Дитя истинной любви

      - Верните мне моего ребёнка! Отец здесь, котенок мой! Пустите меня, отдайте мне моего малыша!       Маленького Чимина держит на руках альфа, чьего лица не видно. Омежка тянет ручки к Чонгуку, которого сдерживает охрана. Гук пытается вырваться, дотянуться до своего чада, но сильная хватка мужчин не даёт ему этого сделать. У брюнета уже истерика, ком подкатывает к горлу, он кричит, но его будто никто не слышит. Голова начинает болеть, когда полугодовалый Чимин плачет.       - Малыш, иди ко мне! Чимин! Чимин!       Чонгук резко просыпается и тут же морщится от головной боли. Он садится на постели и зажмуривает глаза, трогая виски. Сон был таким реальным, столько эмоций было, что словами трудно передать. Отчаяние вперемешку с болью, холод по телу при мысли, что того малыша могли отобрать у него.       Кое-как придя в себя, Чон уходит в ванную. Сегодня у него важная встреча.       С тем самым альфой, что держал Чимина во сне Гука.

***

      Чонгука встречает милый омега в униформе и провожает его к закрытой секции ресторана в вип-зоне, что находилась на двадцатом этаже здания с панорамными окнами, где город был виден как на ладони.       - Привет, рад тебя снова видеть! - Хосок подходит к другу и обнимает, похлопывая по плечу. Альфа был одет как и всегда в брючный костюм с чёрной рубашкой и такого же цвета галстуком. Хосок не изменял своей традиции даже на встрече с другом выглядеть сногсшибательно.       Чонгук хлопает его по спине в ответ, снимает с себя пальто и садится напротив друга за стол, накрытый различными блюдами. Хосок открывает бутылку красного вина и наполняет бокал Гука.       - Я заказал твоё любимое вино. Наконец-то, посидим и поболтаем нормально, как в старые добрые времена.       Чон кивает, берет свой бокал и чокается им с сосудом другого альфы. Красное вино приятно на вкус и цвет, а аромат наводит на мысли о жаркой ночи в объятьях шикарного создания.       - Ты так неожиданно позвонил. Но я рад, что ты и мне решил время уделить, пока ты в Сеуле. Что? Я уже наслышан, как ты с нашими сокурсниками в футбол играл. Знал, что у меня была сделка в тот день? Ах ты негодник! Ну ничего, в следующий раз я тебя уделаю на воротах.       Хосок продолжал без конца говорить о том, как скучал по другу, с которым виделся в последний год только по скайпу. Альфа нарезал стейк и запивал кусочки вином, не переставая задавать Чонгуку вопросы о жизни в Японии и на сколько он там собирается ещё оставаться.       Гук отвечал буднично, рассказывал, как токийский филиал расширяется и процветает, а также какой досуг можно найти с японцами-омегами. На этом Хосок игриво приподнял брови и спросил, нашёл ли себе Гук кого-нибудь.       - Йа, не всё же тебе по Тэхену страдать! Уж не знаю, что там у вас произошло, но жизнь продолжается. Ты заслужил семейное счастье.       Чонгук делает глоток из своего бокала и тянется за бутылкой:       - О себе то же самое можешь сказать?       Хосок перестал мучить последний кусочек говядины, отложив приборы. Он надел на себя улыбку и поднял глаза на друга:       - Ты же знаешь, я похоже умру холостяком.       - Неужели нет омеги, которому ты готов отдать свое сердце и кошелёк? - Чонгук хочет дойти до сути, подготавливая почву. Вдруг Хо сам расколется.       - Вряд ли, - отмахивается альфа. Он откидывается на спинку стула и над чем-то задумывается.       Чонгук стучит пальцами по столу, пока они сидят в тишине, и через минуту произносит:       - Я просил тебя кое о чем. Ты нашёл того, с кем встречается Чимин?       Альфы встречаются глазами. Чонгук смотрит властно, словно видит друга насквозь, а вот Хосок, кажется, только сейчас понимает, что Гук всё знает. До него только сейчас дошло.       - Хм, не стоит искать его, когда ты сам всё знаешь, - негромко говорит Хосок, устало бросая на стол салфетку с колен.       Гук тянет уголок губ вверх:       - Я не был уверен. Тогда спрошу напрямую, - снова строгий взгляд на альфу. - Ты спишь с моим сыном?       Тишина. Она так давит. Так бесит. Так разрушает отношения между людьми.       Хосок часто дышит через рот и в конце концов отвечает:       - Да. Не хочу тебе врать.       Чонгук резко вскакивает, берет бокал с недопитым вином и бросает в стену. Громкий звук разбивающегося стекла разносится по комнате и сюда выбегает официант. Чонгук рычит, что заплатит за ущерб, и омега в фартуке снова скрывается за дверью.       Зверь Чона рвался и мечтал разодрать Хосока на лоскуты. Для него он сейчас не был другом. Он был чёртовым альфой, что посмел прикоснуться к его истинному. Был соперником, с которым не прочь вступить в схватку за понравившуюся самку.       Чон ходит по комнате и нервно теребит волосы на затылке. И только один Хосок не понимает всей катастрофы.       - Я хотел сказать тебе, но Чимин просил не говорить. У нас с ним сложные отношения.       - У вас с ним не может быть никаких отношений! - орёт Гук, упираясь руками в стол, стоя прямо напротив Хосока. - Чем ты, блять, думал, когда тащил в койку моего сына?! Как ты мог? Мы же лучшие друзья. Детей друзей не трахают.       - Это ты в какой дораме услышал? Гук, ты всего не понимаешь...       - Нет, это ты не понимаешь!       - Прости, но у тебя нереально красивый сын, - Хосок тоже готов взорваться.       Чонгук садится на край стола, берет бутылку вина и пьёт из горла, морщась.       - Рассказывай!       - Что рассказывать? - поник Хо.       - Как у вас всё это началось. Если хочешь, чтобы я простил тебе это, говори!       Хосок шумно вздыхает и тянется за второй бутылкой, начав откупоривать её. Ему всё равно никуда не деться.       - Он соблазнил меня.       - Что?       - Это было месяца четыре назад. Он пришёл ко мне домой поздней ночью. Весь зареваный и промокший под дождём. Я проводил его в душ, дал чистую одежду и напоил чаем. Спросил, что у него случилось. Он сказал, что с другом поссорился. Я хотел отправить его спать в гостевую комнату, но он прижался ко мне и заявил, что спать будет только со мной. И поцеловал меня.       - И ты не оттолкнул его? - Гуку больно слушать такое, но остановиться он уже не мог. Он хотел знать всё.       - И ты бы на моем месте не смог оттолкнуть, - альфа открывает бутылку и тоже пьёт из горла. - Такое... Просящее любви и ласки существо.       - Что было потом?       - Хах, хочешь узнать, трахнул ли я его? - алкоголь хорошо развязывает язык.       Гук на него косо посмотрел, отчего Хосоку стало не до смеха.       - Нет. Он хотел, но... Скажем так, я видел, как ему было страшно. Но он доверял мне. Чимин сам об этом сказал. А я заверил, что не обижу его. Мы тогда просто спали в обнимку. Секса не было.       - А потом?       - А потом начался ад. Для меня, - альфа устало откидывается на спинку стула и улетает мыслями в воспоминания. - За четыре гребаных месяца у нас не было секса с проникновением. Поначалу всё было неловко. При первом поцелуе Чимин весь дрожал.       - Секс без проникновения... Это?..       - Это минет, Гук. Что ты как маленький?! Про петтинг что-нибудь слышал?!       - Блять, - Чонгук зажмуривается. Перед глазами уже встала картинка, где Хосок ублажает его омежку.       - Он держал меня на коротком поводке, а я медленно сходил с ума. Чимин позволял прикасаться к себе, целовать, ласкать, но ни в коем случае не метить. Сначала он стеснялся, хоть и был инициатором, такой милый застенчивый омежка, но потом становился увереннее. Гулял с другими альфами, но лишь для того, чтобы позлить омег, с которыми те встречались. Их было всего трое, последним был альфа, который попросил Чимина подыграть, чтобы бросить своего парня омегу. Поэтому я отпустил Чимина в тот ночной клуб, но мои люди за ним присматривали до тех пор, пока ты его не увёз домой. Чимин удивительный! - мечтательно говорит альфа. - Иногда нежнее пушистого кролика, а иногда чертовка, берущая в плен. Не знаю почему, но от фразы "ты сводишь меня с ума" он всегда бурно кончал.       Чонгук закрывает лицо руками. Чёрт, это же его фраза, которую он произносил в минуты особой близости с Чимином. Когда дышать рядом с ним было невыносимо.       - Во время секса он называл меня папочкой. Иногда отцом. Странно, правда?       Альфы встречаются взглядами и отпивают каждый из своей бутылки красного вина, пытаясь таким образом заглушить рвущегося наружу зверя. Мужчинам стоило огромных усилий, чтобы не набить сейчас друг другу морду.       - А вчера он приехал ко мне.       На этом моменте Гук сглотнул, но со всем вниманием слушал Хосока. Вчера он следил за Чимином, прокручивая в голове то, что могло происходить в том многоквартирном доме.       - Он заявился ко мне без предупреждения. По пути из коридора в гостиную снял штаны, а затем кружевные трусики. Подошёл ко мне и буквально прорычал в губы: "Трахни меня так грубо, как только сможешь".       - И?       Хосок облизывает свои губы:       - А что было потом я тебе не скажу. Это наше личное дело.       Хосок оставляет бутылку на столе. Он встаёт с места и идёт к панорамному окну, смотрит задумчиво на вечерний Сеул.       - Знаешь, если бы Чимин волновал тебя только как ребёнок, ты бы не смог слушать то, что я тебе только что рассказал.       Чонгук понимает, к чему ведёт шатен.       - Скажи, ты извращенец?       Гук облизывает губы и горько усмехается:       - Мы с Чимином истинные.       Кажется, в ушах Хосока что-то прогремело. Он ошарашенно посмотрел на друга и попытался переварить услышанную информацию.       - Что ты сказал?..       - Мы из-за этого расстались с Тэхеном. Потому что я люблю Чимина как омегу.       - Твою мать, - шепчет Хо, часто дыша. - А... Когда ты понял, что вы истинные? Такое вообще, нахрен, бывает?       - Бывает. Я понял, что он мой предназначенный, когда впервые взял его на руки. С самого начала я знал.       - И ты всё это время молчал?! Почему мне, своему лучшему другу, не рассказал? А Чимин? Он то знает?       - Думаю, догадывается. С учётом того поцелуя.       - Какого поцелуя? - напрягается шатен.       Чонгук многозначительно смотрит на друга.       - Блять! - снова пораженный вздох. - Он мне не говорил. Ох, теперь понятно, откуда все эти "папочки" и прочее. Чимин к тебе что-то чувствует.       - Жизнь жестока.       Чонгук уже достаточно выпил, чтобы философствовать с другом, который спал с его сыном. И не просто с сыном, с его истинным омегой. С его Чиминни. Чёрт!       Но Хосоку тоже нелегко. Он только что узнал, что влюблен в омегу, который с самого рождения принадлежал его другу. Пусть тот и был ему отцом. Боже, всё казалось каким-то бредом, хотелось проснуться, чтобы всего этого не было.       - Теперь всё стало ещё хуже. И наши планы рухнули, - Хо закрывает глаза рукой. - Свою первую течку Чимин хотел провести со мной, мы планировали полноценный секс, но теперь тут ты? К тому же... У него задержка.       - Что значит, задержка? - Гук вздрогнул, он испугался, что Чимин беременный от Хосока.       - У него ни разу не было течки, - объясняет альфа. - Что-то не так с организмом. Врач, что его осматривал, говорит, что возможно он встретил истинного, а потом расстался с ним. Без истинного гормоны спят. Но я и подумать не мог, что доктор говорил про тебя. Ты же свалил в свою Японию! А Чимина заставил страдать.       - Я знаю, что я сделал, но не тебе меня судить. Так что не капай на мозги. К тому же ты неплохо так моего сына утешал.       Всё же Гук не смог отказать себе в порыве гнева и ударил Хосока по лицу, разбив нижнюю губу. Последний схватил его за грудки, зарычав.       - Да какая к черту разница, истинные ли вы?! Он же твой сын, а не омега.       - Только по документам. Мы не родственники!       Альфы оттолкнули друг друга.       Хосок растерялся:       - Не понял.       Чонгук вкратце объясняет, как жестоко с ним поступил покойный Лили. И теперь всё становится ясно.       - Только Чимину не говори. Эта правда ранит его. Лучше я сам расскажу. Потом. Когда-нибудь.       - Х-хорошо.       Альфы решили разойтись. Гук потребовал, чтобы Хосок прекратил отношения с Чимином завтра же. Разорвал с ним все связи и больше чтобы на метр не приближался. Не в его же возрасте бегать за школьниками. К тому же Чимин несовершеннолетний, пусть у них с Хо всё и было по обоюдному согласию. Чонгук по щелчку пальцев может отправить Хосока за решётку, да только не хочется портить ему жизнь окончательно.       - Это мой ребёнок. Это мой омега. Это мой Чимин!       Хосок отказал, более того, он сказал, что будет бороться за Чимина. Уж он точно лучше, чем тот, кто воспитывал Чимина и кого он называл отцом, и кто бросил его, свалив за границу, пока израненную душу омежки пришлось зализывать Хосоку. Он его так просто не отдаст. Однако, Чону было плевать, что там хочет Хосок. Он намеревался забрать свое. То, что принадлежит ему по праву. Чонгук не позволит Чимину искать в объятьях взрослых мужчин любовь своего отца.

***

      После того, как Чонгук провел совещание в офисе отца с презентацией о том, чего смог добиться их филиал в Токио и к чему ещё стоит стремиться, альфа приехал домой вечером, уставший и измотанный. Он успел также созвониться по скайпу со своим замом и расспросить о том, всё ли в порядке в его отсутствие. Тот заверил, что всё хорошо и филиал работает, как швейцарские часы.       Сокджину было в радость каждый день запихивать в любимого сына вкусности, даже вставал раньше всех, чтобы побаловать его панкейками. И наевшись очередным кулинарным шедевром, Чонгук поднялся к себе в комнату и начал снимать с себя пиджак и галстук. Оставшись в брюках и закатав рукава рубашки, он подходит к стене, где висел телевизор, а не так далеко находилась фоторамка, где были изображены они с Чимином, когда заняли первое место в школе на празднике весны. Омежка тогда был самым счастливым ребёнком. Похоже, Джин специально повесил эту фотографию сюда, чтобы у непутевого отца совесть взыграла. Да только Сокджин не знал, что она уже давно сжирает Чонгука изнутри за то, что оставил своего истинного, этого невинного ранимого омежку, который не понимал поступков отца. Чонгук хотел уберечь Чимина, но своим отъездом сделал только хуже. Теперь он это понимает.       После разговора с Хосоком прошло три дня, за которые Чонгук мало видел сына, потому что тот постоянно бегал по своим делам, игнорируя отца.       Гук по нему соскучился, поэтому решает зайти в комнату омеги. Чимин скоро должен прийти, как и ожидалось, его спальня пустует. Но это и к лучшему, у Чонгука есть шанс подышать приятным цветочным ароматом, которым пропитана комната.       Альфа оглядывается по сторонам и проходит мимо письменного стола омеги.       