Hit and Run

Глава 6.

Я люблю тебя.

Я люблю тебя.

      Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. Слова зазвенели в ушах Беннета подобно колоколам, настолько громко, что сбили с толку. Сначала он не был уверен, что правильно расслышал Аякса, подумал, что, возможно, это просто то, что он хотел бы услышать, а не то, что услышал на самом деле. Но он увидел всё в глубоких водах этих глаз, устремленных на него и только на него.              Никто никогда так не смотрел на Беннета. Он видел это в фильмах, он слышал, что легко понять, когда кто-то в тебя влюблен, но видеть это столь близко и лично, в свой адрес? Что-то произошло, глубоко в его груди, будто кто-то щелкнул выключателем.       Он любит меня. После Беннет кончил так сильно, что чуть не потерял сознание. Он едва мог говорить, но он должен был сказать ему правду, потому что… Что ж, правда имеет значение. В тот момент для него было очень важно, чтобы Аякс знал, почему он вернулся домой, почему он был так расстроен. — Моя семья. Это было год назад. Уже… Прошел год.       И это было все, что ему нужно было сказать. Аякс не оставил его в постели, не бросил на матрас без задней мысли и не оттолкнул его. Ни смеха, ни вздоха облегчения. Знакомые руки тепло обвились вокруг него и крепко притянули к себе, держа так, словно в том его предназначение. Словно они никогда не отпустят друг друга.

«Я здесь для тебя, что бы тебе ни понадобилось. Всё, чего ты захочешь. Пока ты желаешь этого, я весь твой».

      Беннет поверил ему. Он не знал, что и чувствовать по этому поводу.       Вот в чем дело: всё, абсолютно всё в мире временно. Если последний год чему-то его и научил, так это тому, что единственное, на что он может рассчитывать, — это на самого себя. Вот только это неправда. В течение многих месяцев он был на попечении Аякса. Аякс водил его на каждую встречу, всегда выполнял свои обещания, появлялся. Даже когда было тяжело, он был рядом, и не важно кризис или что ещё.       Спрятавшись в его объятиях, Беннет потянулся, чтобы поцеловать его со всем, что у него было. Это не уменьшило боль, не заставило его меньше скучать по ним, но намного легче оставаться на ногах с поддержкой, и он был готов рухнуть.       Аякс держался стойко. Беннет проспал шестнадцать часов.       Проснувшись на следующее утро в этих объятиях, Беннет наблюдает за ним, за тем, как свет восходящего солнца играет на его прекрасном лице. Он проводит пальцем по веснушкам на переносице, убирает рыжие волосы назад и слегка накручивает золотисто-оранжевые в утреннем свете пряди на пальцы, касается кончика подбородка. Боги, но Аякс привлекателен даже с приоткрытыми во сне губами и расслабленным телом.       Беннет задается вопросом: будет ли Аякс по-прежнему иметь в виду то, что сказал вчера, когда проснется? Охваченный непреодолимым желанием спросить, он почти будит его, чтобы узнать, но потом просто… Отступает.       Аякс любит его. Осмелится ли Беннет полюбить его в ответ? Это такая чуждая концепция, идея быть влюбленным в кого-либо, находиться в таком пространстве, где он может любить кого-то без того, чтобы весь мир вокруг него был под угрозой разрушения. Аякс никогда ни о чем не спрашивает, никогда не давит на него из-за того, о чём Бен не хочет говорить, именно это заставляет его хотеть обнажить перед ним всё.       Так просто. Никто никогда не говорил, что это так просто. Разве любовь не должна была быть трудной? Все всегда говорят о ней так, что всё это непросто, хотя его родители всегда старались, чтобы чувства выглядели легко. Теперь с помощью Аякса всё в самом деле так.       Путь к самореализации требует, чтобы сначала были удовлетворены основные потребности человека. До этого Беннет занимался каучсёрфингом между друзьями и знакомыми, никогда не подавая виду, что у него неприятности. Он ел еду на работе и умерял свой голод в остальное время. Он боролся, прокладывая себе путь к основному укрытию и пропитанию.       Когда он в последний раз был голоден? Аякс все время готовит, улыбающийся и нелепый в фартуке. Когда он в последний раз считал каждый пенни, отчаянно нуждаясь в достаточном количестве, чтобы прокормиться? Здесь у него есть одежда, теплая постель, полный холодильник и… Он. — Аякс? — он касается его челюсти, чувствуя подушечкой большого пальца шероховатость щетины. — Мм? — в голубых глазах Аякса отражается свет, когда он моргает, просыпаясь, веки по-прежнему тяжелые. — В чем дело?       Беннет прикусывает губу и качает головой, желудок скручивается в узел. Ему действительно следовало поразмыслить над тем, что сказать, прежде чем будить его. — Ничего. Я просто. — тяжело сглатывая, борясь со своими нервами, он наклоняется, чтобы соприкоснуться их носами. — Спасибо. Например, за многое. Например, за всё. Заботился обо мне, хотя тебе и не нужно было, и, знаешь, был рядом все время, и… Легкий, как перышко, поцелуй, коснувшийся его лба, успокаивает и румянит щеки. — Я люблю тебя, — шепчет Аякс, естественно, как будто он никогда не говорил этого при любой возможности. — Позволишь мне?       Не плакать труднее, чем казалось. Конечно, Аякс по-прежнему любит его по утрам, потому что, несмотря на то, что он время от времени выходит из себя, он честен в своих чувствах. С чего бы ему лгать? Беннет крепко зажмуривает глаза и кивает. — Эм, ладно. — Это: «О’кей, Аякс, ты меня пугаешь», или: «О’кей, Аякс, ты можешь», или: «О’кей, Аякс, я хочу, чтобы ты»?» — Вот это, — шепчет Беннет. — То — последнее. Я хочу, чтобы ты. Я хочу… Много чего, и это тоже. Я хочу этого». — всё в порыве, признание срывается с его губ беспрепятственно, как будто оно ускользнет от него, не скажи он сейчас, прямо сейчас.

