18. не до конца
14 марта 2022 г., 04:26
***
— Всё готово? Давай меня уже отправим домой за плохое поведение, — улыбается Тэхён. И Чанель улыбается, поддерживая шутку такого дорогого для него клиента, но одновременно он старательно душит рвущиеся из груди слова и чувства. Нельзя, не нужно, нет… Он старается как можно ярче запомнить живые и непосредственные жесты и мимику Тэ, свет его глаз, нежность его кожи — это так важно, ведь это последняя их встреча. — Да-да, конечно, все документы готовы, внизу каждой страницы поставь свою подпись, когда прочитаешь, — Имм подвигает планшет с заполненными бланками к Киму. — А я никогда не читаю эту официальную писанину, пусть с ней наши адвокаты разбираются, если что. Крючкотворы и крючкочеи, — Тэ, не глядя, подмахивает страницы одну за другой. Первая, третья, седьмая, одиннадцатая… — Всё. Посмотришь? — Ну мне-то нужно проверять, я ж теперь главврач, — нарочито умно просматривает подписи Чанель, — кстати, Тэхён. А свой обычный договор об оказании услуг ты читал? — Тоже нет. А что? — в вопросе доктора что-то насторожило Тэхёна. — Да всё в порядке, просто… э-э-э… договора составлены давно и они только немного обновляются — буквально один абзац раз в пару лет, вот я и разбирался в них… Мало ли какие положения за эти годы надо было бы подправить, да? — Чанель? — Тэ уже точно уловил, что ему не показалось. Ведь если психолог не смог скрыть явный подводный смысл в своих словах, то значит предмет разговора его интересует очень сильно. — Что ты на самом деле хочешь спросить? Доктор действительно психолог. И то, как он использовал образ скрытой папки на компе Съерра, понадобилось лишь для того, чтоб задержать Тэхёна, чтобы увидеть на его лице больше эмоций, чтобы заметить эту потемневшую глубину в глазах. Имм подходит ближе к креслу Тэ и говорит доверительным голосом, наклоняясь так близко, что чувствует тонкий аромат кожи и волос айдола: — Дело в том, что я не смог открыть все папки в твоём деле. Одна из них ни в какую не открывается. А я хотел бы знать, что такого в моей клинике мне неизвестно. Это всё только игра в доверие: Имм понимает, что Киму тем более неизвестно содержимое папки. Но он так близко и напряжённо смотрит в тёмно-карие глаза, сладко борясь с желанием прикоснуться к нежной шее, что у него мутится в голове. — Нет, я не знаю об этом ничего, — наконец, выдыхает Ким прямо в лицо Чанелю — и тот пьёт опьяняющее дыхание. — Точно? — доктор совсем осмелел и кладёт ладонь на плечо Тэ. Перебор. Тэхён чётко скидывает его руку круговым изящным движением и закачивает почти холодно: — Если это неизвестно тебе, то мне и подавно — я ведь сказал, что не читаю документы. Доктор выпрямляется и делает шаг назад: — Ну что ж… Тогда я прощаюсь с тобой. Надеюсь, что ты снова придёшь к нам через год, — улыбается он официально, беззвучно скуля от тоски, прокручивая слова Чонгука: «Следующего раза не будет… Я всё сделаю…» — Спасибо за всё, Чанель, — в голосе Тэхёна мучительная мягкость и доброта. За всё? Дорогой мой человек, ты не знаешь, за что ты меня мог бы благодарить — Чонгук очень просил не говорить тебе о твоей смерти. Я ему дал слово. — Не за что, Тэхён, — удерживая последние минуты свой взгляд на Киме, отвечает Чанель, — прощай. Тэхён кланяется и выходит. Прощай и ты, Ким Тэхён. И тебе спасибо за всё.***
