Дитя истинной любви

      Чонгук возвращается домой поздно, пропустив семейный ужин. Но альфа ни о чём не сожалеет, ведь он провел вечер в компании симпатичного белокурого омеги. Они сходили в ресторанчик китайской кухни, погуляли по набережной, а потом заехали к омеге на часок и занялись бурным сексом, сломав стол на кухне и ещё разочек протестировав диван на мягкость. Чонгук давно так не отдыхал, давно не ходил на свидания, где можно просто поболтать с человеком обо всём. Омега был не мистер вселенная, но довольно симпатичный и интересный в беседе. Он ни на что не претендовал, они познакомились на вечеринке общего знакомого из университета и решили продолжить общение. Омегу не смущало, а даже заводило то, что Чонгук в свои двадцать два года был одиноким отцом.       Будучи удовлетвореным Чонгук заходит в дом в приподнятом настроении, снимает с плеч куртку и поднимается на второй этаж. Пятилетний Чимин выглядывает из своей комнаты и бежит отцу навстречу, чтобы поскорее обнять его. У них с Чонгуком чуть наладились отношения, но до тёплых разговоров и объятий им ещё далеко. Чимин перестал писаться в постель, научился читать и заимел лучших друзей в детском саду. С Чонгуком у них складывалось общение в зависимости от настроения альфы. Если он был чем-то недоволен, то мог не один день отмахиваться от сына, игнорируя его.       Сейчас же Чимин заметил лёгкую улыбку на лице родителя, поэтому поспешил к нему навстречу.       - Привет, - говорит ему Чонгук.       - Отец, ты пришёл, - мальчик подбежал к присевшему на корточки брюнету и обнял его за шею. - Я так ждал тебя, мы в садике лепили сегодня волшебников из пластилина. Хочу показать тебе...       Вдруг Чимин отодвигается от альфы и улыбка пропадает с его лица.       - Что такое? - спрашивает ничего не понимающий Чонгук.       - Запах. Это омежий запах. Ты был с омегой?       Чонгук напрягает челюсти. Чёрт! Он же вроде хорошо помылся в душе у того омеги, прежде чем идти домой, где сын, будучи его истинным, может остро среагировать на чужой запах на его альфе. Ох, вот это мысли! Чонгук никогда не считал себя альфой Чимина.       Светловолосый омежка начал дышать чаще, а затем рваные вздохи переросли во всхлипы.       - Ты был с другим омегой! Я ненавижу тебя, - заверещал Чимин и хлопнул альфу ладошкой по плечу.       - Чимин, постой!       - Не трогай меня! Не трогай!       Чимин вырвался из его рук и убежал к себе в комнату, щёлкнув замком в двери.       - Отлично, блять! - ругнулся Чонгук и ударил кулаком противоположную стену.       Вот только истерик истинного на фоне ревности ему не хватало. Но Чонгук тоже принципиальный, он не собирается скребстись об дверь в детскую и молить сына о прощении. Много чести.       Поэтому альфа уходит к себе и заваливается спать, потому что завтра ему к первой паре, у него нет ни времени, ни желания успокаивать Чимина и объяснять ему, что Чонгук волен встречаться со всеми, с кем только захочет.       Утром Чонгук спускается уже собранный на первый этаж и садится за общий стол на кухне, где вся семья собралась за завтраком. Намджун читал что-то в своём планшете, а Сокджин намазывал тост маслом и повидлом для молчаливого Чимина.       Чонгук в свои двадцать два года не чувствует себя ответственным родителем, который должен поступать мудро и уметь воспитывать детей. Он ничерта не знает о детской психологии, о том, как нужно разговаривать с ребёнком, у которого настроение скачет, как мячик-попрыгунчик. Он знает только то, что ему каждодневно вдалбливает Сокджин, тем самым капая на мозги.       И сейчас Чонгук, глядя на грустного сына, не знал, как сделать так, чтобы их отношения вернулись хотя бы к тому, какими они были до вчерашнего дня.       Относительно нормальными. На расстоянии, но не далеко.       - Минни, солнышко, вы сегодня будете делать гербарий или на следующей неделе? - задаёт вопрос Сокджин, кладя намазанный тост в тарелку внука.       Чимин ведёт плечами:       - Воспитатель Хо сказал, что на следующей неделе. Надо будет заранее принести листики.       - Хорошо. Ты уточни, к какому дню принести нужно будет, и мы с тобой вместе соберём. У нас в саду растёт клён, поэтому листики у тебя будут самые красивые в группе.       Уголки губ Чимина приподнимаются на пару секунд, когда дедушка так воодушевленно говорит о том, что поможет своему цыпленку собрать необходимые материалы для будущего шедевра.       - Чимин, кушай, не медли, а то в сад опоздаем. И мне ещё потом по делам ехать надо.       - Я отвезу его, - не предлагает, а утверждает Чонгук. Для него это шанс, чтобы поговорить с Чимином, и тот не сможет убежать.       - Ты? Эм, ну хорошо. Адрес то знаешь? - приподнял бровь старший омега.       - Скинь в смс, - Чонгук пьёт поданный суетящимся Фиатом кофе и смотрит уже куда угодно, только не на своего ребёнка. Потому что отчего-то боится его взгляда. Может, боится увидеть в них ненависть? Вчера Чимин так громко крикнул "я ненавижу тебя", что эта фраза стала долбить мозг Гука, мол, ты отвратительный отец.       В итоге Чимин ничего не говорит по этому поводу, лишь надевает лёгкую курточку, берет свой рюкзачок на лямке, целует обоих дедушек в щечку и спешит к выходу, где его уже ждёт Чонгук в чёрной косухе поверх белой рубашки.       Автомобиль Чонгука не предназначен для перевозки детей, детское кресло туда просто не вместится, поэтому альфа берет машину отца, которому сегодня никуда не надо, и устанавливает там детское кресло. Сажает в него Чимина, пристегивает ремни. Хватает свой рюкзак с тетрадями и садится за руль черного мерседеса, выезжая за пределы особняка.       Дорога до детского сада занимает двадцать минут без пробок, и весь путь, проложенный навигатором, Чонгук изредка поглядывает на Чимина через зеркало заднего вида. Омежка молчит всю дорогу, смотрит в окно, где улицы сменяются друг за другом, кругом поток машин и людей, спешащих на работу.       Чонгук за весь путь так и не решился заговорить с Чимином, но всё же решил попытать удачу, когда припарковался около детского сада. На парковке было тихо, лишь парочка детей шла с родителями ко входу.       Чимин уже отстегнул свои ремни и хотел было открыть дверь, но Чонгук хлопнул противоположной дверью, когда сел рядом с ним на заднее сидение машины. Чимин встретился с парой тёмных глаз отца, который повернулся к нему корпусом, и немного смутился.       - Чимин, я хочу с тобой поговорить, - начал альфа, делая голос серьёзнее.       Омега демонстративно отвернулся.       - Ты злишься? - мальчик молчит, поэтому Чонгук со вздохом продолжает. - Я могу проводить время с теми, с кем захочу. В том числе с омегами.       Чимин некоторое время молчит, а потом поворачивает голову к альфе и смущённо спрашивает:       - Ты целовал его?       - С чего вдруг такие взрослые вопросы от маленького ребёнка? - брюнет сжал челюсти.       - Я уже не маленький! И я видел, как дед Джун целует дедушку Джина в губы, и потом дед-альфа пахнул им. А ты вчера пришёл с запахом омеги.       Чонгук отвёл взгляд в сторону, сглотнув.       - Да, я целовал его, - не стал лукавить он и снова поднял глаза на сына.       Чимин обдумывал его слова несколько секунд, а затем негромко сказал:       - Можно мне поцеловать тебя?       Чонгук задышал чаще от услышанного. Какого хрена вообще происходит?!       Омега не стал дожидаться его ответа, сразу потянулся к альфе, схватился ручками за шею и приблизился к полным губам. Чонгук в последний момент успел увернуться от поцелуя и подставить щеку для чмока, которым его одарил сын.       Чимин выглядел расстроенным:       - Я хочу в губы.       Альфу било дрожью. Его сущность подсознательно тянулась к своему истинному омежке. Внутренний волк рвал грудную клетку Чонгука и требовал пустить его к этому милому созданию напротив.       - Нам нельзя, - тяжело дыша, отвечает брюнет.       - Почему? - сладкий голосок всё ещё около уха.       - Потому что маленькие дети не целуются со взрослыми.       - Сколько мне должно быть лет, чтобы я мог поцеловать тебя?       - Этого между нами никогда не произойдёт. Неважно, сколько тебе будет лет.       - Почему?       - Потому что я твой отец, а ты мой сын. Родственники не целуются в губы.       Чимин с досадой поджимает свои пухлые губки:       - А кому можно целоваться?       - Альфе и омеге, которые нравятся друг другу, встречаются, а потом женятся. Когда подрастешь, поймёшь.       На несколько минут повисла тишина. Чонгук чувствовал тяжкий груз ответственности за всё происходящее, ибо было видно, что сущность Чимина потихоньку стала проявляться. Он был ребёнком, поэтому многого не понимал, не мог растолковать свои чувства к Чонгуку. А во всем была виновата эта чёртова истинность, которая так жестоко соединила отца и сына. Пусть они не были связаны кровными узами, однако, большая разница в возрасте и их статусы, записанные на бумаге, всё же имели значение и не могли так просто разрешить подобный союз.       Чонгук сам себе не разрешил бы.       - Больше не злишься на меня? - тихо спрашивает альфа спустя пару минут тишины.       - Нет, - отвечают ему. - И прости, что сказал вчера, что ненавижу тебя. Это не так.       Мальчик вытянул нижнюю губу и опустил взгляд вниз.       Чонгук на это неопределенно хмыкнул, не желая больше вспоминать тот жгучий грудную клетку момент.       Вскоре альфа взглянул на наручные часы, где время убежало, как молоко на плите. Чёрт, они опоздали в сад!       Чонгук с Чимином быстро выпрыгнули из авто и помчались в разукрашенное цветочками и машинками здание. Благо, у Чимина был милый воспитатель-омега и на него подействовала улыбка Чонгука, как пропуск в мир сказки на несколько часов. Воспитатель Хо даже сам помог Чимину снять курточку, приговаривая, какой у него красивый молодой отец.       И это была правда. Чонгук был весьма привлекательным отцом.