      Он хочет. Это нормально — хотеть этого.

      Аякс изучает его лицо, уголок его рта подергивается.

— Ох? Точно? Ты говоришь немного неуверенно. — Помолчи. — Беннет гладит его по щеке, пропускает рыжие волосы сквозь пальцы. Прикосновения разрешены. Желать, нуждаться, обладать. Мужчина в своей постели прекрасен, взъерошенный после сна, теплый и принадлежащий ему. Даже в своих самых смелых мечтах он никогда не представлял, что кто-то вроде Аякса когда-нибудь посмотрит на него так. Сердце сжимается в груди, он колеблется не более секунды, прежде чем наклониться и нежно поцеловать его в губы. — Пожалуйста? — Только если ты хочешь. — улыбка, которая следует за этим, скорее ощущаемая, чем видимая, она вызывает у Беннета головокружение. — Я хочу, — говорит он уже более уверенно, чем в чем-либо другом. Очевидно, это правильный ответ, потому что Аякс скользит все ближе, еще ближе.

Есть много способов желать. До завтрака он насчитывает не менее дюжины.

***

— Он что? — Кэйя с трудом выдыхает дым, быстро машет рукой, чтобы разогнать его в сторону открытого окна. Кашляя, он вкладывает косяк в руку Беннетта, чтобы тот мог хорошенько ударить его в грудь.       Беннет наклоняется вперед, упираясь локтями в колени, и делает долгую затяжку. В отличие от Кэйи он редко кашляет несмотря на то, что регулярно курит гораздо меньше травки. — Ты такой слабак. — Я в шоке. — с сильным финальным кашлем Кэйя с покрасневшим лицом падает обратно на подушки. — Скажи ещё раз. Только на этот раз медленно, потому что ты явно шутишь надо мной. Итак, он начинает снова, пытаясь подавить растущую тревогу в своем нутре. — Ладно. Я сходил с ума, и я просто хотел, чтобы он трахнул меня, верно? Люблю забывать о всяких вещах. — Верно. Конечно. — Кэйя постукивает себя по нижней губе, едва моргая, наблюдая за происходящим широко раскрытыми, налитыми кровью глазами. Это настолько нервирует, что Беннет пинает его в колено. — Ой! — Перестань пялиться на меня. В любом случае, когда он говорит мне, что у него дела на работе, я начинаю волноваться ещё больше и… Просто убегаю оттуда. — Ты должен был прийти. Мог бы посмотреть турнир вместе со мной. — Кэйя иногда такой хороший друг, что у Беннета болит сердце от того, как сильно он его любит. Ему даже не нужно было говорить, что было вчера, почему он был расстроен, ничего об этом. Кэйя сам всё понимал.       Как жаль, что они попросту несовместимы. Не то чтобы Беннет никогда не рассматривал Кэйю как вариант в моменты отчаяния, но некоторые границы попросту не следует пересекать. Сейчас он кладет руку на ногу Кэйи и похлопывает по ней. — В общем, я возвращаюсь, а он, блядь, не работает, он играет в видеоигры. — когда Кэйя открывает рот, Беннет поднимает руку. — Дай мне закончить. Я зол, но я устал, и мне не хочется с этим мириться, я просто хотел, чтобы меня трахнули, ладно? Поэтому я зашел и взял то, чего хотел. И он позволил мне, даже перестал играть в те глупые игры, чтобы сосредоточиться. Напористый и в то же время странный. Секси, не просто секси, а… Типа, вуф.       