкательной форме, например, историчка у них всегда была Ленкой, руссичка вообще Галюней, а за математичкой закрепилось «Дашка». —Да не, не хочу я жаловаться. Мне не так уж много осталось, доделаю до завтра. —Давай я тебе скину то, что у меня есть, перепишешь просто? Абрамцева была очень гордой, ей было важно своими силами доказать Дарье то, что она не прогульщица и не лентяйка. Почему-то её мнение стало для Евы важным, и ей не хотелось допустить хоть какой-нибудь оплошности. Перед уроком математики Ева положила тетрадь со всем выполненным домашним заданием на учительский стол и с видом победителя уселась за парту в ожидании комментариев Дарьи. Но та лишь пролистала тетрадь и отложила. Прозвенел звонок и начался последний в четверти урок математики. После урока Дарья Денисовна, конечно же, задала кучу домашки на каникулы и отпустила ребят. Одиннадцатиклассники отправились на третий этаж в кабинет классухи, чтобы проставить оценки за четверть в дневники и получить её подпись. Ребята уселись за парты, и классуха начала диктовать оценки по каждому предмету. Вскоре речь зашла о математике. Фамилия Евы была самой первой в списке, поэтому долго ждать ей не приходилось. —Абрамцева – 4, - классуха подняла глаза на Еву и встретилась с её растерянным взглядом. —Не поняла…Ева, почему 4? —Это надо у Дарьи Денисовны спросить, - пробурчала Абрамцева, уже начиная закипать от злости. Классуха продолжила диктовать оценки. У Баданина по математике была пятёрка, а у Марины, как и у Евы, 4. Как только это собрание подошло к концу, классуха отпустила ребят на каникулы, пожелав хорошо отдохнуть и подготовиться к новой четверти, Абрамцева стремительно спустилась на второй этаж и направилась в кабинет математики. —Дарья Денисовна, не объясните, почему выставили мне 4 за четверть? —А что непонятно? – невозмутимо ответила Никитина, стоявшая в этот момент у шкафа в конце класса, перекладывая какие-то тетради. —Выходила четвёрка, вот и поставила. —Я выполнила всё домашнее задание, как вы говорили, за все самостоятельные у меня 5. —Оценки я выставила до того, как ты сдала тетрадь. Домашнее задание делать надо вовремя. Ева психанула и вышла из кабинета, захлопнув за собой дверью. Дарья продолжила заниматься своими делами, но чувствовала себя слегка неловко. Может быть, действительно не стоило поступать так с Евой? Дарья прекрасно понимала, что Абрамцева отлично знает предмет, ей нравилась её сообразительность, но, как учитель, она считала должным дисциплинировать ученицу. Начались каникулы. Каждое утро Еве всё равно приходилось вставать рано, чтобы отвести Алису в детский сад. Зато после этого она могла проводить время дома в одиночестве и свободе. Иногда к ней приходила Марина, а иногда наоборот девушки собирались у Незвановой. Они заказывали пиццу, смотрели фильмы, гуляли. Часто Марина предлагала позвать Баданина, и один раз Ева сказала ей: —Признайся уже, что он тебе нравится. —Ой ой, с чего это ты взяла? —Да я же вижу, не тупая. —Ну…он милый, весёлый, с ним интересно. Нравится, конечно, но мы же друзья. —Так и не вижу никакой проблемы, просто намекни ему. —Легко сказать. Ну а ты? Тебе кто-нибудь нравится? —Нет. Никто. —Да ну, не поверю. Я же тебя знаю с твоей влюбчивостью. —Какой ещё влюбчивостью? – в Марину полетела подушка. —Мне всего то раз нравилась Катя, а остальное я даже не считаю. —Ну Катя то это вообще была любоовь, - подушка прилетела назад к Еве. —Да не. Честно, я так не думаю. И ещё, раз уж на откровения вышли, мне казалось, что мне нравится математичка. Но она меня бесит. Марина засмеялась: —Дааа, у тебя одна влюблённость лучше другой. С математичкой тебе точно ничего не светит, лучше даже не думай. Даже с Катей-то было практически нереально, а с Дашкой сто проц нет. —Спасибо, конечно, за правду. Я и сама понимаю. И говорю же, она меня раздражает. Ненормальная какая-то, вцепилась в эти пропуски, как будто посещать её уроки — это самое важное, что я вообще должна делать в жизни. Задолбала, короче. Девушки вышли на улицу, позвонили Ростику, встретились