***

      Ничего не предвещало беды. Но Чимин стал всё чаще спрашивать, почему у всех детей есть папа, а у него нет. Раньше Сокджин избегал этой темы, говорил, что его папа на небесах и наблюдает за ними. Чимин принимал данный факт, хоть и не до конца понимал всю суть, но его всё устраивало. До недавнего времени.       Чимину было восемь лет, когда он прибежал из школы весь в слезах. Он бросил рюкзак прямо в коридоре и побежал в свою комнату, минуя разволновавшегося Сокджина и его судорожное "малыш, что случилось?".       Омежка не выходил из комнаты целый час и даже к ужину не спустился. Сокджин скребся под дверью и просил пустить его, аргументируя тем, что он сможет решить все его проблемы, если тот расскажет, в чем же дело и кто посмел его драгоценного внука обидеть. Но Чимин не открывал, были лишь слышны его частые всхлипы. Джин пытался выманить ребёнка из комнаты самыми разными способами, от вкусностей до слёзной мольбы.       Фиат кое-как увёл Сокджина на кухню выпить ромашкового чая, говоря, что сейчас лучше оставить мальчика в покое и дать ему побыть одному.       Поздно вечером Чонгук пришёл с работы (а работал он в фирме отца, занимая весьма ответственную должность), принял душ, переоделся в домашние штаны и футболку и пошёл на кухню, ибо был голодный как волк. Фиат быстренько засуетился, поставил перед ним тарелку риса с овощами, кимчи и жареное мясо.       - Папа, что случилось? - заметил Чонгук, пока уплетал мясо за обе щеки.       Сокджин делает глоток чая и тяжело вздыхает:       - Чимин прибежал домой весь зарёваный и закрылся в своей комнате. Никого не впускает и не говорит, в чём дело. Эх, он же всегда мне всё рассказывал. А теперь... Мой цыпленок растёт, плачет, а я сделать ничего не могу! - старший всплакнул в салфетку. - Чонгук-а, поговори с ним. Может, тебя он впустит и наконец расскажет, в чём дело.       Чонгук отпил чая из своей кружки и кивнул головой, решив, что поговорит с Чимином. Обычно у сына были истерики по поводу ерунды, типа одноклассник-омега надел в школу такую же блузку, или что учитель забыл похвалить его за правильный ответ. Сейчас, предполагал Гук, наверняка подобная ерунда, поэтому был уверен, что беседа с сыном не займёт более десяти минут.       Они с Чимином не так часто говорили серьёзно, наедине и без посторонних ушей. После того разговора в машине Чонгук был осторожен, он очень боялся, что они с Чимином перейдут черту отец-сын, что могло привести к печальным последствиям.       Все серьёзные разговоры проходили обычно с Намджуном, когда тот отчитывал омегу за плохие оценки и склоки с одноклассниками. Но благо таких случаев было мало. Чимин старался хорошо учиться.       Однако, сейчас Чонгуку предстояло поговорить с Чимином так, чтобы омега не боялся делиться с ним тайнами. Чонгуку иногда было даже обидно, что его папа знает о Чимине больше, чем он.       Чонгук стучит в дверь и спрашивает разрешения войти. Полминуты тишины, и наконец желаемый щелчок двери оповещает его, что с ним готовы поговорить.       Альфа заходит в комнату, обклеенную постерами айдолов, где на кровати лежат мягкие цветастые подушки, а на письменном столе находится, помимо ноутбука, куча ручек и тетрадей, не говоря уже о полках, забитых учебниками.       Чимин сидел, поджав ноги в милых носочках, на своей постели и вытирал мокрые щёчки запястьями. Он переоделся в серые лосины и розовое худи, что считалось для него привычной домашней одеждой.       Омега смотрел на свои руки и частое дыхание выдавало, что он находится в нервном ожидании, что же пришёл сказать ему отец.       Чонгук садится на край кровати лицом к ребёнку, поджав одну ногу для удобства, и некоторое время молчит. Он ждал, когда Чимин сам заговорит, дав понять, что он готов к разговору.       - Зачем ты пришёл? - негромко спрашивает омежка.       - Не задавай вопросы, на которые знаешь ответ. Я пришёл узнать, что произошло.       - Ты действительно хочешь знать или тебя дедушка подослал?       Чонгук вздыхает, глядя на вздернутый подбородок собеседника.       - Мне не всё равно. Поэтому и пришёл. Ну так что случилось? Кому мне из твоих обидчиков голову оторвать?       - Всему классу!       Чимин хватает подушку и утыкается в неё лицом, вздрагивая от плача.       - Я... Они... смеялись надо мной. Говорили, что я убогий, потому что у меня папы нет. Что меня некому научить быть хорошим омегой.       Чонгук вздыхает, пытаясь подобрать правильные слова.       - Чимин, они идиоты, если считают, что они будут лучше, если у них есть и папа, и отец. Порой есть такие родители, от которых сбежать хочется. А вот насчёт хорошей омеги... Каждый человек делает себя сам. Если ты будешь считать себя лучшим омегой, то ты будешь таким.       Чимин немного успокаивается, сморкается в протянутую салфетку и тихо спрашивает:       - Что случилось с моим папой? Расскажи мне.       Вот он. Тот самый вопрос, на который Чонгук не знал, как более деликатно ответить, не ранив хрупкое сердечко Чимина. До этого момента они не поднимали эту тему, Чимин жил в понимании, что отец - это само собой разумеющееся, и большего не надо. Но мир жесток, однажды он напомнит тебе, укажет на твоё больное место, надавит на него. Дети сейчас жестоки, хотят унижать тех, у кого чего-то не хватает. Тех, кто не такие, как все.       Чонгук сглатывает, а потом негромко отвечает:       - Его звали Лили. Мы с ним учились в одной школе, когда узнали, что у нас будешь ты. Твой папа умер при родах, ты родился недоношенным и слабеньким. Даже переливание крови потребовалось.       - А папа... Он меня вообще видел?       - Думаю, что нет. Его тогда увезли в реанимацию. Организм не выдержал нагрузки.       Чимин замолкает на какое-то время. Он трогает свои пальчики и поджимает губки, когда слышит, как Чонгук тоже теперь шмыгает носом. Но слезы альфа держал в себе, не позволяя им пролиться наружу.       - Ты любил его? - омежка смотрит на Гука.       - Любил, - кивает тот. - Мы поженились, когда он уже был с выпуклым животом, в котором рос ты.       - Лили, - смакует имя ребёнок. - А какой он был?       Чонгук тяжело вздыхает, запрокинув голову назад. Чёрт, эти разговоры его реально до истерики доведут. Он столько лет пытался забыть тот кошмар, тот ад, в который он тогда погрузился. А сейчас Чимин бередит старые раны, вспарывает шрамы. Но альфа не винит его за это.       - Он был стройным светловолосым парнем. Таким же красивым, как ты. Вы с ним очень похожи. Ещё он был добрым, у него были нежные руки.       Чонгук зажмуривается, вспоминая тонкие пальчики на своей шее, то, как они ласкали его. Дыхание Лили около его уха. Фантомные ощущения заставляют сердце заходиться в бешенном ритме.       "А ещё он изменил мне. Он изменил мне!" - этого Гук, конечно, не произносит, хоть и душа до сих пор кричит об обиде.       - Покажи мне его фотографии. Они же у тебя есть?       Альфа кивает:       - Угу, есть. Идём, они у меня в комнате должны быть.       Они идут в спальню Чонгука, где был приглушенный свет, по-прежнему, тёмные тона интерьера, но в них всё же чувствовался некий уют. Чимин нечасто заглядывал в комнату отца, не решаясь мешать тому работать. Чонгук то сидел за учебниками и рефератами, то теперь за ноутбуком с таблицами расчётов компании.       Омега садится на постели в позе лотоса и наблюдает за роющемся в шкафу Чонгуком. Последний достаёт небольшую коробку с верхней полки и ставит её на кровати, приземляясь рядом с Чимином.       Альфа достаёт фотоальбом с замысловатой надписью "Воспоминания" и протягивает его сыну. Блондин начинает листать фотографии, с которых на него смотрел действительно красивый, хорошо слаженный омега с блондинистой чёлкой и заколкой в волосах. Лили почти на всех фото улыбается своими пухлыми губами с розовым тинтом, где-то он стоит один около красивого моста, а где-то в обнимку с Чонгуком. Брюнет стоял ещё в школьной форме, где рукава рубашки были закатаны до локтя, а галстук небрежно болтался. Типичный красавчик-хулиган, носящий титул короля школы.       Чимин улыбается, проводя кончиками пальцев по фотографиям:       - Вы тут такие красивые! - с неприкрытым восхищением говорит омега, когда встречается с Гуком взглядами. - Отец, да ты красавчик. Если бы ты учился в моей школе, то от омежек отбоя бы не было.       