17. ближайшие планы
13 марта 2022 г., 04:16
***
Чанель уже несколько дней старается вникнуть в специфику работы главврача клиники. Совещания проведены, заместители назначены, процесс отлажен — всё гладко. Но вот с документами всё шершаво и постоянно буксует. И главная пробуксовка случилась, когда он, просматривая все-все подряд папки на рабочем компьютере Съерра, не смог открыть небольшую по весу папочку со скромным названием «Il mio". Как тут не заинтересоваться? Но она ни в какую не открывалась — ни по-хорошему, ни по-плохому. Остальная документация была вполне читабельна и понятна Чанелю. Он работал в клинике восемь лет, знал всё изнутри. Поэтому он понимал, что с недельку ему тут необходимо будет дневать и ночевать — а потом всё пойдёт своим чередом. Но уже три раза в данных была сноска на «Il mio» — и упс, опять никаких открытых дверей. Что-то надо с этим делать. Например, его дорогой Тэхён в своих документах и договорах был прозрачен, как льдинка, но в предпоследнем пункте договора о предоставлении услуг маленькая сноска — и опять стрелка в сторону «Il mio». Так… А у остальных мемберов? Чанель проверяет папку с простым словом HIBE: стандартные бланки, стандартный набор обязанностей сторон, только вот в некоторых договорах, в том числе у пяти интересантов эта зудящая занозка — Il mio! Тут нужно быть бесчувственным бревном, чтоб не почуять неладное. Слава богу, с Тэхёном сейчас всё в порядке — почти не зовёт Имма. Зато он не выпускает из своих рук Чонгука — постоянно их пальцы переплетены, всё время ласкают друг друга: и на прогулке, и в спортзале, и в ресторане. А уж когда заходишь к ним в палату, тогда вообще картинка их так называемой встречи встаёт как наяву. Как можно настолько хотеть друг друга? Волшебство — не иначе.***
Это требовалось переварить. Столько потрясений за один вечер! Но, может, и хорошо — голова занята чудесами, которые на неё свалились вечером. Деми до сих пор не отвечает, что не впервые, поэтому она сразу с головой уходит в работу. …Когда первые несколько волн потрясения и последующих самооткачиваний остались позади, Дори смогла, наконец, прислушаться к словам Намджуна («Блять! Неужели это на самом деле он?!») и начать понемногу понимать, в каком деле им надо «немного помочь», как сказал Мочи-Чимин. Шуга вёл себя прилично, так же как и Сокджин с Намджуном. Но очень мешало сосредоточиться то, что у Чимы действительно потрясающе красивая наихитрейшая улыбка, а совершенно бессовестно пожиравший её глазами Хосок приводил в предоргазменное состояние. Тяжело, блин, вникать в суть дела! В конце концов она уяснила главное: мемберам нужно получить тексты документов, связанных с их обязанностями перед Хайбом — это раз, и с их согласием на обслуживание в клинике «Кья-Съерр» — это два. Остальное — как пойдёт. Но эти два направления в приоритете. Судя по тому влиянию в мире шоу-бизнеса, которое, как вершина айсберга, видна каждому хоть немного интересующемуся поп-музыкой человеку, в этой корпорации почти неподъёмные заслоны. Почти. Значит, надежда на вскрытие их секретов есть. Но для разминки нужно начать с массивов клиники омоложения. В квартире Дори первым делом приводит себя в домашнее состояние: расслабить узел волос, смыть макияж, переодеться в уютные рваные джинсы и короткий топ — он так доверчиво открывает её тату вдоль всего позвоночника. Вот так удобно нужно работать: она подключает свой специально подготовленный планшет к стационарному компьютеру, генерирует регистрационные данные — ха-ха, мы из России, хороший знак! — и вставляет в ухо наушник. Без музыки она работать не может. Погружение — в музыку и в двоичные коды… Поехали! Она не замечает часов и часов, которые проводит в джунглях чужих компьютерных сетей, систем, подсистем, в базах, кодах и паролях. Это похоже на увлекательный детектив, несильно запутанный, но очень добротно сконструированный — с каждой строкой всё яснее и яснее картинка, которая поначалу казалась калейдоскопом с изменчивыми обломками неизвестных узоров. Главное — погрузиться. Она знает это состояние сосредоточенности, в котором ей работается лучше всего. Так. Что за «Il mio» — ах, как загадочно! Для тебя, говоришь? Давай