Чонгук дожидается в комнате отдыха для vip-посетителей, переписываясь в общем чате с мемберами: разговор идёт о том, что им сегодня надо обсудить кое-какие важные вопросы, поэтому вечеринка будет только для своих. Да уж, серьёзности в разговор Чонгук готов добавить… Ребята должны знать всё о произошедшем. Машина с секьюрити уже на парковке клиники. А Тэхён почему-то так долго подписывает бумаги. Эх, надо было с ним пойти, постоял бы немым укором у него за спиной — глядишь, быстрее бы подписи свои рисовал. Не успевает Чонгук как следует накрутить своё раздражение, как дверь тихо выдыхает и отъезжает, впускает Ви. И всё: Чон встаёт ему навстречу и хочет только вкус этого рта, только бархат этих скул. — Соскучился, — шепчет он в любимые губы. — Ну, прости, — Тэ целует его нежно и успокаивающе, ощутив лёгкое раздражение Гука, наслаждаясь его дыханием и мелодичным родным стоном, чувствуя любящие руки на своей талии и ягодицах. — Идём домой? — нехотя отрывается от поцелуя Чон. — Нам почти четыре часа ехать, там пробки. — Да, идём.***
Как только Таша ответила, что готова встретиться с парнями в течение ближайших пары часов, Хосок сразу забегал и засуетился: он, конечно, красавчик, но пределов его совершенству нет! Он быстро выбирает беспроигрышный вариант одежды, который сражает всех девушек наповал — классическая белоснежная рубашка, расстёгнутая и демонстрирующая несколько ниток невесомого, самого мелкого — как цепочка — жемчуга, укороченные узкие серые брюки со стальным отливом и массивные лаковые туфли на грубой подошве. Лёгкий макияж, парфюм, элегантные серебряные часы, пара неброских, но очень дорогих колец на тонких пальцах — ну ведь отпад! Никакой надежды, что девушка сможет устоять. Хоуп и сам в предвкушении, ожидая такого же от Таши — как может быть иначе?***
… — Да я ненадолго, Дим, только отдам флешку и заберу чек. — На предъявителя? — не нравится ему, что сестра встречалась с клиентами. А если?.. Не, лучше себя не накручивать. Она уже большая девочка, интуиция у неё что надо — гиперопека ей не нужна. Всё с ней будет в порядке. — А что ты им делала? — Хакнула клинику омоложения. Ничего интересного, кроме кучи документов. — Омоложения? Какую? Их много теперь. — «Кья-Съерр», это в Сити, — отзывается Даша, надевая короткое белое платье на бретелях — прямо на голое тело, тонированное кремом для автозагара — и повязывая на изящную шею полупрозрачный объёмный платок. Волосы очень быстро заплетает в косу и опускает её вдоль позвоночника. — Хм… Что-то не так с этой клиникой, детка, — задумчиво замечает брат, с удовольствием наблюдая эти женственные сборы, чуть поглаживая член через джинсы. — Ты что-то про это знаешь? — девушка выбирает между абсолютно прозрачными ботинками, в которых её хрупкие ножки выглядят трогательно и сексуально, и высокими белыми кедами с серебристой подошвой и такими же шнурками-цепочками. — Какие надеть? — просит она помощи брата. — Белые. А то твой клиент кончит и забудет дать тебе чек. И против света не становись, а то он даже флешку забудет забрать, — вопрос о том, что именно он знает про клинику, Деми тонко не заметил. — Ты бы меня трахнул на его месте? — Дори знает, что брат абсолютно не ревнивый. — Конечно, я ведь знаю, что под платьем ты голая, — голубые глаза провокатора смеются, — только скажи, чтоб в губы не целовал и засосы не ставил. — Хорошо, я быстро, — выпархивает Даша за дверь. Мысли о том, что его девочка сейчас встречается с богатым мужиком, а на ней почти невесомая защита тонкого платья, возбуждают его. Он не сомневается, что их связь намного крепче, чем все интриги и ни к чему не обязывающий секс по настроению где-то на стороне. Изредка. Это как путешествие: ты наслаждаешься недолго, любуешься и восторгаешься красотой чужих мест и местечек, но через некоторое время тебя безудержно тянет домой. И ты возвращаешься и вздыхаешь умиротворённо, наслаждаясь надёжным, родным постоянством. Он пробовал многих женщин, но с сестрой ему удобнее всего. Спускаясь, Дори получает сообщение: «Сектор G6, серебристый джип Leonel». Интересно, кого из мемберов прислали на встречу с