Кэйя согласно кивает. — Вуф. — И он говорил мне, что любит меня. Наверное, раз сто. И сегодня утром он тоже сказал это. И даже когда он высадил меня, он будто не может перестать повторять это теперь, когда начал. — покраснев, Беннет прикусил губу, пытаясь сдержать улыбку. К сожалению, из-за того, что он под кайфом, это невероятно сложно, и он невольно хихикает. — Не знаю. Видимо, я ему верю? — Но в этом вся странность! У него слишком ранний кризис, чтобы заниматься подобной херней! — Кэйя выхватывает косяк обратно, чтобы попробовать ещё раз, умудряясь удержать его в этот раз, не взорвавшись облаком. Струя, которую он выдувает из своих губ, завораживает тем, как вьется, растекается в воздухе. — Либо у тебя волшебная задница — и я это видел, Бен, извини, — либо с ним что-то не так. — А что, если это не так? — долгое молчание действует на нервы, и он решительно отводит взгляд. — …Что, если.       С усталым вздохом Кэйя обнимает Беннета за плечи. Это не тот комфорт, каким он должен быть. — Смотри, — вздыхает он, сталкивая их головы по бокам друг от друга. — Если это не так, если он действительно имеет в виду любовь, тогда это чертовски здорово, верно? Типа… Чувак, я знаю, ты чувствуешь себя очень одиноким и всё такое, и он в самом деле был чертовски хорош для тебя, верно?       Беннет слабо кивает, уставившись на свои колени. — Мгм. — Так что все будет хорошо. Если он любит тебя, то вы трахаетесь, верно? Ты и сам знаешь. Прекрасно. — разговоры Кэйи под кайфом не всегда красноречивы, но Беннет понимает их суть. — Я просто думаю, что хорошо, что он сказал это, когда ты поймал его на лжи. Тебе следует расспросить его об этом.       Потирая лицо руками, Беннет выдыхает. — Я знаю. Знаю, хорошо? Но это не… Не в первый раз? Он сказал своей маме, что мы соседи по комнате, а потом это. Ладно, типа, ладно, я понимаю насчет его мамы, но это все равно ложь, понимаешь? И эм, не знаю, почему это меня пугает. — Скорее всего, ничего особенного. — слегка подтолкнув Беннета, Кэйя наклоняется и целует его в щеку. — Давай. Просто спроси его. Может быть, его встреча была отменена, м? Очевидно, его больше интересовал ты, нежели игра? — Вроде как. — и всё же это казалось не совсем правильным. Вначале Аякс снял бы наушники, но он продолжал игру. Почему? Даже если он кооперировался с друзьями, обычно Аякс достаточно внимателен, чтобы сразу же отказаться от всего и переключиться на Беннета.       Беннет признает, что ведёт себя нелепо и навязчиво, даже по-собственнически. Он должен быть в восторге, даже не зависая у Кэйи, а валяясь в постели с Аяксом утром, проводя его в объятиях друг друга. Соблазн вызвать такси, чтобы поехать домой, очень велик; его просьба подвезти к Кэйе не встретила никаких возражений, лишь игривую улыбку и кивок. Запечатленные моменты, проведенные вместе в машине, все эти жаркие поцелуи и переплетенные пальцы, от которых было трудно оторваться, но оказаться на месте Кэйи — все равно, что принять холодный душ.

Если что-то кажется хорошим, чтобы быть правдой, то, вероятно, так оно и есть.