Вообще, Чимин был аккуратный. Несмотря на разгульный образ жизни, в его комнате был порядок. Уютные тёплые тона, мягкая постель с цветными подушками, фикус в горшочке на подоконнике. Тетради и учебники лежат в стопках на полках. А ещё Гук замечает на тумбочке знакомого дружочка. Он берет в руки игрушку цыплёнка, с которой Чимин не расставался в детстве. Жёлтый малыш за столько лет уже потрепался, но Чимин, по всей видимости, хранил его как память. Чонгук вспоминает, как мило омежка сопел, прижимая к груди своего Ари. Ту совместную ночь Гук никогда не забудет, как прижимал к себе своего малыша, словно боялся, что его могут украсть. Хотя так и произошло. Стоило оставить Чимина на время и уже какой-то Хосок потянул к нему руки.       - Что ты здесь делаешь? - раздался в дверях голос, отчего Чонгук вздрогнул и повернулся к источнику звука.       Чимин проходит в комнату и закрывает за собой дверь.       - Решил устроить обыск на наличие сигарет? - омега подходит к шкафу и открывает его дверцы, попутно снимая с себя кожаную куртку.       - Нет, ничего подобного. Прости, - Чонгук чувствует себя неловко. Он кладёт игрушку цыплёнка обратно на место и делает шаги к омеге, что стоял к нему спиной.       На Чимине была футболка и джинсы, а на ногах какие-то ботинки со шнуровкой. Всё было вполне просто, не считая кучи бижутерии, которая органично сочеталась с образом, где розовые волосы имели объемную укладку.       Омега продолжал перебирать рубашки и блузки на вешалках, совсем не обращая внимания на отца, что стоял в одном шаге от него.       - Куда-то собираешься?       - На свидание, - спокойно вещает Чимин, не поворачиваясь.       Чонгук сжимает кулаки и кусает губы, удерживая себя от порывов злости. От Чимина слабо пахнет полынью, этот запах уже тошнит Чонгука. Не трудно догадаться, с кем этот проказник идёт на свидание. А Чонгук сделать ничего не может! Или может?       Альфа в секунду подходит к парню вплотную и собственнически обнимает, положив одну руку на живот, а вторую - поперёк груди, не дав возможности вырваться.       - Что ты делаешь? Отпусти, - негромко просит Чимин, дергаясь в чужих руках. А потом ошарашенно пыхтит ещё сильнее, когда чувствует горячий язык на своей шее. - Какого хрена?! Ты решил меня пометить? Не надо!       Чимин хныкал и дергался в крепко держащих руках, покрытых татуировками. Но Чонгук лишь пару раз мазнул языком по запаховой железе и поцеловал. Такой приём помогает омеге на несколько часов быть пропитанным запахом альфы, чтобы другие особи к нему даже не подходили.       - У меня же свидание. Зачем ты так со мной? - обиженно протянул Чимин. Он сейчас не хотел бы отпугивать Хосока запахом отца. Вот черт, он всё испортил!       - Ты никуда не пойдёшь, - рычит Чонгук на ухо с серьгой.       - Почему это?       - Потому что я так сказал, - мужчина сейчас задохнется, потому что держать около себя Чимина, прижиматься к его аппетитной попке своим пахом и чувствовать на языке вкус его кожи - это выше чонгуковых сил. - Ты сводишь меня с ума.       Да, запрещённый приём, но блять! Он хочет его удержать.       Ноги Чимина вмиг подкосились, он еле стоял, когда его тело расслабилось, словно подчинилось строгому голосу альфы.       Все воспоминания по кругу, как кинолента на перемотке. Объятья, улыбки, смех, шёпот на ухо, признания в любви, а потом расставание и слезы, слезы, слезы.       - Ненавижу тебя, - прорычал Чимин, часто задышав. Плотину прорвало. Трудно держать чувства в себе, изображать безразличие, когда внутри настоящий вулкан. - Ты хоть знаешь, что со мной было, когда ты меня бросил? Как я тут...       - Знаю, малыш, знаю. Я ублюдок, который причинил тебе боль.       - Чего ты добиваешься? Уезжай обратно. Пожалуйста! Я боюсь снова верить тебе.       - Я заслужу твоё доверие. Я больше не брошу тебя. Ты мой, - последнее Чон прошептал на ухо омеге, а потом развернул его к себе лицом и подтолкнул к кровати.       Чимин упал на мягкое покрывало, когда Чонгук навис над ним сверху и поцеловал в губы. Омежка пискнул, сопротивляясь, бил маленькими кулачками по плечам мужчины, но тот улегся на него сверху и продолжал поглощать его губы, беря в плен розовый язычок.       Перед Гуком сейчас лежал объект его семнадцатилетней безнадежной любви, который заполонил все мысли и отключил инстинкты самосохранения. Чонгук чувствует, как теряется в этом парне, полностью теряет контроль над своей и без того разваливающейся на части жизнью. Он влюблен настолько, что все органы чувств концентрируются только на этом омеге.       Чимин вцепился пальчиками со множеством колец в черную рубашку отца и выпустил стон удовольствия, когда мужчина закинул его ножку себе на бедро.       Дверь закрыта, но не на замок, поэтому есть риск быть застуканными за весьма постыдным занятием, которым не должны заниматься отец и сын. Но этим двоим так плевать, что они ещё долго не могли оторваться друг от друга, жарко обнимаясь и мокро целуясь.       - Мой маленький омежка, - выдыхает Чонгук, когда чувствует, как возбуждение парня упиралось ему в ногу.       