померяемся членами. Засекай время, как скоро твоё «для тебя» станет и для меня тоже. И кто этот «ты» — вообще неважно: Дори знает, что она сильнее. Оправданной самоуверенности она может кому-нибудь одолжить — и ей останется с лихвой. Восемь минут. Всего восемь минут — и Дори уже бегло просматривает содержимое папки. И стоило её так громко называть? Ничего интересного. Копируем. Дори трёт уставшие глаза и, наконец, может с удовлетворением отметить — первый этаж взят. Вся база документов «Кья-Съерр» у неё как на ладони. Связь с ВТ5 договорились держать через личку гейм-чата, то есть через Чимина. Позывной «Мочи», надо же… 04:12 tasha: клинику взяла, она сдалась почти без единого выстрела:) И даже не дожидаясь ответа, отключает телефон и снимает одежду — пора поспать. Дори крепко спит и не слышит, как бесшумным призраком Демьен проскальзывает в дом — это важная часть его исключительных умений, которые нелишне и на любимой женщине отработать, тем более, что ему нравится видеть, как она пугается. Он удовлетворён своей долгой охотой. Всё сделал чисто. Теперь только тело очистить — и под тёплый бок своей красотки. Он не спал почти двадцать девять часов. Деми всё так же незаметно для спящей Дори оказывается возле её кровати и целует между голых лопаток, с удовольствием собственника оглаживая её тело вдоль, в глубину под мягкое одеяло: — Привет, сестричка, — шепчет он и забирается к ней, удовлетворённо слушая протяжный вздох своего самого родного человека в этом мире.***
— Тэ? — тихо мурчит в ухо. — М-м? — Ты бы мог не все руки и ноги на меня складывать, а только что-то избранное? Ты не маленький уже, тяжёлый, — ну действительно, весь сложился на Чонгука. Во-первых — тяжело, во-вторых — жарко. Тэхён убрал одну руку, зато второй покрепче обвил талию своего мужчины. Наверное, даже не проснулся. Вообще, у него интересные отношения со сном и со сновидениями — лучше не закапываться в эти дебри. Сегодня, на третьи сутки после оживления Ви, Чон уже спал почти нормально, не просыпаясь от каждого движения любимого — а вдруг опять какой-нибудь кошмар смотрит? Но всё было в порядке: Тэхён ворочался, чмокал губами, сопел и что-то бормотал, ничего не видел из-под полуоткрытых глаз — норма. И Чон умиротворённо засыпал на какое-то время, пока Тэ опять не завозится и не уткнётся носом куда-нибудь ему в сгиб локтя. И так всю ночь. Но эта охрана была Чонгуку не в тягость, ведь его Ви такой приёбнутый и во сне, и в бодрствовании — ничего необычного. Но Гук уже выспался. Надо немного потерпеть, и Тэ тоже проснётся. Так радостно предвкушать, что сегодня после обеда за ними придёт машина и отвезёт, наконец, домой! Вчера Вигуки созвонились со всеми остальными и рапортовали, что главврач готов их отпустить. Ведь ура? Парни обещали устроить им вечеринку по поводу. Джин, как официант, записал все заказы мемберов. Вот недаром его рестораны работают как хорошо смазанный механизм, ведь их хозяин даже без непосредственного присутствия даёт такие кулинарные вайбы, что они передаются на расстояние. Но это метафизика, как говорит Намджун. — Тэ? — М-м-м-м… — Мы сегодня едем домой. Давай уже проснёмся и пойдём позавтракаем, а? — Не хочу завтракать, хочу минет, — не надо покупаться на этот слишком сонный голос, потому что как только Чонгук принимает ставку, то разворачивается на спину и командует: — Давай. И ведь даёт! Тэхён просыпается, наслаждаясь вкусом утренней эрекциии Чонгука. Доброе, очень доброе утро…***
— Чанель, аньон! Мы после завтрака зайдём к тебе? — удовлетворённый собой и удовлетворивший Чонгука, Тэхён хочет подписать все документы и обсудить пару вопросов поскорее. — Конечно, Тэхён. Часам к одиннадцати секретарь подготовит документы. Как ты спал? — Очень хорошо, — эти неприкрыто сытые кошачьи интонации в голосе айдола даже через телефон заставляют доктора чуть покраснеть. Магнетизму и эротизму этого мужчины Имм никак не может противиться. Он этим наслаждается. Буквально последние часы… Пока Гук в душе, Тэ с удовольствием ещё поваляется по диагонали кровати. И только он разложился на животе подлиннее, так Гук уже и хлопнул дверью ванной, как обычно напевая что-то нежным голосом. — Знаешь, что я хочу больше