— Хэй. эй-эй — никаких бэд трипов. Давай. — руки Кэйи хватают его за плечи и слегка встряхивают. — Забудь об этом. Я сглупил. Давай поговорим о чем-нибудь другом, например. Да о чём угодно.       Беннет едва слышит слова, когда Кэйя начинает, без сомнения, захватывающий рассказ о турнире, который он наблюдал вчера. Как бы он ни обожал Кэйю и ни пытался проявлять интерес к его увлечениям и работе, всё это немного выше его понимания. До несчастного случая его родители никогда не позволяли ему иметь собственное игровое оборудование, поэтому ему пришлось учиться всему у Кэйи. Теперь он едва ли может надеяться идти в ногу.       Звучит так, как будто это уже обыденность — Кэйя тратит не менее пяти минут на то, чтобы бушевать по поводу своего бывшего партнера по кооперативу, в которого когда-то был влюблен, а теперь тот стал гомофобом. Он так часто высказывает это раздражение, что Беннету кажется, он, вероятно, может столкнуться с подобной ситуацией. Чайльд то, Чайльд сё — если Беннет когда-нибудь встретит этого чувака, он набьет ему морду за то, что он сказал, когда Кэйя был в уязвимом положении. Как бы он ни притворялся, что это не так, Кэйя был в шоке от случившегося. Каждый день Беннет благодарен за то, что никто никогда так не злоупотреблял его доверием.       Честно говоря, он думает, что Кэйя все еще сокрушен, несмотря на все обзывательства, споры и разрушенную дружбу. Он слишком яро протестует или что-то в этом роде. — Итак, ты знаешь. Я был очень зол за него, но это уже не имеет значения, Чайльд расслабился, потому что они выиграли и собираются пройти в финал. Но это чертовски неловко, верно? Как бы… Я знаю, что у их команды есть какое-то сраное спонсорство, связанное с игрой, а у нас нет никаких подобных предложений, но, если бы мы выиграли, мы бы начали привлекать столько внимания.       Беннет моргает. — Подожди, что? — Это просто странно, понимаешь? Как бы… Мы держим всё в секрете, но соревноваться с моим типа-парнем — это херово. Я знал, что мне следовало подождать с вопросом, пока одного из нас не выкинут из игры.       Тот факт, что всё это пролетает мимо ушей Беннета, заставляет его чувствовать себя первоклассным мудаком. Кэйя всегда рядом с ним; а он даже не знает, о чём тот, черт возьми, говорит. Ломая голову, он припоминает: «С тех пор я начал превращаться в натурала», это последнее, что он слышал, он уверен. Его рассеянный взгляд не ускользает и от Кэйи, который беспомощно улыбается ему и гладит по макушке. — Ты милый, когда выглядишь так растерянно. В любом случае, хочешь посмотреть фото? Он действительно хочет. Кивнув, Беннет наклоняется, чтобы посмотреть в телефон Кэйи, приподнимая брови при виде фотографии этого предполагаемого типа-парня. Рыжие волосы, задумчивая, смущенная улыбка. — Милый. Вы встречались с ним? Он где-то здесь?       Качая головой, Кэйя пролистывает ещё несколько фотографий. — Не совсем. Он здесь, да; вся их команда в городе, но я никогда не встречался ни с кем из них лично. Это… Не то чтобы я не хотел с ним встретиться, я просто вроде как жду финала? Раз уж мы оба собираемся там быть? И мы можем встретиться после того, как он надерет мне задницу. — Романтично, — бормочет Беннет, отрывая свое внимание от фотографий к лицу Кэйи. — Его кризис протекает так же плохо, как у Аякса?       Пожатие плеч Кэйи говорит ему, что да, вероятно, так оно и есть. С ворчанием Беннет наклоняется к нему. — Гребаные натуралы. — Гребаные натуралы.       Три часа пьяного хихиканья и две пиццы спустя Беннет садится в машину Аякса и не может сдержать улыбки. По крайней мере, его натурал объявил, что влюблен. Это кажется правдой, несмотря на все, что сказал Кэйя, не обращая внимания на вопросы, нависающие над головой Беннета. Он поднимает руку Аякса и целует костяшки пальцев, купаясь в их общем сиянии.       Они могут поговорить об этом позже. Сейчас он хочет ощутить это. Дорожить моментом.       Потому что у всего, как он знает, есть срок годности.

***

      Интересно, у всех ли также?