с ним и втроём стали ходить по улицам города. Делать было особо нечего, стало скучно и Ростик предложил пойти к нему: —У родителей целый бар, если одна бутылка исчезнет, то они и не заметят. Девочки согласились, тем более родителей Баданина не было в городе, и квартира была полностью в их распоряжении. Марина отпросилась на ночёвку к Еве, а Ева к Марине, и было решено устроить тусовку. Ребята позвали ещё несколько одноклассников, и несколько из них, в том числе Маша Позднякова, Саша Левашов, Андрей Лавров и Катя Краснова, согласились. В общем счёте в квартире собралось 7 человек. Баданин достал из бара бутылку виски, девочки быстро сварганили закуску из фруктов и бутербродов, а мальчики сбегали за колой. Вечер проходил весело и душевно. Особенно Еве нравился балкон в квартире Баданина – он был очень просторным, в него вмещался диван и стол, так что именно там ребята и расположились. Выходить покурить никуда не приходилось, Ева с Мариной просто подходили к окну и наслаждались видом города, в котором постепенно темнело и повсюду загорались огни. Из колонок доносилась песня Билли Оушена «Love really hurts without you», саундтрек к сериалу, который подруги смотрели вместе и очень любили. На душе было спокойно и радостно. Маша потащила девочек танцевать, парни тоже присоединились. Ева наслаждалась временем с друзьями, и в такие моменты совершенно не хотелось заканчивать школу, ведь сейчас было такое беззаботное и счастливое время, о котором, Абрамцева была уверена, останутся очень тёплые воспоминания. Каникулы подошли к концу, ребята снова вышли на учёбу, начались будни, и всё снова завертелось так, что не успеваешь замечать, как летит время. Ева шла из сада в школу и зарулила на остановку. Она курила, слушала музыку в наушниках и ни о чём не думала. Подходя с остановки к школе, встретила Никитину, которая заметила, откуда она идёт: —Бросать не планируешь? – дружелюбно поинтересовалась она. —Нет, - безразлично ответила Ева и прошла мимо. После урока математики Дарья попросила ученицу задержаться: —Можешь обижаться на меня сколько хочешь, но я предлагаю тебе походить ко мне на дополнительные уроки. Я проверила твою тетрадь, в некоторых заданиях были ошибки. Надо подтянуться. —Я не обижаюсь, мне вообще безразлично. Хотите дополнительные – ладно. Когда? Дарью обидел такой тон, и она тоже более жёстко ответила: —Вторник и четверг после уроков. Еве действительно стала безразлична Дарья и её требования. Ей и так хватало проблем в семье, в последнее время Лёнечка стал ещё больше бесить, потому что уволился с работы и постоянно находился дома. А мать это как будто устраивало. Он снова курил, но для Евы это было к лучшему, потому что так всегда была возможность стащить пару сигарет из его пачки, не парясь насчёт того, продадут ли в магазине или нет. Иногда по ночам Ева слышала, как мать с Лёнечкой в соседней комнате занимаются сексом. Это было отвратительно, в такие моменты её начинало тошнить и хотелось взять свои вещи и уйти из дома. Но идти было некуда, а главное оставить сестрёнку было для Евы невозможным. Всеми способами девушка пыталась избегать разговоров и встреч с матерью и Лёнечкой, но это почти нереально, когда живёшь с ними в одной двухкомнатной квартире. Поэтому жизнь у Евы была довольно напряжённой. И переживания из-за какой-то математички с её требованиями отошли на второй план. Во вторник во время урока русского Еве поступил совершенно неожиданный звонок. На экране высветилось: «Папа», по телу Евы прошла волна радости и волнения одновременно. Абрамцева отпросилась у Галюни выйти и ответила на звонок. —Папа? —Привет, малышка. —Что-то случилось? —Я в городе, хочу заехать за тобой после уроков, ты свободна? —Конечно. Ева очень обрадовалась и остаток урока просидела в предвкушении. Она не виделась с отцом почти год. Расставание её родителей было очень болезненным событием, и, вспоминая то время, на глазах Евы непроизвольно проступали слёзы. Она всегда очень любила папу, да и маму, конечно, но, родители часто ссорились на протяжении всей