Чимин опускает глазки на свою проблемку, а потом поднимает просящий взгляд на отца.       - Ты правда этого хочешь? - совсем тихо шепчет Гук.       Чимин кивает и прикрывает глаза, ожидая.       Чонгук соскакивает с кровати, закрывает двери на замок и возвращается к просящему ласки существу. Он снова нависает над парнем, а потом задирает его футболку, втягивает губами сосок и только потом замечает татуировку на теле сына, где грубым почерком написано "NEVER MIND". Проводит пальцами по надписи, а потом целует, решая спросить об этом позже. Чимин скулил, когда Чонгук целовал его около пупка, и просил большего.       - Пожалуйста, - мурлычет омежка, извиваясь. Оказывается, в постели он такой покладистый. Чонгуку нравится.       Мужчина возвращается к пухлым губам, снова втягивая их обладателя в пылкий поцелуй, а правой рукой уже расстегивает ширинку на узких джинсах омеги. Высвободив небольшой член, который был уже красным и требовал внимания, Чонгук обхватил его пальцами и начал водить рукой вверх-вниз. Ему самому было неловко, щеки были пунцовыми, ведь Гук делал такое с Чимином в первый раз. Для него в новинку трогать интимные места сына так откровенно, да ещё и вызывать у него стоны наслаждения.       - Ахх... мммх, - Чимин застонал в голос, запрокинув голову и вцепившись в рубашку мужчины пальцами. Ему было так хорошо, как никогда ни с кем не было.       - Тише, малыш, а то нас могут услышать, - шептал на ухо Гук, спускаясь губами по нежной шее. Он продолжал дрочить Чимину и ловить ртом его стоны-вздохи, кое-как сохраняя самообладание, ибо в собственных штанах творился ад.       Чонгук игрался с ним. Иногда замедлял ритм, несильно зажимал головку, не давая кончать, чем вызывал недовольные возгласы, посасывал кожу на шее и снова возвращал руке былой темп. Между половинками, где наверняка чертовски влажно, Гук не трогал, ибо не хотел так сразу лезть к Чимину в трусы. Хотя он уже залез.       Чимин скулил, шевелил ножками, когда его яичкам тоже уделяли особое внимание. А вероятность быть застуканными добавляла перчинки. Он уже не контролировал собственные чувства, свое тело, свои мысли. Ему было хорошо. Чертовски хорошо.       Омега приподнялся, чтобы облизать открытую шею Чонгука, а потом самозабвенно захныкал:       - Папочка, мхх... Ещё! Ахмм, - от услышанного у Гука не только щеки, но и уши горели. Как же это сладко звучит! Чонгука ещё никто так не называл в порыве страсти и ещё никогда его так не крыло. Он поможет своему чуду, доведёт его до сладкой истомы.       Чимин всегда кусается, злится, матерится, а сейчас похож на такого уязвимого котёнка, что грех не приласкать его.       От громкого стука в дверь оба вздрогнули:       - Чимин, Чонгук, вы там? Чем вы там занимаетесь? Идите пить чай, пирог испекся, - слышится голос Сокджина.       Пирог? Да у них тут своя сладость.       Чимин испуганно смотрит на отца, а тот лишь скалится, зубами оттягивает его пухлую губу и кричит через плечо:       - Пап, скоро будем. Накрывай пока на стол!       - Хорошо.       Удаляющиеся шаги.       Чонгук склоняется к лицу омеги и шепчет:       - Кончай! Давай, малыш, ради меня. Только тише, котенок, - и возобновляет движение руки, доводя сына до исступления.       Ещё чуть-чуть и с поджатой ножкой Чимин бурно кончает, изливаясь омежьим семенем в чужую ладонь. Он загнанно дышит в плечо альфы, а потом падает на спину, расслабляясь.       Только спустя несколько мгновений и глубоких вздохов Чимин понимает, что отец остался неудовлетворенным. Омега тянет руку к чужой ширинке, но его останавливает нависший над ним мужчина.       - Не надо.       - Почему? Я умею, - говорит Чимин и тянется за поцелуем.       - Позже, котенок. Мы и так перешли за грань, - Чонгук мазнул языком по пухлым губам сына, приподняв испачканную руку. - Можно воспользоваться твоей ванной?       Чимин быстро кивает и отпускает отца в смежную комнату, а сам разваливается на кровати ещё некоторое время зачесывая волосы и пытаясь осознать, что только что произошло.       Чонгук же включил в душевой кабине воду на полную громкость мощность, спустил брюки и влажной рукой размазал удовольствие истинного по своему стволу, начав быстро дрочить, опираясь второй рукой о раковину.       Блять, лучшей смазки Гук и не видел, пока втирал в член омежье семя.       Чимин потрясающий! Один вид на его открытую шею заставляет клыки чесаться, вызывают желание оставить метку. А запах... Его цветочный аромат бьёт по нервным окончаниям.       Их связь неправильная. Но черт, она безумно приятная.       Спустя несколько секунд по телу альфы прошёлся электрический ток и только потом, тяжело вздыхая, Чонгук сбросил с себя всю одежду и залез под горячие струи воды.       