      Это больше, чем секс, больше, чем держаться за руки в машине, даже больше, чем взгляд Беннета, когда он сосредоточен на нём, и в результате его живот скручивает. Конечно, каждый раз, когда он понимает, что он единственный объект привязанности Беннета, он весь распаляется. И да, всякий раз, что бы они ни делал, он привлекает все внимание Аякса.       Это гораздо больше, чем это. Такое случается почти с каждым, кого он находит привлекательным кого-то, и этот кто-то уделяет ему внимание. Эти и другие вещи, на которых он ловит себя, такие новые, кажутся такими чуждыми и одновременно такими естественными.       Смотреть, как Беннет спит, небрежно прикасаться друг к другу, как будто их притягивает магнит, на самом деле слушать, что он говорит, желать его, даже когда они одеты, — это продолжается уже несколько месяцев. Так почему же он до сих пор не замечал, что делает это? Они встречались до того, как все это случилось, спали вместе во всех смыслах этого слова, всё такое.       Как бы то ни было, он не может заткнуться по этому поводу. Как какой-то сумасшедший чудак, он позволяет словам слетать с его губ по мере того, как они приходят. «Я люблю тебя», и «Я хочу, чтобы ты все время был рядом со мной», и прочее дерьмо, которое когда-то давно заставило бы его сбежать к чертовой матери. Теперь ему до боли хочется услышать подобное в ответ.       Но он не будет торопить события. Он понимает это. На следующий день после турнира он провел кое-какие исследования не только о том, как работает любовь, но и о том, как потеря семьи в результате травмирующего события может повлиять на кого-то. Что бы ни понадобилось Беннету, чтобы чувствовать себя в безопасности, Аякс всегда рядом. Вспоминая месяцы их совместной жизни, он припоминает изрядную долю самоуничижения и понимает ситуацию немного лучше.       Он так думает. Он надеется.       Если Беннет думает, что ему не повезло, то его дело — заставить его понять, что он совсем не такой. Сотни раз он пытается сформулировать то, что хочет сказать в своей голове — «Я думаю, ты мой талисман на удачу» или «Всё в моей жизни становится лучше, когда мы проживаем это вместе», — но это просто выходит в виде тихих заявлений на ухо Беннету. «Я люблю тебя» должно нести всё это в себе. Он полагает, что это так, надеется, что смысл, стоящий за словами, ясен.       Он не чувствует себя глупо из-за этого. Зачем ему это? Интернет дает фанатикам много поводов (и, чёрт возьми, он участвовал во множестве случаев), но чего они не говорят, так это того, насколько хорошо быть влюбленным. Еда вкуснее, игры веселее, даже другие люди немного терпимее. Трудные вещи менее устрашающи. Горы снова превращаются в кротовые норки.       Худшее из всех побуждений — это то, которое побуждает его рассказать об этом своим родителям. Сначала ему нужно дать Беннету должное пространство, дождаться взаимности… Но это нормально. Это не похоже на томительное ожидание. Это похоже на танец, взявшись за руки, с такими легкими ногами, что он может поклясться, он ступает по воздуху.       Возможно, любовь чувствовалась бы по-другому, если бы Беннет встретил его с презрением или каким-либо намеком на дискомфорт. Наоборот, его улыбка могла бы осветить целый городской квартал. Смеясь, он прижимается лицом к груди Аякса или придвигается ближе, становясь серьезным и напряженным, и просит внимания так, как умеет только он. Они целуются. Они трахаются. Каждое мгновение свободного времени, проведенного вместе, откладывается в его груди, пока он не наполнится до отказа.

Вот почему он должен сказать Беннету правду.

Он не хочет, но должен.

      Аякс никогда не рассчитывал, что их соглашение продлится дольше, чем время, необходимое для заживления руки, так что по мере того, как лето переходит в осень, срок годности его обложки быстро приближается. ‘Семья’, за домом которой он «присматривает», должна вернуться в любое время.       При первой же возможности он струсит. Свернувшись калачиком на диване, играя в кооперативную ферму в Стардью, они в разгаре уборки сена, когда Беннет выпрямляется и целует его в плечо. — ЭйДжей? — его тон, слишком серьезный, сразу привлекает внимание Аякса, поэтому он смотрит на него сверху вниз. — Могу я спросить тебя кое о чем? — Что угодно. — к его ужасу, Беннет кладет свой контроллер и садится ему на колени, слегка обхватив руками шею. Чёрт, что я наделал? Положив руки на бедра Беннета, он наблюдает, как тот борется с тем, что хочет сказать. — …Ладно, эм. Люди, которые здесь живут — они скоро вернутся, и… Что тогда? — щеки пылают румянцем, он ерзает, явно смущенный. — Я имею в виду, у тебя, наверное, есть квартира или… что-то в этом роде. Я не… Если нужно… — Нет, нет-нет-нет, тебе не нужно ничего делать. Всё в порядке, всё круто. — это его шанс. Скажи ему, что это твоё место. Скажи ему правду, потому что ты любишь его. Скажи ему. — Куда бы я ни пошел, ты ведь тоже пойдешь. Если ты захочешь, я имею в виду.

Упущение технически не является ложью, верно?