ней? Хотелось бы, чтоб не проницательного Шугу, у них не заладилось. …Хосок сразу замечает вышедшую из лифта девушку и просто не может оторвать от неё глаз. Это какая-то запредельная сексуальность! Так нельзя с ним! Пока Таша проходит по освещённым продольными лучами секторам А, В, С и дальше по алфавиту, Хоби успевает заметить очень многое, но всё затмевает пронизывающая сквозь тонкое короткое платье её нагота!.. О не-е-ет… Она, конечно, европейка, но можно ли трахать девушку при первой личной встрече? А? Ведь если очень-очень хочется, то да? Хо чувствует, как его член размышляет ровно на ту же тему, только более определённо. Хосок откидывается в угол заднего сиденья, закидывая ногу на ногу — не стоит сразу указывать девушке на свою восторженную эрекцию. И считать ли хорошим знаком, что она одета в цвет его любимой машины и так рифмованно с его одеждой: белое и светлый металл? Незнакомый водитель открывает девушке заднюю дверцу, впуская в дорогой чёрный салон. Вау… — Привет, Хосок, — Дори совершенно искренне любуется открывшейся картиной: бело-серебристо-жемчужный Хо с платиновыми волосами выглядит как элегантное украшение, а на чёрной коже сиденья это катастрофически красиво. Она аккуратно садится на противоположный край салона и скромно складывает коленки. Открытые, гладкие и загорелые. — Привет, Таша, — хриплым недвусмысленным голосом выдавливает из себя Хоуп, — принесла? — Ну, конечно! Для чего я тогда к тебе бы пришла? — невозможно удержаться от флирта, Хо словно сам напрашивается на опасный лёд. — Мало ли, для чего бы ты ко мне пришла… — поддерживает мужчина, почти слыша хруст под своими лаковыми ботинками. Дори, не отрывая от Хоби зелёных глаз, скользит рукой по внутренней стороне голого бедра, по гладкой икре и звонко расстёгивает «молнию» высоких кедов, приподняв ногу. Во впадинке у щиколотки притаилась полупрозрачная оптическая флешка — маленький диск, легко присасывающийся к тёплой коже. Она с удовольствием впитывает в себя зашкаливающе горячий взгляд парня, который хочет её так громко, что она не удерживается и откидывается назад: — Возьми её сам, — говорит она бессовестным шёпотом. Беднягу Хосока аж мутит от запаха свежего женского тела, от осязаемого сексуального напряжения, которое транслирует он и явно заражает этим девушку. Он наклоняется вперёд и, опираясь одной рукой на сиденье прямо возле её голого бедра, просовывает тонкие пальцы второй руки в её обувь: сначала ласкает свод стопы, затем скользит по косточке к хрупкой щиколотке — вот она. Как жаль, что флешка спрятана так легко! Он бы с упоением поискал ещё… Хо отклеивает носитель и выпрямляется, отрывая взгляд от такой привлекательной туманной глубины, что вот-вот бы открылась, если бы он осмелился ещё совсем немного поднять её ножку. Даша тоже удивилась, почему он этого не сделал. Но это и привлекло её. Неужели этот сверхзнаменитый мужчина скромничает? Или так изящно играет? Но ей нравится. — Ты мне тоже хочешь что-то дать? — Дори невольно усмехается, вспомнив слова брата о том, что клиент забудет дать ей чек, если она встанет против света. — Ах, да, прости, я немного отвлёкся, — тоже усмехается Хосок, приходя в себя. Он достаёт настоящую бумажную чековую книжку из ниши в подлокотнике и серебряной тонкой ручкой ставит сумму с очень хорошим количеством нулей, заверяя подписью. Отрывает листок, пристально глядя в глаза красивой наёмнице, и кладёт чек в нагрудный карман: — Возьми его сама, — возвращает он, наконец, подачу. Хосок, ты не знаешь, с кем связался. Без сомнения, у этой красотки в разы больший опыт управления мужской сексуальностью. Девушка согласно усмехается, медленно ставит одно колено и руку на сиденье и, по-кошачьи прогнув спину, приближается