Чонгук на это тихо посмеивается. Да, тогда он был юным и беззаботным. Однако, жизненные обстоятельства заставили его рано повзрослеть. Он всё ещё был зол на Лили, что тот изменил ему и родил ребёнка от другого. Но вместе с тем, где-то в глубине души, Чонгук был даже немного благодарен ему за такой жизненный урок. Тем более, омега подарил ему не просто стимул быть серьёзнее и сильнее. Он родил ему истинного. С которым он, к сожалению, никогда не сможет быть.       - Мой папа и вправду очень красивый. Жаль, что я не такой симпатичный. И пальцы у меня короткие, и нос кнопочкой, а эти щеки... Ох!       Чонгук пододвигается к нему ближе и склоняется к лицу сына:       - Ты гораздо прекраснее, чем Лили, - утверждает альфа.       Чимин краснеет от такого заявления, опускает смущенный взгляд и улыбается. Его взор падает на фотографию, где Чонгук обнимал Лили со спины и целовал его в щеку. Получился отличный кадр, наполненный подростковой любовью.       - А давай сравним. Сфотографируемся так же.       Чимин вскакивает на ноги, берёт со стола отцовский телефон и нажимает на значок фотоаппарата. Он включает фронтальную камеру и подсаживается к Чонгуку, прижимаясь спиной к его накаченной груди. Альфе, видимо, от этого никуда не деться, поэтому ему ничего не остаётся, кроме как сложить руки на животе омежки и прижаться щекой к его щеке.       - Отец, целуй в щёку, как на том фото, - канючит Чимин, поглядывая в объектив.       Чонгук выполняет приказ и касается губами мягкой румяной щёчки, получив вдруг неописуемое удовольствие от процесса. Чимин улыбается, щелкая камерой, иногда корчит рожицы, явно развлекаясь.       И только спустя несколько кадров замечает, как сбивчиво стал дышать Чонгук, уткнувшись носом в его шею.       - Отец, что случилось? Тебе плохо? - заволновался Чимин. Он начал ерзать, но Гук стальной хваткой вцепился в него, прижимая к себе, не давая и шанса на освобождение.       Чимин откидывает телефон подальше.       - Тише, - просит альфа, вовсю обнюхивая младшего. - Ты пахнешь. У тебя проявляется природный омежий запах.       - Правда? Ух ты, здорово! А то надо мной уже друзья хохочут, что у всех уже давно появился запах, а у меня нет. Хм, теперь я тоже становлюсь взрослым.       Чонгук его почти не слушал, он был где-то за гранью реальности. Он купался в тонком запахе Чимина, который едва проявлялся. Обычные люди с первого раза его не почуют. Но Чонгук его истинный, он в сто раз чувствительнее. Его рецепторы обнажаются рядом с Чимином, ощущают всю остроту, когда они так близко друг к другу. Этого Гук постоянно избегал, но иногда его плотину прорывало. Как сейчас. Когда невозможно сопротивляться инстинктам, которые беспощадно бьют по мозгам. Когда его альфа чувствует в Чимине своего омегу. Своё предназначение, смысл жизни, источник энергии.       - Отец, отпусти меня, пожалуйста, мне больно.       Гук тяжело дышит, всё ещё удерживая омежку:       - Я ослаблю хватку, но прошу, не убегай. Дай мне подышать тобой.       Чимин часто кивает, вцепившись пальчиками в руки отца, а потом альфа и впрямь ослабляет хватку и теперь нежно обнимает его. Омега даже не подозревает, каких сил Чонгуку это стоило.       Альфы порой не контролируют себя, перебарщивают с объятиями и целуют до синяков. Ведь когда альфа ловит аромат своего истинного омеги, да ещё и впервые, мозги вышибает так, что альфа забывает, кто он.       - Ты сводишь меня с ума, - горячо шепчет Чонгук, словно пьяный. - Слишком красивый. Слишком недоступный. Слишком запретный. Для меня всё это слишком!       Чонгук не чувствовал возбуждения, пока таких низменных желаний к Чимину не было, ведь тот совсем ещё ребёнок. Но вот что-то высокое, что-то невыносимо сладкое, травило изнутри, а мораль пыталась достучаться до разума. Он обнимал его, блуждая руками по плоскому животу через плотную ткань худи, но такую мягкую.       Чимин - одно воплощение мягкости.       Альфа целует блондина за ушком и с закрытыми глазами шепчет, потираясь, словно кот:       - Пообещай, что не предашь меня.       Чимин теряется, ему всё ещё неловко в объятьях отца.       - Д-да, конечно. Я никогда не предам тебя. Я ведь люблю тебя.       - И я тебя, - шепчет признание альфа. - Так люблю, аж самому страшно. Мальчик мой...       И на этом моменте Чимин всхлипывает. Чонгука это вмиг отрезвляет, словно залепили пощечину. Он убирает от сына руки и даже отодвигается. О боже! Что же он наделал?! Идиот! Не может держать свои неправильные чувства при себе. Облапал невинное создание.       - Чимин, я тебя обидел? Сделал больно? О боже, прости меня! Я... Я дурак. Я больше никогда...       Чонгук схватился за свои волосы на голове, желая их вырвать с корнем. В груди неприятно покалывало, когда Чимин вытирал слезы.       - Нет, всё хорошо, - омега повернулся к нему лицом. - Просто ты мне никогда таких слов не говорил. Вот я и расчувствовался.       Омежка подползает к нему и бросается на шею с объятьями. Чимин очень тактильный, ему каждый день требуются обнимашки. Чонгук это знает. Всегда знал.       - Я очень люблю тебя, - говорит мальчик.       Чонгук шокированно смотрит перед собой, затем обнимает Чимина, не применяя никаких сил, лишь легонько поглаживает его по спине. Он рад, что не обидел Чимина, однако, впредь будет осторожен. Если он не будет пытаться усмирить своего внутреннего альфу, то всё может обернуться катастрофой.       - Ладно, хватит слякоть разводить, - спустя минуты тишины говорит Гук. - Ты сегодня не ужинал. Пойдём на кухню, я накормлю тебя.       Чимин согласно кивает и с улыбкой на лице помогает отцу убрать фотоальбом на место.       Позже, когда Чимин опустошает свою миску, он рассказывает Гуку о том, что в школе устраивают праздник весны. И ко всем придут родители. А к Чимину опять дедушка. Поэтому омежка решается спросить Чонгука , придет ли он. Хотя знает, что тот опять откажется. И так всегда. На протяжении стольких лет Чонгук про утренники в саду и мероприятиях в школе и слышать ничего не хотел. Ему всё время было некогда.       Чимин был обижен на отца за это. Однако, он не знал, что Сокджин снимал его на камеру не только для того, чтобы запечатлеть момент на память, а также чтобы показать Чонгуку. Альфа каждый раз, после мероприятия у Чимина, поздним вечером смотрел видео и фотографии, радуясь тому, какой у него талантливый сын. Чимин и стихи читает, и песни поёт, а как танцует - одно загляденье.       В итоге Чонгук говорит, что будет очень занят на работе, ибо ему нужно было подписать контракт с японскими партнёрами, которых привлёк Намджун, чтобы выйти на азиатский рынок.       Чимин загрустил, но постарался не испортить вечер, ведь они с отцом так здорово провели время вместе наедине, поговорили, отчего омежке стало легче. Он пообещал больше не слушать этих дураков-одноклассников и полностью игнорировать их выпады. А если будут и дальше дразнить, то Гук разрешил смело угрожать своим сильным отцом, который всем обидчикам Чимина задницы надерет.       *       Чонгук себе не простил бы, если бы всё-таки не пошёл на праздник в школу к Чимину. Альфа отложил все дела, перенёс дату сделки на три дня, договорившись с японскими партнёрами, у которых семейные ценности превыше всего. Конечно, Гук получил от Намджуна за своеволие, но услышав, что всё это ради Чимина, немного успокоился и даже отпустил сына пораньше с работы.       Сказав Сокджину, чтобы тот не откладывал свои дела ради мероприятия в школе внука, Чонгук приехал на своём спорткаре в учебное заведение, как мажор Всея Корея. Чёрные зауженные брюки подчеркивали его стройные ноги, а чёрная рубашка с закатанными рукавами, чтобы были видны татуировки и брендовые часы, смотрелась на альфе идеально. Он шёл по коридору, смотрел на школьников, которые пускали восхищенные вздохи, через тёмные квадратные очки и зачесывал пальцами длинную чёлку цвета воронова крыла. Чонгук словно сошёл с обложки журнала, он выглядел шикарно. Омежки, держащие учебники, роняли книги, как только видели улыбку Гука, обращенную в их сторону. Альфа притягивал взгляд, источая вокруг себя ауру крутого парня, который всё может решить по щелчку пальцев.       Чонгук заходит в класс, где дети сидят за партами, а рядом с ними стоят родители, дедушки, дяди, в общем, все, кто смог выбраться из рабочей рутины, чтобы провести время со своим ребёнком.       - Здравствуйте, - широко улыбается учитель-омега в розовом пиджаке. - А Вы...       Чонгук снимает очки и дарит учителю соблазнительную улыбку.       - Ты пришёл! - воскликнул радостный Чимин и побежал навстречу к брюнету. Он обнял его за талию и посмотрел снизу вверх со всей любовью.       - Чимин, а ты не говорил, что у тебя есть такой замечательный брат, - щебечет классный руководитель.       - Благодарю за комплимент, - альфа обнимает Чимина за плечи. - Но я Чон Чонгук. Отец Чимина.       Все присутствующие в шоке уставились на него. Конечно, редко можно встретить двадцатипятилетнего отца восьмилетнего мальчика. Никто из них ранее никогда не видел отца Чон Чимина, ибо на всех школьных собраниях появлялся только Сокджин, и иногда Намджун.       - Ох, простите. Но Вы так молодо выглядите. Очень хорошо сохранились!       Чонгук лишь улыбается и смотрит на детей с их родителями. Кто-то смотрел с восхищением, а кто-то с завистью. Так уж повелось, что в последние годы пошла тенденция заводить детей после тридцати. Мол, сначала карьера, а потом дети. Поэтому многим взрослым в этом классе уже около сорока. А тут вдруг возник Чонгук со своей молодой натурой настоящего альфа-самца, чтобы ударить по их самолюбию.       