Вышел он через десять минут с обернутыми в полотенце бёдрами. Чимин же сидел на кровати в махровом халатике, а потом поднял на отца неловкий взгляд и поплелся в ванную. Чонгук успел мысленно дать себе тумака, потому что уловил, что Чимин возможно чувствует себя использованным. И чтобы спасти ситуацию, Гук останавливает омегу, наклоняется, целует в щёчку и говорит:       - Я люблю тебя. Ты был прекрасен. Иди в душ, а потом спускайся вниз, заценим дедушкин пирог.       На лице Чимина появляется улыбка. Боже, он такой пушистик сейчас. Парень кивает и говорит, что скоро подойдёт.       *       Чимин приходит на кухню, когда там собралась уже вся семья, а улыбчивый Фиат ставит джем в пиалке на стол.       - Я не смогу сегодня прийти. Поменялись планы, прости, - негромко говорит Чимин и кладёт трубку.       Чонгук усмехается, но не подаёт виду, насколько он счастлив сейчас, что хотя бы на один вечер отвоевал себе Чимина, пусть и весьма пикантным способом.       Чонгук был одет в домашние штаны и футболку, а волосы его всё ещё были влажными после душа. Джин конечно спросил, почему Гук поперся в омежью ванную комнату, но последнему удалось заговорить его посторонними вещами. Не рассказывать же, что было в той комнате полчаса назад.       Они пьют чай с пирогом и болтают о всякой ерунде. Было довольно трудно делать вид, что ничего такого не произошло. Подумаешь, отец и сын кончили.       Блять, даже звучит пошло.       Чимин съедает маленький кусочек пирога и вымученно улыбается дедушкам.       А потом Сокджин предлагает всем вместе завалиться на большом диване в гостиной и вместе посмотреть какой-нибудь фильм, ведь они так давно не собирались все вместе. Сокджин был счастлив наблюдать за тем, что все его любимые птенчики были рядом. Что Чимин не огрызается, а спокойно сидит и смотрит фильм. Джин прижался к Намджуну и посмотрел в экран телевизора, где главный герой перепрыгивал через ограждение, убегая от полиции.       Чонгук же пол фильма не понимал сюжета, потому что сидел рядом с молчаливым Чимином, как на иголках. Розоволосый омега обнимает себя руками, и Чонгук моментально реагирует.       - Тебе холодно? Укройся, - мужчина заботливо накрывает плечи сына пледом.       Им обоим было неловко смотреть друг другу в глаза после произошедшего.       Чимин поежился и приблизился к уху альфы:       - Я знаю, почему мы так реагируем друг на друга.       Чонгук сглотнул и тоже сказал омеге на ухо, потому что телевизор громко работал, а они хотели слышать друг друга, но чтобы их самих не слышал никто.       - Просвети меня.       - Мы истинные, - и Чимин смотрит в глаза мужчины, что был выше него на пол головы.       Чонгук смачивает губы, обдумывая услышанное, а потом снова шепчет на ухо омеге:       - Когда ты это понял?       - Когда ты впервые поцеловал меня в кабинете деда. А ты узнал раньше?       - Да. Когда впервые взял тебя на руки. Ты был ещё младенцем.       Чимин ошарашенно смотрит на мужчину и трёт лоб, обдумывая и часто вздыхая.       - Эй, хватит шушукаться, - ворчит Намджун. - Или тихо смотрите фильм, или идите наверх и там разговаривайте.       Чимин и Чонгук выбрали второй вариант, они поднялись с дивана и ушли наверх. А Джин недовольно пихнул мужа в плечо.       Чонгук предложил Чимину проветриться и прокатиться по ночному Сеулу. Омега подхватил эту идею, они быстро заскочили каждый в свою комнату, посушили волосы, оделись по погоде и отправились на улицу, бросив дедушкам "не скучайте".       Чонгук завёл двигатель черного мерседеса и вырулил с территории особняка, выезжая на трассу.       Чимин сидел на соседнем сидении и задумчиво смотрел в окно. Запах на нем немножко выветрился после их безумия в спальне. Чонгук усмехнулся, подумав, как не удалось бы выветрить так быстро запахи, если б они занялись полноценным сексом. Блять, от одной этой мысли член в штанах снова заинтересованно дернулся.       У Чонгука сердце колотится где-то в горле, а тело пробивает дрожь. Он сейчас чувствует себя таким идиотом. Он так старался контролировать себя, не показывать истинные чувства, вести себя так, как подобает отцу. Но ревность и осознание, что ещё чуть-чуть и он потеряет Чимина, если не раскроет свои чувства, прорвали в нем плотину, которую он строил на протяжении семнадцати лет.       - Почему ты раньше не говорил мне? - омега разрушает тишину и вытаскивает из кармана пачку сигарет.       - А что я должен был сказать? И когда? Подойти к пятилетнему ребёнку и сказать, что скоро буду испытывать к нему романтические чувства, самый отвратительный поступок.       - Хм, но теперь то я вырос. Сейчас можешь сказать, что ты ко мне испытываешь, - в голосе Чимина была слышна надежда. Малыш был не уверен, что его и вправду так сильно любят.       Чонгук, ведя руль одной рукой, тянет к омеге вторую руку и вынимает из его рта сигарету, после обхватив её своими губами, и отобрал зажигалку.       - Завязывай с сигаретами, Чимин. Нет ничего хуже, чем когда от омеги несёт табаком.       - Ты первый альфа, которому это не нравится. До тебя никто не жаловался, - самодовольно фыркает Чимин, сложив руки на груди.       