к Хосоку. Ноги девушки раздвинуты и напряжены — о, сейчас бы Хо с удовольствием оказался позади неё! Её ладонь ложится на плечо мужчины, пальчики спускаются невесомыми шагами по ключице к карману, погружаются внутрь и, захватив чек, намеренно остро прижимают напряжённый сосок. Вот, наконец — первый несдержанный всхлип, который Хо не смог удержать. И это вызывает на лице девушки удовлетворённую улыбку. — Таша… — шепчет парень. — Да? — невыносимо невинным голосом отвечает она на его невысказанное, но понятное предложение продлить встречу. «То есть «нет», — верно понимает деликатный Хоби. — Мне пора, спасибо, май Хоуп! — она облизывает губы и открывает дверцу машины. И опять — только в обратном порядке — проходит она по лучам латинского алфавита, уже со спины демонстрируя Хосоку тело, которое он до одури теперь хочет. Хо опускает взгляд на то место, где недавно сидела девушка, и кладёт руку на чуть влажный тёплый след на чёрной коже. Теперь быстро домой и дрочить в душе, пока Вигуки не вернулись из клиники. А Даша, возбуждённая таким интригующим флиртом, как течная сука набрасывается на брата, который, видя бешенный блеск в глазах, сразу же подхватывает её на руки, сжимая ягодицы, легко открывшиеся из-под короткого платьица, и напористо вылизывает её ключицы…***
— Да-а-а-а! — здоровым громогласным рыком орёт Чонгук. — Я дома-а-а! Мамки! Я вернулся! Тэхён тоже вернулся, но не кричит, а счастливо улыбается — как же он давно не был дома! А сколько, кстати, его не было? Кажется, что полжизни. Две секунды — и со второго этажа низвергается, сопровождаемый воплями, грохотом дверей и топотом, водопад дружбы, любви, радостного гогота и счастливых улыбок. Парни готовы сжать этих двоих в объятьях, чтобы пустить из них сок — так крепко, так горячо, чтоб аж задохнулись! — А меня?! Меня забыли! — самым последним кубарем сваливается вниз Хосок — прямо из душа, весь мокрый, в облепивших его влажное тело шортах. — Ай, не брызгайся, Хоби, ты как пёс! — отмахиваются от его брызг мемберы. — Ну всё, всё, задушили, можно пускать их в дом, — перекрикивая шум и гам, почти вопит Сокджин, — хватит на пороге народ держать! Гук-и, иди ко мне, детка, я тебя от них защищу, — раскрывает он спасительные объятия, в которые с радостью устремляется макнэ, — Тэхёнчик, дорогой, ты тоже иди ко мне — мои плечи по-прежнему самые широкие, и тебе места хватит! Но с Тэхёном не так просто: на нём пандой повис Чимин и норовит расцеловать его в щёки, а Тэ в ответ старается увернуться. — Парни, пойдёмте наверх действительно, — призывает всех к порядку Намджун, — Джин-и там такие вкусности поставил — закачаетесь! Правильный сигнал — и вся толпа выбирает верное направление. — Руки! Руки помыть! — напутствует их высоким голосом Сокджин. Намджун берет его за руку и целует гибкие пальцы: — Идём, хозяюшка заботливая, — улыбается он, сверкая ямочками.***
— Ну рассказывайте, — располагает всех к беседе Нам, вытянув длинные ноги после прекрасного ужина. Хосок и Сокджин — главные блюстители порядка и любители чистоты — быстро убрали посуду и загрузили её в моечную машину. Остальные помогли расставить чай, пиво, кофе, воду — кому что нравится, тут их вкусы никак не сошлись, так что каждый выбирает себе сам, что попивать под разговор. — Дайте мне чуть передохнуть, хёны. Сначала вы расскажите, что у вас получилось? — Чонгук тоже разложил сильные ноги на подушках возле дивана Хосока, сев напротив Тэ, обнимающегося с Чимином, и внимательно отслеживает его настроение. Чонгук понимает, что сегодня у его любимого будет вечер открытий. Неприятных открытий — но этого не избежать. — У нас получилось, причём прямо сегодня. Да, Хоби? — отвечает Нам и очень хитро смотрит на Хо. — Так