Честно сказать, Чонгук на такую реакцию и рассчитывал. Он хотел, чтобы Чимину все завидовали, что у него такой привлекательный отец.       Чимин садится на своё место, а Чонгук встаёт позади него и кладёт ладони на омежьи плечи, как бы убеждая, что он никуда не уйдёт, ибо у Чимина было волнение на лице и он всё время цеплялся за Гука, чтобы тот не исчез.       Учитель Со объясняет, что далее им предстоит выйти в зал для мероприятий, где детям и их родителям нужно будет поучаствовать в эстафетах. Победители получат сертификат на посещение ботанического сада.       Чимин со всем азартом участвовал в конкурсах, где каждый ребёнок должен был участвовать с одним из пришедших к нему родственников. Были игры на память, на творчество и на ловкость рук. Чонгук был не против вспомнить свои школьные годы, поэтому с хохотом участвовал во всех играх, в которые его затаскивал Чимин.       На самом деле, данное мероприятие было организовано для сближения детей и их родителей, ведь многие из них даже не знали, чем увлекается их ребенок и какие у него есть таланты.       В конце праздника заместитель директора школы объявил, что сейчас жюри будет подводить итоги и через несколько минут они назовут победителей.       Чонгук после этого сел на лавку рядом с остальными родителями, которые сначала тихо перешептывались, а потом самый смелый из омег спросил, а где же папа Чимина, на что Гук спокойно ответил:       - Я вдовец.       Папаши вздохнули от услышанного и высказали свои соболезнования, которые Чонгуку, по большой сути, нахрен не сдались. Многие из родителей говорили с ним, пытаясь завести знакомство, подружиться. Гук отвечал односложно, источая ещё больше загадочности.       Чимин же отошёл к своим одноклассникам к столику с фруктами и водой. Он жадно пил минералку, когда омежки рядом обращались к нему.       - Твой отец такой красивый. Эх, а мой уже лысеть начал.       - А кем он работает?       - Йа, вы видели его шикарные татуировки? Будто он плохой парень из дорамы.       - Точно! Ему только байка для полной картины не хватает.       Чимин оставляет полупустую бутылку на столике и отвечает только то, что у них семейный бизнес. А на восхищенные отзывы о привлекательности своего отца лишь снисходительно улыбается, вздернув подбородок. Да, его отец очень красив, и принадлежит он только Чимину.       Блондин подходит к толпе взрослых, сидевших на лавках, и садится на колени Чонгука боком, положив голову ему на плечо. Омежка расстегивает верхнюю пуговку своей школьной рубашки, чтобы дышать стало легче.       - Устал? - спрашивает его Гук, обнимая за талию.       - Угу.       - Сейчас дождёмся итогов и сходим в кафе, закажем курочку в панировке с кисло-сладким соусом.       - И газировку с личи.       - Литр.       - Да!       Они оба смеются, а потом замечают на себе заинтересованные взгляды. Да, Чимин сидит у отца на коленках, ну и что? Если остальным детям уже год вдалбливают, что они переросли тот возраст, чтобы сидеть у родителей на коленях и болтать ногами, то Чимин не хочет отказывать себе в удовольствии. Они ведь не знают, что в их с Чонгуком отношениях это нормально. Как и их крепкие объятья по вечерам, когда никто не видит.       Чимин только показывает язык своим приятелям и обнимает отца за шею, словно так и крича "моё, не отдам".       Третье место занимает какой-то альфа со своим дедом, ибо они сделали замечательную поделку из пластиковых бутылок. Второе место досталось бете с его папой, когда те умудрились в кратчайшие сроки вылепить из пластилина фигурки из "Звёздных войн".       - И наконец, первое место занимают Чон Чимин и его отец Чон Чонгук за потрясающую картину из искусственной кожи и пуговиц, которая теперь будет храниться в нашем школьном музее. И они получают сертификат в ботанический сад. Поздравляем!       Чимин поворачивает голову к Чонгуку, не веря:       - Мы выиграли! - целует альфу в щеку и спрыгивает на пол, чтобы потянуть отца за руку к организатору.       Им вручают сертификат, памятную грамоту и маленький кубок с их именами. Счастью Чимина не было предела, когда они с Гуком позировали для старшеклассника-фотографа.       Когда всех отпускают, благодаря за участие, Чимин забирает свой рюкзак из шкафчика и бежит на улицу, где его уже дожидается Чонгук. Альфа сложил все призы на заднее сидение, потом пристегнул Чимина на переднем специальными для детей ремнями безопасности, которые он заказал неделю назад, и садится за руль, выезжая со школьной парковки.       