её жизни. В конце концов папа ушёл из семьи, когда Еве исполнилось 11. Именно тогда родилась Алиса, поэтому практически не знала отца. Ева не винила ни его, ни маму, уже тогда она была смышлёной девочкой и понимала, что так бывает. Он ушёл к другой женщине, мать её, конечно, ненавидела и с головой ушла в своё горе. Ещё и Алиса в то время была совсем малышкой, так что Ева осталась буквально сама по себе. Внимания матери ей почти не доставалось, а отец просто исчез. Но всё сложилось так, как сложилось. Благодаря всему этому Ева рано повзрослела, стала самостоятельной, да и характер у неё был сильный, так что она справилась. Но по отцу всё-таки временами очень скучала. А когда в жизни матери появился Лёнечка, мать совсем отдалилась, погрузилась в новые отношения. Именно этого Ева не могла ей простить. Она нуждалась в ней, но они только больше и чаще ссорились, не понимали друг друга, и со временем Еве стало казаться, что Лёнечка теперь для матери всё, а она - лишь помеха, постоянно высказывающая недовольства, не принимающая мамин выбор, доставляющая множество проблем и никогда не оправдывающая надежд. Урок закончился, и Ева пулей вылетела из школы. На парковке уже стоял папа с сигаретой в руке, оперевшись о свою новую машину, которой он уже хвастался год назад. —Пап, тут курить нельзя, - заулыбалась Абрамцева и прижалась лицом к груди отца. —Мне всё можно, - пошутил папа, но выбросил сигарету и крепко обнял дочь. —Ну что, за Алисой и в кафе? Каждый раз, когда приезжал папа, он водил дочек в кафе и заказывал кучу всего – и пиццу, и роллы, и десерты. Ева с Алисой всегда наедались так, что трудно было дышать. Алиса не была привязана к отцу, но всё равно очень радовалась походу в кафе и подаркам - такие дни были для неё наравне с каким-то праздником. Ева всегда с нетерпением ждала дня, когда приедет папа, рядом с ним она чувствовала себя ребёнком, и он часто называл её малышкой или котёнком. Только папа бывал с ней так ласков. И каждый раз Ева долго тосковала, когда он уезжал. Но она привыкла. По-другому было никак. После кафе папа катал девочек по городу, и они делились разными историями из своих жизней. Потом он отвозил их домой и уезжал. Что чувствовал отец в такие моменты, Ева не знала. Но ей хотелось верить, что он так же скучает по ней, как и она по нему. О дополнительном уроке по математике Абрамцева, конечно же, забыла. В среду на уроке Дарья ничего по этому поводу не сказала и вообще не обращала на Еву никакого внимания, поэтому в четверг ученица решила тоже не ходить. А в пятницу Марина с Ростиком предложили прогулять школу и покурить кальян на балконе в его квартире. От такого предложения сложно было отказаться. Утром Ева, как обычно, встала, отвела сестру в садик, но вместо школы сразу направилась к Баданину. —Ты чего так рано? – открыл дверь заспанный и лохматый Ростислав. —Так сестру в сад отвела и пришла. —Ладно, звони Марине, пусть тоже приходит, я пойду угли разогревать. На пару они собрали кальян, засунули в чашу смесь фруктового и ягодного табака, и уютно с пледами разместились на балконе. Вскоре присоединилась Незванова. —Эх, каждый день бы так, - мечтательно выпуская большое облако дыма в потолок, сказал Ростик. День прошёл отлично, но вечером всё настроение Абрамцевой было испорчено. Когда Ева вошла в квартиру, из кухни вышла мать и с грозным видом сообщила: —Мне звонила твоя учительница по математике и сказала, что ты постоянно прогуливаешь и вообще относишься к предмету несерьёзно. По глазам Евы можно было прочитать, как её злость медленно набирает обороты. —Да пошла она! - не раздеваясь, Ева быстро вошла в свою комнату и заперла дверь. Теперь Дарья откровенно не нравилась ей. Жаловаться матери на прогулы, какой идиотизм. И зачем она лезет не в своё дело. С этими мыслями Абрамцева рухнула на кровать. —Ева, я не собираюсь ругаться, - слышался мамин голос из-за двери. —Но разберись, пожалуйста. Не прогуливай, тебе экзамены сдавать, ты ведь сама понимаешь? Девушка игнорировала мать. Говорить сейчас ни с кем не хотелось.