Беннет немного оседает в его объятиях, напряжение покидает его, и он затягивает петлю из объятий. — Хочу, — прошептал не более чем в дюйме от его рта. — Не знаю, смогу ли я спать без тебя. — Тебе не обязательно это выяснять.       И это всё, что касается обсуждения — и любого разговора в целом в течение следующего получаса.       Во второй раз он действительно лжёт, нагло, и ни одно жюри присяжных не осудит его за это.       Он отлично провел день, тренируясь и стримя, пока дом был в его полном распоряжении. Сначала была тренировка: команда усердно играла вместе в течение двух часов без публичной трансляции. Они ужесточили стратегии, обсудили стили игры своих оппонентов и, по общему признанию, просто поиграли вместе некоторое время для развлечения. Он любит свою команду, считает, что они самые крутые в округе, но они также самые близкие ему друзья.       Затем он сыграл несколько раундов на всеобщее обозрение, в кои-то веки улыбаясь и оживляясь перед камерой. Его фанатская база обезумела в чате, модераторы изо всех сил старались не отставать, но поддерживали атмосферу лёгкости и счастья. Посыпались донаты и подписки. Даже не имело значения, проиграл ли он, потому что было весело.       В ту минуту, когда Беннет входит в комнату, Аякс набрасывается на него, пробуя мед на языке и практически швыряя его в спальню. Он даже не хочет наклонять его; нет, как только они раздеваются, он заползает на Беннета и целует его, пока тот не становится таким твердым, что не в силах думать. По крайней мере, не он единственный.       Прерывистый вздох вырывается из груди Беннета, когда они прижимаются друг к другу, потные и горячие под простынями. Ноги обвиваются вокруг его талии, содрогаясь, и Аякс прижимается ртом к уху Беннета. — Ты хороший мальчик, не так ли? — О-ох, — тяжелый глоток. — Я буду кем пожелаешь. И боги, если это не заставит его кончить на этот симпатичный плоский животик ровно за пять секунд. Беннет ухмыляется и сопит ему в ухо, не прекращая сладко покачивать бедрами. — Ты хороший мальчик, не так ли, ЭйДжей? — Что? Следующее, что он помнит, — он лежит на спине, сверхчувствительный и извивающийся, когда Беннет скачет на нём так, как будто он думал об этом весь день. Это не жестко и быстро, а глубоко и медленно, и, черт возьми, он сейчас умрет. — Ты так добр ко мне. Так, так хорошо. Давай, трахни меня сильнее. Это всё, что он может сделать, чтобы удержаться, каждое движение бёдер Беннета заставляет его вскрикивать. Рука в его волосах приподнимает его подбородок, наклоняет вверх. — Ты так заставишь меня кончить. Это звучит не столько как предупреждение, сколько как угроза, и глаза Аякса закатываются, когда Беннет расставляет ноги и трахает себя, задыхаясь и воя. Да, Аякс определенно влюблён. Дергаясь с каждым толчком, он отпускает простыни, чтобы схватить его, подталкивать, пока его ногти не впиваются в кожу. Он кончает во второй раз, достаточно сильно, чтобы зазвенело в ушах, и горячие брызги семени на его груди — это последнее, что он замечает, прежде чем они падают вместе, чтобы перевести дыхание. Беннет не отстраняется, напротив, прижимается ртом к шее Аякса под его ухом и выдыхает: — Мне нравится, когда твоя сперма стекает по моим ногам.       Блядь. Он скулит в ответ, протягивая дрожащую руку, чтобы пощупать дело своих рук, собственнически засунуть в него два пальца. Ты никуда не пойдешь. Но все, на что у него хватает мозгов, это сказать: «Угу-ух».       Какое-то время они лежат вместе, не делая ничего, кроме дыхания и поцелуев, как будто они были в разлуке неделями, а не часами. Когда их тела и страсти достаточно остыли для красноречия, Беннет прикусывает губу. — Мм, ты мой любимый фаллоимитатор. — Спасибо, — фыркает Аякс, облизывая кончик носа. — Тогда ты моя любимая насадка на член. — Правда? — приподнявшись на локте, Беннет проводит пальцами по рыжему пушку на груди, довольно сияя. Никто не имеет права выглядеть таким чертовски съедобным. — Ты мне так нравишься, что я чувствую себя глупо. — По крайней мере, ты только чувствуешь себя глупо. Я на самом деле такой. — Он заправляет растрепанную прядь волос Беннету за ухо. — Ты выглядишь так, как будто у тебя в голове серьёзные мысли. Это опасно.       С кривой улыбкой Беннет встречается с ним взглядом, зрачки расширены, и всё в нем мягкое. Идеальный. — Я буду скучать по этому месту. Я имею в виду, я бы хотел… Ты знаешь. Решать с тобой квартирный вопрос? Как будто я в восторге от этого? Но это место кажется особенным, как дома.

Скажи ему. Ему будет всё равно. Посмотри на него, он обожает тебя, он хочет строить жизнь вместе с тобой, он…

— Дом — это то, чем ты его делаешь. Мы можем создать дом где угодно, да? — он наклоняется, целует Беннета прямо в эту неровную улыбку. — Я тоже взволнован. — потому что он был бы таким, если бы это было правдой. Он бы думал о мебели и о том, в каком районе они хотели бы жить, и взвешивал риск покраски стен арендуемой квартиры как нарушение условий аренды. — Не могу дождаться.

Тупица.