Они съездили в кафе, поели жаренных вкусностей за увлекательной беседой о впечатлениях на празднике в школе. Чонгук уловил то, как они с Чимином сближаются, как омега начинает доверять ему, легко говоря о своих эмоциях и мыслях.       Они приезжают домой вечером. Чонгук всю дорогу поглядывал на вымотанного за день Чимина, который заснул во время неторопливой езды. Заехав за ворота и остановившись около лестницы, ведущей в особняк, Чонгук заглушает двигатель, отстегивает ремень безопасности и поворачивается к омеге.       Чимин склонил голову на бок и уже вовсю спал. Альфа аккуратно касается пальцами его щеки и склоняется к уху.       - Чимин, уже приехали.       Но омежка и ухом не повёл, всё так же крепко спит. Чонгук в абсолютной тишине разглядывает мальчика непозволительно близко. Его умиротворенное личико так напоминает ему Лили. Но... Чимин другой. Что-то его отличает от всех остальных омег.       С каждым днём Чонгук любит его всё больше и больше. Хотя нет. Он всегда его любил. С того самого момента, как заглянул в те глазки младенца, в глубине которых увидел свою судьбу. Когда осознал их истинную связь. Когда все принципы жизни превратились в пыль.       Чонгук проводит пальцем по щеке омежки, затем спускается на шею, чувствуя нежность кожи. Он слышит стук собственного сердца, которое никогда не бывает спокойным рядом с Чимином.       Альфа резко убирает руку, одергивая себя, и сжимает её в кулак, зажмуриваясь. Ему нужно быть сильным, чтобы не натворить ошибок.       Чонгук выходит из машины и берёт Чимина на руки. Сонный омежка жмется к его груди, не раскрывая глаз.       Когда они заходят в дом, к ним тут же подбегают Намджун и Сокджин.       - Божечки, вы почему так долго? Я уже переживать начал.       - Папа, тише! Чимина разбудишь, - шикнул на омегу Чонгук и пошёл к лестнице, ведущей на второй этаж. - Я отнесу его в кровать. А ты скажи Фиату, чтобы забрал вещи из машины.       - Хорошо, сейчас скажу, - побежал на кухню старший.       Чонгук же отнёс сына в его спальню, аккуратно, чтобы не разбудить, снял с него обувь, школьную форму и заботливо укрыл одеялом. Альфа не смог не оставить мягкого поцелуя в щёчку на ночь. Затем он повернулся в сторону выхода и замер, так как около закрытой двери стоял Намджун, сложив руки на груди. От его строгого взгляда стало не по себе.       Чонгук уверенной походкой пошёл на выход, но его остановила грубая хватка за плечо.       Старший оглядел альфу с головы до ног:       - Разоделся то как, - комментирует он его черную рубашку с тремя расстегнутыми пуговицами. - Кого соблазнить пытаешься?       - Решил в школе Чимина покрасоваться, - небрежно отвечают ему.       - Да ну?! Ничего не хочешь мне объяснить? - спрашивает Намджун, не сводя взгляда со спящего на кровати внука.       - А должен?       - Я твой отец.       - Зато я уже давно не ребёнок.       Намджун усмехнулся:       - Что ж, если ты не можешь объяснить, возможно, мне стоит спросить у Чимина.       Джун двинулся в сторону кровати и угрожающе протянул руку, но за эту руку его схватили с такой силой, что судороги можно было вызвать. Чонгук перегородил ему путь и смотрел таким злостным взглядом, от которого кровь в жилах стынет. Он выглядел, как настоящий хищник, готовый разорвать в клочья.       Боль на руке всё усиливалась, но Намджун лишь улыбнулся, глядя в глаза сына:       - Самец защищает свою самку. Интересно.       Чонгук отпускает его, отводя расфокусированный взгляд, будто пришёл в себя. Он никогда раньше не поднимал руку на отца. Это впервые. И такая реакция Гука до жути напугала.       Намджун показательно потирает своё запястье:       - Будь осторожен, Чонгук. Не переходи черту, всё-таки он твой сын.       Чонгук часто дышит, задрав голову к потолку. Черт, отец ведь всего не знает. Ни про тот ДНК-тест, ни про документы. Сокджин просил его молчать. Но как молчать, когда разрывает от неправильных чувств?!       - С чего ты взял, что я... - прохрипел Чонгук.       - Ты смотришь на него так, как я смотрел на твоего папу, когда влюбился в него. Ты можешь не замечать, но остальные скоро заметят твои плотоядные взгляды. Уж не знаю, что между вами происходит, но контролируй себя. Иначе сделаешь Чимину больно.       Чонгук поворачивает голову к омеге, тот крепко спал, мило поджав ручки к подушке. А ведь он раньше не особо задумывался над тем, что своими действиями может причинить ему боль.       Да, ему, определённо, стоит пересмотреть свои взгляды на их с Чимином будущее.