получилось хорошо, что он целый час душем что-то заглушал. Хо краснеет, а парни понятливо ржут. — О чём речь? — ведь Тэхён единственный, кто не знает о задумке парней, хотя он сам стал главным спонсором этой идеи. — Вишня, мы тут без тебя решили, что не хотим больше в клинике молодиться, — говорит Юнги. — Излагай правильно, Шуга, — придирается Хосок, — ты там и не молодился. Речь идёт о нас пятерых. Мы были так напуганы тем, что с тобой происходило! Вот и решили подумать и разузнать: а что будет, если мы перестанем омолаживаться? — А что такое со мной происходило, что вы испугались настолько? — внимательно наклоняет голову Тэ, поправляя одним пальцем чёлку. Намджун подбирает слова: — Ну-у, как бы тебе покороче сказать-то? Ты два раза просыпался не в себе… — Не понял. Насколько не в себе? — вот это поворот. Он и так всё время не в себе, судя по словам мемберов, а тут значит какой-то полнейший и тотальный пиздец, раз они так говорят. — Что я сделал? Я кого-то убил? — А между прочим, ты собирался, — вспоминает Джун с усмешкой, — ты напал на доктора Съерра, но тебя быстро скрутили. — Блять, — шепчет Вишня. — А потом ты проснулся в прошлом, — продолжает Шуга, — слышал бы ты, как Нам орал мне в трубку, когда он это понял. — Что?! — не верит Тэхён. — В каком прошлом? Что за шутки? Я в машину времени и в детстве-то не верил, не пиздите! — А тебе никто о машине времени не говорит, бро, — успокаивает его Юнги, только Тэ не успокаивается, — ты очнулся, но забыл взять с собой большой кусок жизни — ты доказывал, что тебе тридцать лет, а нихуя не пятьдесят. Да, а ещё ты удивлялся всяким новым для тебя вещам: телефоны-стекляшки, пневмо-двери там… — Ну, должен вам сказать, что Тэхёну в этом немного помогла одна дамочка, подсыпая ему запрещённое вещество, — вступает в рассказ Чонгук. — Какая? Кто?! — почти хором вскидываются все, в том числе и Тэ, который слышит, как трещит его мозг. — Риэль, его помощница. Она добавляла Тэхе чистый кофеин в еду, он от этого стал очень тревожным, не спал нихрена и боялся всех. Даже панические атаки были… И если бы не Чанель, она бы могла своё дело до конца довести. — До какого конца? — с ужасом шепчет Тэ. — До твоего конца, а было ли это у неё в планах — не знаю, — останавливает эту страшилку Намджун, — эту врачиху взяли по пути из Сеула — она хотела бежать, но её изловили и доставили к особистам. Сначала с ней поработали в клинике, потом у нас в Хайбе. Слышал я, что она как змея пыталась вывернуться, но всё-таки её вину доказали и очень быстро после суда отправили в тюрьму. — Риэль? — очень смутно припоминает Тэхён. — Я почти не помню её — что-то совсем смазанное. Ведь мой помощник Чанель, нет? — Да, его вернули к тебе, — помогает восстанавливать картину Чонгук, — но после того, как устранили Риэль. — Ох ты ж… — Тэхён поражён рассказами парней больше всех — а на деле-то они рассказывают ему о нём самом! — И так получилось, что тебе пришлось три раза гипнотизироваться. А это почти опасно, Вишня, — ласково гладит его Чим по спине, укладывая светлую голову на плечо друга. — В третий раз врачи решили, что с тобой буду я. Но ты не должен был знать об этом, чтоб не затеять какую-то порнуху, пока ты ещё сам собой не стал. Я очень старался тебя даже не поцеловать, — смущённо улыбается Чонгук, вспоминая тот сеанс и обнимаясь с подушкой. — Я в шоке, я просто в глубоком шоке, парни… — качает головой Тэ, понимая, что даже с его оригинальностью всё это — явный перебор. — А потом… — Чонгук сказал это таким надломленным голосом, что почему-то все затихли и посмотрели на него, — ...а потом ты умер, Тэ… — еле закончил макнэ и, закрыв лицо подушкой, глухо зарыдал, сильно вздрагивая плечами. Вот теперь в шоке все.***