      За полторы недели до финала Аякс чувствует себя чертовски хорошо, даже несмотря на увеличенные часы тренировок «Фул Легаси». Это начинает сказываться на времени, которое они проводят вместе, но Беннет понимает, что тому нужно работать, и не хочет, чтобы его беспокоили, пока он это делает. Раньше, чем обычно, он скатывается с кровати и укладывает Беннета обратно, целуя его в лоб. — Спи спокойно, Банни. Я собираюсь поработать в офисе. — Ммкей. — Боги, он самое соблазнительное создание на планете с сонными зелеными глазами и той полуосознанной улыбкой, которая проникает прямо в сердце.

Как ему так чертовски повезло?

      В своем кабинете он закрывает дверь и устраивается в кресле, надев наушники. — Доброе утро, джентльмены. И джентельледи, — говорит он, нажимая кнопку «Начать трансляцию», но не на свой общедоступный канал, а на личный канал команды. — Пошел ты, Чайлд. — Рел ухмыляется, подперев подбородок рукой. Тем не менее, её тон добродушен.       Он поджимает губы. — Тебе бы это понравилось. — В твоих мечтах. Кроме того, я бы не хотела, чтобы твой маленький секрет вызывал ревность, не так ли? — она постукивает двумя пальцами по своей шее. — Её фамилия Гувер? Ты не можешь появиться на турнире в таком виде, так что отключись, ладно?       Он не рассказал им о Беннете. Конечно, он этого не сделал. На это есть несколько причин: они никогда не позволят ему смириться с тем, что он гей, это действительно не их дело, и последнее, что ему нужно, это чтобы Даркнайт рассказал об этом своему маленькому парню. Не то чтобы ДК что-то говорил об отношениях, но он всё ещё видит, как Абисс смотрит на него, если он достаточно усердно подумает об этом. Нет, нет, плохая идея. Это должно быть на его условиях. Должно быть контролируемо. — Сосредоточься на себе, ага? Пошли, мы теряем драгоценное время.       Они определенно играют в свою игру. Кажется почти несправедливым, как быстро они перебегают через несчастных игроков, выставленных против них. Использование альтернативных стратегий — особенно тех, которые, как известно, нравятся другим командам в финале, — это хороший способ проникнуть в их головы.       Наступает момент, момент, когда он чувствует, что погружается в то свободное пространство, в которое попадает, когда это важнее всего. Это не совсем из—за проблемы, но команда синергистов — Рел и Спэйс, как всегда, идут в ногу, Даркнайт обладает той ошеломляющей интенсивностью, которая привлекла их внимание в первую очередь, когда они проиграли Абиссу, и даже в голосе Алкалми, обычно такого уравновешенного, слышится нотка волнения.       Это сработает. Они собираются выиграть. — Как там обстановка, Рел? Я направляюсь к тебе. — но он не получает ответа. — Рел. — но она смотрит на экран, подняв брови. — Э—э… Чайльд…       Он просматривает карту, сбитый с толку, когда его товарищи по команде, один за другим, останавливаются. Когда он вскидывает руки и смотрит на свой второй монитор, чтобы, по-видимому, сидеть там, как и все остальные, Спэйс неловко потирает затылок и отводит взгляд. Рел же просто указывает пальцем. — Позади тебя.       Его сердце практически останавливается, прежде чем он поворачивается. Беннет, одетый только в одну из своих фирменных толстовок, которую узнает любой, кто смотрит его трансляции больше недели, прижимает к руке окровавленную мочалку и просто смотрит на него. Аякс срывает с головы наушники и практически спотыкается о самого себя, спеша к нему. — Что ты сделал? — Эм, я… — Беннет неловко оглядывается через плечо; он может только предположить, что остальная команда пялится на них, как будто они в зоопарке.       Когда он не отвечает, Аякс осторожно снимает окровавленную тряпку с его руки и морщится, прежде чем снова прижать её. — Ладно, всё в порядке. Иди в ванную, я приду помочь.       От него не ускользает тот факт, что Беннет уходит так, словно комната в огне. Он делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, и возвращается к компьютеру, надевая наушники. — Мне нужно идти.       Голос Рел нежен. — Чайлд… — но он прекращает трансляцию прежде, чем кто—либо из них успевает сказать что-нибудь ещё. Сидя на краю ванны, Беннет смотрит вниз на свои руки, напряженные плечи. — Иди сюда, солнышко, — напевает Аякс, помогая ему подняться и подводя к раковине, чтобы они могли промыть порез и хорошенько рассмотреть его.       