Чонгук отбрасывает зажигалку на панель, втягивает никотин и начинает курить, поглядывая то на Чимина, то на дорогу.       - Сколько альф у тебя было?       - Задавай вопросы точнее.       - Сколько членов в тебе побывало? - грубо спрашивает Гук, отчего Чимин вздрагивает. Да, Хосок ему объяснил, но он хочет знать правду от Чимина.       - Какая нахер разница? Даже если десять, то что? Это что-то меняет?       - Нет, - спокойно отвечает мужчина, приоткрыв окно, чтобы сигаретный дым выветривался.       Ещё некоторое время они молчат, а потом Чонгук тяжело вздыхает:       - Прости, что спрашиваю про такое. Но одна мысль о том, что ты лежишь под каким-нибудь альфой, кроме меня, заставляет кипеть от злости. Особенно, под моим лучшим другом.       Чимин цокает:       - Узнал, значит. И что теперь? Убьёшь его? Или упечёшь за решётку?       - Я ещё не решил.       - Не трогай Хосока, - негромко просит Чимин, трогая свои кольца на пальцах. - Он сделал для меня столько, что мне во век не расплатиться.       - Говоришь так, будто он тебя от смерти спас! - рычит Чонгук и после длительного молчания пораженно смотрит на омегу.       - От суицида, - прочищает горло Чимин и горько усмехается. - Думаешь, мне было хорошо вдали от тебя? Да я подыхал здесь. А Хосок... Пожалуйста, не трогай его! - голос парня задрожал, а потом тот всхлипнул.       Чонгук сжал руль и посмотрел на дорогу внимательнее, они заезжали в Мёндон. Он выбросил сигарету и закрыл окно.       - Ты любишь его?       Сердце альфы стучало как ненормальное, ожидая ответа.       - Если люблю, то только как старшего брата.       Чонгук шумно выдохнул, припарковавшись около кафе, где уже было много народу. Вообще вся улица была усыпана туристами, а многочисленные бутики сияли в свете вывесок.       - Пойдём, прогуляемся.       Чонгук выходит из машины, затем галантно открывает двери омеге. Они идут вдоль улицы, держась за руки, как какая-то парочка. Было непривычно, они опасались встретиться с укоризненными взглядами, но Чонгук выглядел достаточно молодо для своих лет, а Чимин - наоборот, как взрослый. Они гуляли среди людей, улыбались, видя как молодёжь скупает всякие побрякушки, кушает уличную еду и смеётся.       Чимин невольно жмется ближе к отцу, а тот обнимает его за талию и ведёт в неизвестном направлении.       Остановившись около небольшого магазинчика, Чонгук покупает парные кольца, одно надевает на пальчик Чимина, второе - на свой. Альфа был награждён поцелуем в щеку.       - Такая красивая пара, - протянул продавец, любуясь, как Чимин зарделся и прижался сильнее к мужчине.       Чонгук поблагодарил продавца и повёл Чимина в сторону высокого офисного здания, что находилось в конце улицы. Там у Гука есть знакомый, который по старой дружбе пропустил их на крышу высотки. Оттуда открывался замечательный вид на Мёндон, где жизнь била ключом и даже ночью не спала.       Чонгук обнимает Чимина со спины и кладёт подбородок на его плечо, спрятанное под курткой.       - Тут так красиво, - тихо говорит омега.       - Рад, что тебе нравится.       Чимин накрывает ладошками длинные пальцы альфы на своём животе и с улыбкой смотрит на улицу.       - Знаешь, я никогда не мог подумать, что буду испытывать к тебе столько эмоций как к альфе, - спокойно говорит Чимин, а Гук его слушает, не прекращая обнимать. - Когда ты впервые поцеловал меня... Я так испугался. Я думал, что я неправильный. Как же можно любить собственного отца как альфу. Но потом увидел, как ты на меня смотришь. Что тебя самого ведёт от моей близости. Я тоже думал потом, что расставание поможет нам прекратить всё это, но стало только хуже. Ох, боже, я даже вены хотел перерезать, но вместо такой глупости решил сделать татуировку, - всхлипнул Чимин, когда руки мужчины стали сжимать его сильнее. - Неважно, не беда, сказал я себе. Но только нихрена не помогло. Не знаю, как мне простить тебя. Я же твой истинный, твой ребёнок, как ты мог в такой момент бросить меня?!       Чонгук уже и сам уронил слезу на чужой воротник кофты. Он идиот. Идиот. Идиот. Довёл своего малыша до такого состояния. А если бы Чимину удалось это сделать, тогда что? Если бы он и вправду покончил с собой... Ох, тогда бы Чонгук точно застрелился бы или умер от тоски в какой-нибудь лечебнице. Слов мира не хватит, чтобы передать, как ему жаль.       Но теперь всё по-другому. Он не позволит своему истинному страдать. Он даст ему всё, что тот пожелает. Лишь бы он был счастлив и не носил груз обиды на своих плечах.       - Котенок мой, - только и смог прошептать Чонгук. - Что мне сделать, чтобы ты не плакал?       - Просто будь рядом. Не оставляй меня, иначе второго раза я не выдержу. Если оставишь - навсегда меня потеряешь.       - Звучит как ультиматум, но я согласен, солнце моё. В этом мире для меня только ты важен. Ты лучшее, что случилось со мной.       *       Они не сразу поехали домой. Сначала истинные с получаса самозабвенно целовались на заднем сидении машины, пока не заболели губы. Потом ели хот-доги, запивая всё диетической колой. Всю дорогу до дома Чимин сладко спал под размеренный шум езды.       Чонгук спокойно вёл автомобиль, прокручивая в голове минувшие события. За сегодняшний вечер он узнал о Чимине гораздо больше, чем за семнадцать с небольшим лет. Например то, что Чимин хочет стать фотомоделью. Омега утверждает, что для айдола он уже староват, а вот карьеру модели можно начинать после окончания школы. Гук справедливо считает, что это не надёжная профессия и там высокая конкуренция, не столько в красоте, сколько в связях. Альфа думал, что его сын выберет медицинский вуз или юридический факультет, но никак не какое-нибудь агентство, каких полно. Сегодня оно есть, завтра - нет.       Заехав на территорию особняка, Чонгук заглушает двигатель, выключает фары и вслушивается в тишину. Потом поворачивается к Чимину и проводит пальцами по его щеке.       - Минни, мы приехали. Просыпайся, - тихо говорит альфа.       Чимин потирает сонные глазки, треплет свою чёлку, оглядывается по сторонам, окончательно просыпаясь. Он садится прямо и смотрит на отца. На лице появляется улыбка.       - Нам пора идти.       Чимин томно вздыхает:       - Поцелуй меня.       Мужчина усмехается, положив руку на руль:       - У тебя губы ещё не болят? - омежка пожимает плечами. - Чимин, нас могут увидеть.       Парень оглянулся, на улице никого не было. Даже охранника не было видно.       - Стёкла тонированные, никто не увидит. Отец, иди сюда.       - Наедине называй меня Чонгуком, хорошо?       Чимин с улыбкой кивнул и томным голосом протянул:       - Чонгук.       Альфе нравится, как звучит его имя на устах истинного, он кратко целует омегу в припухшие от поцелуев губы, разок мазнув языком.       Чимин всё же был несовершеннолетний, юнец, нуждающийся в любви. Под своей напускной грубостью он скрывал милого и пушистого омежку, которым когда-то был. Но Чонгуку важно, чтобы омега был настоящим, искренним в своих эмоциях.       - Идём в дом, тебе вообще-то завтра в школу.       - Я думал, у меня незапланированный выходной.       - Нет, малыш. Тебе надо учиться, чтобы хорошо сдать экзамены и поступить в университет. Пора задуматься о своём будущем.       Чимин опустил носик:       - Зачем мне будущее, в котором нет тебя?..       Чонгук берет руку омежки в свою и переплетает с ним пальцы:       - Теперь всё по-другому. Мы теперь вместе.       - Правда?       - Да. Только пока не будем никому говорить, хорошо? Особенно дедушкам.       - М-да, это шокирует их.       - Я что-нибудь придумаю, как им лучше сказать, - альфа целует тыльную сторону маленькой ладошки, глядя прямо в глаза её обладателю. Всё-таки Чонгук любил Чимина до безумия.

***

      После этого пошла череда дней с улыбкой до ушей. Частые переписки со смайликами и сердечками, поцелуи украдкой, пока никто не видит, и хихиканья, потеря аппетита и дрожащие пальцы, бабочки в животе, разговоры поздними вечерами с коробкой пиццы - всё это помогало Чимину и Чонгуку стать ближе друг к другу. Они узнали друг о друге больше, чем за все семнадцать лет. Какие увлечения, стремления и цели. Что расслабляет, а что раздражает.       Они были... влюблены.       Чимин начал ходить в школу, выполнять домашние задания, а недавно получил высокий балл на тестировании по математике, за что был награждён вкусным ужином в кафе и сокрушительным оргазмом на заднем сидении машины. Чонгук снова помог своему сокровищу рукой и горячими поцелуями. Омежка весь дрожал, вцепившись в пальто своего мужчины. Близость с ним дарила ему блаженство.       В один из дней, выйдя из школы, Чимин поправляет лямку рюкзака и утыкается в телефон, проверяя почту. Снова сообщения от обеспокоенного альфы. Чимин не отвечал на звонки Хосока, потому что попросту не знал, что ему сказать и как объяснить то, что они, наверное, должны расстаться, потому что Чимин предпочёл ему своего отца. Пусть он и истинный. Звучит странно, но правда есть правда.       Чонгук написал, что задерживается в пробке и просит его подождать. Чимин вздыхает и идёт ближе к дороге, чтобы там подождать отца. Тот обещал его забрать.       - Чон Чимин, - окликает его мужской голос. Омега отрывается от своего телефона и вопросительно смотрит на альфу.       Мужчина выглядел очень молодо для своих лет (возраст выдавали некоторые детали, в частности, запах), он был одет в узкие брюки и водолазку, поверх которой было длинное бежевое пальто. Укладка волос, дневной макияж и крепкое телосложение. Он выглядел как айдол. Его лицо казалось знакомым. Альфа словно сошёл с обложки журнала.       - Здравствуйте, я вас знаю? - спрашивает Чимин, поправив рукав своего красного пальто.       Блондин подходит к нему ближе и нервно кусает свои пухлые губы:       - Нет, мы... Ты такой красивый, боже!       - Что?       - Извини, я не представился. Меня зовут Ли Тэмин. И кажется, я твой отец.