всего сделать, когда вернусь домой? — не поворачивая головы, спрашивает Тэ брызгающегося Чона. — Есть парочка мыслей, но скорее всего всё совсем иначе, — улыбаясь, садится Гук поближе и ласкает спину и ягодицы Ви, — и что же? — Рисовать. Мне несколько раз во сне виделось очень красивое небо с птицами, которое словно ломается. Красиво и страшно. Я хочу это положить на холст, чтоб оно ушло из моего мозга. — А ты помнишь свои сны? — тихо спрашивает Чон, укладываясь рядом. — Не все, но некоторые очень отчётливо, — Тэ поворачивается к нему и ожидаемо укладывает ему на талию бедро. Гуку так очень удобно ласкать нежную кожу внутренней его поверхности. — Хочешь мне рассказать? — как бы спрашивает Гук, но как же его ласковые пальцы отвлекают Тэхёна, уже тихо постанывающего и думающего совершенно о другом. — Да-а, хочу, — бархатно отвечает Тэ и тянется за смазкой. Сегодня утром у него настроение а-ля пассив, поэтому Чонгук забирает тюбик и многозначительно щёлкает крышкой. — Я просто зверски голоден, — рычит Чон и резко разводит медовые колени в стороны, получая в ответ стонущее: — Съешь меня…***
— Ну, ни фига себе работоспособность! Она написала мне в четыре утра, прикинь? — сонный Чимин проверяет сообщения и новости. — Кто? — уже чистит зубы Юнги, разговаривая через проём ванной. — Таша. Написала, что клинику взяла без единого выстрела. Боец! — Странное имя у неё, словно неоконченное. Хотя ваши псевдо такие корявые бывают. Стой! А это ж и у неё, наверное, псевдо? Как её на самом деле зовут? — Хм… Точно. Мы ж там все обычно выворачиваемся, чтоб настоящего имени никто не знал. Мин шумно плюётся и брызгается: — Знаешь, при её работе она, скорее всего, не сильно рассказывает свою биографию с подлинными именами и фамилиями. Да? — Ну да… Странно как-то. Она красивая, умная, загадочная. — Ты чего это? — хмыкает Шуга. — Запал на девушку? У-у-у, вспомнил молодость? — А я и не забывал, что я бисексуален, — с вызовом зыркает глазами Пак, — я очень даже на девушек посматриваю, другое дело, что я тебя люблю. Но ведь посмотреть — не значит трахнуть? — Не значит, — соглашается Мин, — тем более, что она действительно красивая. «Какая ж красивая девушка, — сладко размышляет Хосок, — с такой умницей можно встретиться на нейтральной территории. Я ей наверняка понравился, вон как она вчера коленки сжимала, когда я к ней поближе подвигался, а уж краснела она и вовсе очаровательно. Только есть вариант, что краснела она из-за Чим-и… Этот убляд всех бы под себя положил...» — и всё в том же духе. Сокджин уже завозился с блинчиками — пахнет на весь дом. Тут, пожалуй, придётся обойтись без разминки, а сразу на кухню ринуться. Тем более, сегодня Вигуки возвращаются, надо все дела проработать до их приезда, а то потом будет не до того. Парни со смешными утренними умильными лицами и взъерошенными волосами выглядывают из комнат и, как осы на арбуз, слетаются на ароматы завтрака. — Доброе утро, мальчики, — даже оборачиваться не надо, чтобы различить разные шлёпающие походки мемберов, — подлётное время — семь минут. Нарежьте пока клубнику и бананы, — и Джин выставляет для них дуршлаг с уже вымытыми ягодами. — Чимин, ты тут сейчас самый младшенький, значит тебе и нарезать, — назначает дежурного по кухне Хосок. — А у меня новости, — пытается выкрутиться Чим, — если я буду резать, то всё забуду. — Склероз с шинковкой не связан, как мне всегда казалось, — замечает Нам и подвигает ягоды и бананы поближе к самому младшему. — Тогда и не скажу, — обижено чистит он банан и потешно дуется. — Да и пожалуйста, не говори, — готов сдать его предатель-Шуга, — ему уже написала Таша, что хакнула базу клиники. — Ничего себе скорость! — восхищается Хосок. — Какая интересная девушка! — Ой, да не старайся выглядеть приличным: видели мы вчера, как ты «интересничал» с этой интересной девушкой. И раздел, и разложил, и отлизал ей — и всё только глазами. Ты — умелец! — жестоко издевается Намджун. Чим прыскает, Шуга кривит губы в ухмылке. — А вы завидуйте молча, женатики хреновы, что я очень даже могу эту куколку поиметь! — становится в боевую стойку Хо. — Ну так и поимей, кто ж тебе запретит? А вот это больной вопрос. Он измучил BTS, пока