Беннет прячет лицо, морщась от потока воды. Несмотря на то, как много крови сочится из раны, на самом деле всё не так уж плохо, поэтому Аякс аккуратно очищает её и останавливает кровоток, прежде чем перевязать её. — Готовил? — Мм. — Беннет шмыгает носом, выражение его лица дрожащее и уязвимое, как это часто бывает перед тем, как он заплачет. Аякс заканчивает завязывать марлю, затем крепко обнимает его. — Всё хорошо. Давай, позволь мне приготовить для тебя. — никаких возражений не последовало — вообще никаких разговоров, на самом деле, — поэтому он ведет Беннета на кухню, чтобы тот мог позаботиться об этом.       Они доходят до спальни, прежде чем Беннет останавливается и резко садится на кровать. — ЭйДжей, это, эм. Не было похоже, что ты работаешь.       Его собственное молчание обличительно, и он это знает. Вздохнув, он тоже садится на край кровати. Момент настал. Он буквально не может больше терпеть, не с Беннетом в таком виде. — Я работал. Я стример, так что… Это работа.       Беннет моргает и, нахмурившись, смотрит на него. — Подожди, что? — Да, я стримлю, и команда кое—что придумала, так что это то, что я собирался сделать, — он моргает, наблюдая, как Беннет переворачивается на спину и смеётся, прикрывая глаза рукой. — Что? — Почему ты просто не сказал мне об этом? Я думал… Я думал, ты морочишь мне голову, как… О, боги, в тот день, когда я… Ты работал? — Да, я… — но это бесполезно, потому что смех Беннета сладок и чист и так полон облегчения, что прогоняет тёмные тучи, нависающие прямо над полем зрения. — …Я имею в виду, это был неплохой день на работе.       Беннет хлопает себя по руке здоровой, широко улыбаясь. О, спасибо, блядь. — Хороший день на работе — ты извращенец, ЭйДжей. Я думал, ты просто играешь со своими друзьями! Ты должен был остановить меня, о мои боги, мне так стыдно. — но, тем не менее, он полон радости.       Этого достаточно, чтобы позволить Аяксу облегчиться самому, опустив плечи. Улыбаясь, он наклоняется, чтобы взять одну из рук Беннета, переплетая пальцы, и лечь рядом с ним. — Нет. Я был нужен тебе. — Да. — с глубоким вздохом Беннет задумчиво смотрит на него. — Я только что зашел на ваш стрим без штанов. — Мы заметили. — он качает головой. — Всё в порядке, это была просто команда. Я был не на публике, так что это не наведёт шуму или что-то в этом роде.       Беннет фыркает, сжимая его руку. — Шуму, да? Что, у тебя есть подписчики? Кэйя всегда жалуется на рост аудитории и прочее дерьмо. Какой у тебя, типа, средний показатель?       Аякс пожимает плечами. — Зависит от того, что происходит. Например, знаешь, иногда у меня будет больше, чем у других, в зависимости от того, во что я играю или с кем я играю. Но вроде бы в любой момент времени ничего особенного? Наверное, сто двадцать? Может быть, двадцать пять. На самом деле я не обращаю внимания. — Сто двадцать человек?       Чёрт возьми. Щеки пылают, Аякс качает головой. — О, эм. Нет, как бы… Тысяча. — Тысяча чело… — Сто двадцать тысяч. Плюс-минус.       На мгновение ни один из них ничего не говорит. Беннет хмурит брови и полусиживает, приоткрывая губы. Он смачивает их быстрым движением языка. — Ой, вау, эм, вау. Я мало что знаю обо всем этом, но мне нравится… Это очень много. — Это очень много. — качая головой, он делает все возможное, чтобы отмахнуться. — Всё в норме, я имею в виду, мне это нравится и всё такое. Я просто стараюсь не думать об этом, если мне не нужно, когда я не занят работой, имеет ли это смысл? Мне, ну, нравилось, что ты ничего об этом не знал.              Беннет садится слишком быстро, прикусывая губу. — Подожди, подожди. Ты, типа, знаменит? — когда Аякс съеживается, его глаза расширяются. — Так и есть. ЭйДжей, какого хрена? — ещё один удар по плечу, нежный. — Какой у тебя ник геймера? Ну же. Теперь я просто обязан знать.       В момент истины у Аякса есть одно утешение: по крайней мере, Беннет ничего не знает о стримерах, так что это ни хрена не значит. Он покажет ему несколько статей, пусть посмотрит, и в этом не будет ничего особенного. Беннет не кажется сердитым; во всяком случае, он выглядит более чем удивлённым, всё ещё улыбаясь и подталкивая его. — Я ношу никнейм Чайльд. И поскольку я говорю честно — это мой дом. Я просто не… хотел… Он видит момент, когда в глазах Беннета меркнет свет. Эта милая улыбка исчезает, его лицо становится серым, а руки отдергиваются назад. — Чайльд? Ты, блядь, издеваешься надо мной, Чайльд?

И вот так Аякс чувствует, что мир перестает вращаться.