они ещё были мальчиками, когда гормональные войны каждые полчаса, а то и чаще, брали в осаду их мозги и тела, не давая возможности выбросить белый флаг. И только жуткая усталость позволяла ненадолго отвлечься от ведущей мысли — они бешено хотели секса! Странно уже вспоминать, как они спасались… Ох, мука мучительная! И если раньше им запрещали обычные сексуальные отношения на стороне, чтобы они не отвлекались от построения карьеры, то сейчас проблема в другом — карьера построена ого-го какая, поэтому в каждой женщине или мужчине со стороны стафф подозревают вражеского лазутчика или, на худой конец, продажного журналиста-шантажиста. Вот и ебись, что называется, с этими трудноразрешимыми вопросами как хочешь, Чон Хосок. Потому что у остальных мемберов эти же вопросы удачно разрешились внутри группы. — У меня всё готово, а у вас? — Сокджин проверяет работу Чимина. — Отлично. Приступим, молодые люди. — Чим, ты что-то ответил Таше? — продолжает неоконченную линию разговора Намджун, красиво раскладывая на пышном блинчике цветок из бананов с клубничной сердцевинкой. Молча показывает Сокджину и получает тёплую улыбку. — Нет ещё, Шуге только успел сказать, а потом мы пошли на кухню. А что ей ответить? — советуется Чимин, одновременно затевая эротические игры перемазанными клубничным соком губами. Юнги нравится — он щурится довольным котом. — Ну-у, например, что она может нам передать результат. А мы хорошо покопаемся в текстах, — предлагает вариант Джун. — Ей не обязательно ехать к нам. Я могу с ней встретиться где-то в городе, — не сдаётся Хосок. — Можешь, не вопрос, — легко соглашается лидер, — только поезжай двумя машинами и встречайся с ней на подземной парковке, о’кей? — Да помню я, помню. Для защиты парней разработано несколько сценариев. Их не держат в клетке, но они и сами устают от назойливых папарацци. С парковки их дома ведёт несколько тоннелей, один из которых напрямую связан с парковкой под зданием Хайба, от которого можно уже двигаться дальше, пересев в другую машину с тонированными стёклами. И есть тоннели, радиально расходящиеся от основного выезда в разных направлениях. Шутка с двумя машинами — совсем детская. В одной машине только водитель, а во второй мемберы или их близкие. — Очень вкусно, — Джун чмокает в щёку кулинара, — спасибо, милый, — это тише сказано и поцелуй под ухом нежнее. Чим отвлекается, дописывая Таше-не-Таше: — Я ей написал, что мы сегодня готовы взять флешку и отдать деньги. Правильно? — морщит он лоб. — Да, ты настоящий разведчик, — необидно подкалывает Шуга. Мстительный Пак экстремально сексуально облизывает сочную разрезанную клубничку и с хлюпающим звуком втягивает её в рот, не отрывая взгляда от Мина. — Ва-а-ау… — поддаётся тот на провокацию. — А можно ещё раз? Можешь и бананчик засосать, а? — Хуй тебе, — жадничает Пак. — Тоже подойдёт, — ну не обведёшь ты этого грубияна-философа вокруг пальца! Чимин обречённо закатывает глаза — этим жестом он владеет лучше всех в группе. — Ну, она пока не в сети — спит, наверное, — мельком глянул «Мочи» в телефон. — Время пока терпит, — успокаивает его лидер. А Хосе бы уже, а не «время терпит»…***
— Привет, братик, — сонно улыбается Дори, привычно гладя безволосую плоскую грудь с татуировкой, что зеркально отражает её собственную: две змеи, глядящие друг другу в глаза, сплетающиеся длинными хвостами в спираль. Получается похоже на русскую букву «Ф». Только у девушки буква перевёрнута и по спине спускается ниже талии, расширяясь головами змей по ягодицам, а у Деми глаза гадов выше сосков, а хвосты заканчиваются на костистом лобке. Деми шутит, что их змеи смотрят в одну сторону только в позиции «шестьдесят девять». — Привет, сестричка, — целует он, приподняв в ладони, нежную грудь, — как у тебя дела? — В порядке. Волновалась о тебе. Ты-то как? — Тоже в порядке. — Тебе заплатили? — Да, всё хорошо. Брат с сестрой обнимаются крепко-крепко, в этих объятиях весь их мир — агрессивный, беспринципный — который они сохранили и усилили своей опасной любовью. — Я люблю тебя, Даша, — шепчет он. — И я тебя, Димка. Наверное, это два последних слова — их имена, которые они ещё помнят из потерянного языка своих предков.***
