Cooking Haru

      — Всем привет и спасибо, что вы снова со мной и пришли на мой эфир, — Харучие улыбается заправляет за ухо длинноватую розовую прядку. — Я, честно сказать, сегодня особенно волнуюсь, потому что… — он привычным жестом сдергивает укрывающее продукты на столе полотенце, — сегодня мы будем печь чизкейк! Это моя первая в жизни попытка испечь вообще что-либо, поэтому если вдруг ничего не получится — попрошу не бить, — он усмехается, чуть нервно, и щурится, бросая взгляд на все прибавляющиеся комментарии.       mitsuya_takashi: Все получится, Хару! Мы в тебя верим!       рыбка_тайяки: я съем это, даже если что-то пойдет не так хд       bajifuyu: поддерживаю!       haitani_ran: Хару, все будет идеально!       Поддержка невероятно трогает и подбадривает, Харучие чувствует, как воодушевление вытесняет беспокойство, а дрожь в кончиках пальцев утихает.       — На самом деле, есть повод, чтобы испечь что-то вкусное именно в этот день — у моей младшей сестрички день рождения! И она обещала заглянуть в гости, поэтому я хочу порадовать ее.       waka_waka: с днем рождения, принцесса!       kawaragi_senju: Вака, ты меня уже сегодня раз сто поздравил!       waka_waka: и еще столько же поздравлю!       bajifuyu: это чтобы она поделилась с тобой пирогом, который испечет для нее Хару?       waka_waka: пффф, нет, это потому, что я ее люблю!       Пока все в чате желают командиру Брахмана всего и побольше, Харучие пользуется моментом и включает чайник и духовку.       — Присоединяюсь к каждому из пожеланий моей дорогой Сенджу, — в конце концов говорит он с легким поклоном, — но, пожалуй, если я хочу, чтобы она получила свой пирог к вечеру, мне лучше начать прямо сейчас. Итак, чтобы испечь суфле-чизкейк, нам понадобится: четыре яйца, двадцать пять грамм сливочного масла, сто пятьдесят грамм сливочного сыра... — он перечисляет ингредиенты, указывая на каждый рукой. — Все должно быть комнатной температуры, для этого достаточно достать продукты из холодильника и оставить их на столе на тридцать минут…       Процесс приготовления проходит достаточно легко и быстро. Харучие следует инструкциям в рецепте, осторожно смешивает все ингредиенты, взбивает белки с сахаром и добавляет их к остальной массе, перемешивая лопаткой.       — Вот так, — комментирует он. — А теперь нам нужно взять разъемную форму, выстелить ее дно и стенки бумагой для выпечки, а снаружи обернуть фольгой. Теперь берем наше тесто, — он осторожно и медленно выливает тесто в форму и проходится лопаточкой внутри опустевшей миски, чтобы снять остатки теста со стенок и отправить туда же, — а затем деревянной палочкой осторожно, круговыми движениями убираем из теста возможные пузырьки воздуха.       Харучие делает это очень сосредоточенно, и зрители замечают это и комментируют его старательность и ответственный подход к делу. Он читает это и краснеет от похвалы, хотя ему действительно приятно, и слова поддержки согревают его и очень мотивируют. Он устанавливает форму, наполненную тестом, в форму побольше, наливает на дно горячей воды и аккуратно ставит получившуюся конструкцию в духовку.       — Сейчас нам нужно выпекать это в разогретой до ста шестидесяти градусов духовке в течение двадцати минут, а затем я уменьшу температуру до ста десяти градусов и оставлю чизкейк еще на один час. А пока, если вы хотите увидеть результат вместе со мной, я мог бы вам показать, например, как собрать бенто. У меня как раз есть немного креветок, рис и разные овощи.       Хина_<3_Такемичи: о, Хару, пожалуйста-пожалуйста!       mitsuya_takashi: да, давай! бенто, которые ты приготовил для нас на ханами, были крутыми.       — Ты мне льстишь, — смущается Харучие, потому что кому, если не вырастившему двоих сестер Мицуе быть специалистом в этом деле. Но, тем не менее, тянется в холодильник за продуктами. — Давайте сделаем креветки в темпуре, онигири и яичные рулетики. Еще у меня есть листья салата, огурец и морковь. Думаю, этого будет достаточно…       Идея всем вместе собраться и посмотреть на цветение сакуры тоже принадлежала Майки. Всем вокруг, включая Харучие, и до этого казалось, что босс с момента возобновления отношений с Дракеном стал слишком романтичным, мягким и сентиментальным — словно Кен-чин просто взял и щелкнул выключателем, и темный Майки исчез, а на его месте возникла та его версия, которую все знали во времена его командирства в Тосве — веселый сладкоежка со счастливыми искорками в глазах. Поэтому это предложение в целом было воспринято без особого удивления, но с огромным энтузиазмом: Бонтен теперь являлся полным составом только на собрания, а с теми, кто в группировке не состоял, видеться удавалось еще реже. И Майки решил, что эту ситуацию нужно как-то исправлять.       Телефоны Харучие и Коконоя пиликнули уведомлениями почти одновременно. Коконой, изучавший какой-то очередной документ, разместившись на диване в гостиной, лишь скосил взгляд в сторону телефона. Харучие, сидевший подле него, взял со столика свой смартфон и, потратив несколько секунд на чтение сообщения, сказал:       — Майки создал чат, посвященный нашему совместному походу в парк на цветение сакуры.       Коконой фыркнул и отложил бумаги.       — Делать больше нечего, — повел он плечами и слегка поерзал затекшими от сидения на мягком диване бедрами. — Я соглашусь в этом участвовать только если он разрешит мне вернуться в офис.       Харучие ощутил легкий укол обиды, словно Коконою было плохо или неприятно работать дома из-за нахождения рядом с ним, но вслух он этого, конечно, не озвучил. Просто придвинулся чуть ближе к нему и положил голову ему на плечо, читая дальше.       — Это, похоже, не обсуждается. Все за, уже выбирают, в какой парк лучше пойти. Так что ты вполне можешь выдвинуть Майки ультиматум, — стараясь игнорировать едкое, неприятное чувство, предложил Харучие и выдавил из себя смешок.       — И выдвину, — решительно ответил Коконой. Словно не замечая головы Харучие на своем плече, он потянулся к столику за документами, чтобы снова вернуться к чтению. — Когда они собираются идти?       — Послезавтра, — Харучие пробежал взглядом по все появлявшимся сообщениям и внезапно выловил то, что было обращено лично к нему.       «Хару, что молчишь? Ты придешь? Скажи, что ты придешь?» — прилетело от Рана, и Харучие почувствовал, как покраснели кончики его ушей от того, что Ран в общем чате обратился лично к нему, да еще и сделал это таким образом.       «Ну конечно он придет», — ответил за Харучие Майки. — «Все придут. И он, и Коконой, который отмалчивается, как будто ему до этого дела нет. А кто не придет — того притащим», — Майки вроде и веселился, но зная его, эта шутка была шуткой лишь отчасти. Хотя Харучие все равно засмеялся, тихо, и быстро замолк, потому что все еще не смог привыкнуть к тому, как звучит его собственный смех.       «Я приду», — ответил он, чтобы к нему больше не было вопросов.       «Приготовишь что-нибудь вкусненькое?» — последовал за этим очередной смущающий вопрос от Рана, и на участников чата тут же накатила новая волна оживления. Всем очень понравилась эта идея, потому что все уже знали о внезапно открывшихся кулинарных способностях Харучие и хотели попробовать все лично.       «Я даже готов помочь тебе на кухне», — пообещал Ран. К нему тут же подключились Чифую и Мицуя с Хаккаем — первые двое — потому что и правда хотели как-то поучаствовать, а Хаккай, как подумалось Харучие, да и, наверное, не ему одному, — просто потому, что хотел проводить со своим командиром любую свободную секунду.       «Не надо устраивать в моем доме столпотворение!», — появилось следом, и глаза Харучие округлились, потому что Коконой все-таки решил поучаствовать в общей беседе.       «Твоем?» — уточнил Риндо. — «С каких это пор ты присвоил себе квартиру Хару?»       «С тех самых, как стал в ней жить.» — ответил Коконой, и Харучие готов был поклясться, что вся эта фраза и точка в ее конце просто-таки сочились вполне себе осязаемым змеиным ядом.       В конце концов бурное обсуждение утихомирилось. Они почти единогласно остановили свой выбор на парке Асукаяма, потому что он был открыт круглосуточно и деревья подсвечивались, а это значит, что с наступлением заката не придется расходиться, а можно будет остаться и продолжить веселье. Договорились и о времени, и о том, кто займет места, а кто принесет напитки и закуски.       Послезавтра наступило слишком быстро. В десять утра привычную тишину квартиры Харучие разразела звонкая трель дверного звонка. На пороге стоял улыбающийся Ран, одетый не в костюм, в котором Харучие привык его видеть, но в свободную, мягко-серого цвета толстовку и узкие джинсы. В каждой руке он держал по пакету, набитому продуктами.       — Хару, доброе утро, — ласково поздоровался Ран, входя в квартиру. Он опустил пакеты на пол и легонько потрепал Харучие по волосам, прежде чем начать разуваться.       — А где все остальные желающие помочь? — раздался из глубины коридора едкий голос Коконоя. — Слились, как дошло до дела? Один ты такой весь из себя рыцарь в сверкающих доспехах.       Тон Хаджиме был холодным, как кожа змеи, и Харучие стало неуютно. Он зябко повел плечами и подошел к Рану, чтобы взять пакеты и отнести их на кухню.       — Не шипи, змеюка, — мягко улыбнувшись, осадил его Ран. — Я сам уговорил их не приходить, сказал, что справлюсь, чтобы у них была возможность выспаться. Если ты не в курсе, то напарник Чифую сейчас болеет, и он уже неделю работает в две смены. А у сестер Такаши в понедельник выступление в школьном драмкружке, и он по ночам шьет костюмы для всей труппы. Поэтому не будь столь безжалостен, особенно не разобравшись в вопросе.       Коконой и бровью не повел на это, но Харучие ощутил укол стыда. Ран знал все и обо всех, но сам Харучие мало интересовался жизнью других — то есть, кого-то за пределами собственной квартиры. И подумал, что это стоило бы как-то исправить.       — Ты, кстати, присоединиться не хочешь? — снова обратился к Хаджиме Ран. — Для разнообразия в жизни, так сказать.       Змеиные глаза Коконоя гневно сузились.       — Думаю, вы и без меня справитесь, — прошипел он и скрылся в своей комнате.       — Справимся, конечно, справимся, — весело, но с издевкой ответствовал Ран. Положив одну руку на плечо Харучие, а другой осторожно забрав у него один пакет с продуктами, он мягко потянул его в сторону кухни. — Пойдем, я думаю, так или иначе нам предстоит много работы.       Готовить с Раном было очень спокойно. Он не то чтобы сильно помогал, да и Харучие не был тем, кто мог раздавать указания — для этой роли больше подошел бы Коконой, поэтому вся их совместная работа свелась к тому, что Ран помог расставить продукты, вымыл овощи и уложил на дно каждой коробочки для бенто салатные листья, а после просто сидел и развлекал Харучие разговорами, периодически зачитывая с телефона какие-нибудь смешные истории, и даже пару раз сделал им обоим кофе.       Коконой в кухне появился лишь однажды. Настало время обеда, но Харучие совершенно увлекся и не смотрел на часы, поэтому в районе двух часов дня на пороге появился презрительно скривившийся Коконой и, не говоря ни слова, сунул нос в холодильник.       — Хаджиме, там остался салат от вчерашнего ужина. И если хочешь, я положу тебе немного риса.       Коконой высунул голову из холодильника и скользнул взглядом сперва по Харучие, а затем и по Хайтани.       — Обойдусь, — процедил он, резким движением взял с полки контейнер с салатом и хлопнул дверцей. — А вот это я, пожалуй, возьму, — зажав контейнер под мышкой, он подошел к Рану и схватил стоявшую перед ним чашку кофе. — Ты ведь еще не пил из нее, так ведь? — едко поинтересовался он и, не дождавшись ответа, развернулся на пятках и скрылся.       — Совсем уработался, — пожал плечами Хайтани. — И обнаглел. Придется делать себе новый кофе.       — Можешь взять мой, — предложил Харучие. — Я из своей чашки еще не пил, не волнуйся.       Ран потянулся к его чашке, загадочно улыбаясь.       — А даже если и пил — не так уж и важно, — мурлыкнул он, поднес чашку к губам и посмотрел на Харучие таким взглядом, от которого того бросило почему-то в пот.       — Ай, — вскрикнул он, ощутив резкую боль, и шокированно уставился на указательный палец. — Порезался.       Шипя от неприятных ощущений, он потянулся за бумажным полотенцем, но Ран поймал его руку.       — Дай, посмотрю, — он мягко потянул ее на себя за запястье и медленно повертел, осматривая повреждение. По краям пореза начала скапливаться кровь, собираясь в маленькую капельку. — Как же так? Больно?       Харучие почувствовал, что краснеет.       — Отвлекся, — буркнул он, глядя в пол.       — Где у тебя аптечка? Нужно обработать порез, — поинтересовался Ран, все-таки оторвав кусочек бумажного полотенца и прижав его к пострадавшему пальцу. — В ванной?       Харучие отрешенно кивнул. Но затем дернулся и убрал руку.       — Я сам. Не волнуйся, ты и так много для меня делаешь. Даже слишком.       Ран послушно отступил на шаг назад и вернулся на свой табурет.       — Для тебя никогда ничего не слишком, — тихо произнес он, уложив руки на стол и опустив на них голову. — Как ты теперь будешь справляться? Порез-то маленький, но все равно ведь неприятный.       — Я почти закончил, — намотав полотенце на палец, он ссыпал яичные рулетики, которые нарезал, пока не пострадал, в большую миску и пододвинул ее к остальным. — Осталось слепить онигири и разложить все по контейнерам.       — Тогда я слеплю их вместо тебя. И возражения не принимаются. ***       — Это что за херня? — спросил Риндо, открывая свой контейнер с едой.       — Это ты херня, а это привидение. Хару сказал, что ему нравится.       — Хару просто слишком к тебе добр, — презрительно скривился младший Хайтани, но все равно вытянул из контейнера онигири в виде привидения и отправил в рот. — Хорошо, что на вкусовых качествах это не сказалось.       — Хару, ты молодец, все очень вкусно, — улыбаясь, похвалил Харучие Мицуя и похлопал по плечу.       Харучие покраснел и поднял взгляд на Такаши.       — Ран мне очень помогал, на самом деле, — сказал он, — так что благодари и его тоже. И кстати, — он немного смутился, но затем прочистил горло и продолжил: — Я слышал, у твоих сестричек в понедельник выступление. А могу я тоже прийти?       Удивление, отразившееся на лице Такаши, было настолько сильным, что Харучие испуганно поджал губы и опустил взгляд.       — Прости, я, наверное, чушь сморозил. Я же не родственник, да и мы не общаемся особо…       — Конечно, можно, — просиял Такаши, придя в себя. — Я напишу тебе время и место, если хочешь, возьми с собой кого-нибудь.       Предложение Мицуи было скорее вежливым, но Харучие задумался о том, что было бы мило, если бы Коконой согласился пойти с ним. Лед, окутавший Хаджиме, не растаял даже после всего того, что между ними произошло, и общение их до сих пор болталось где-то на грани формального, за исключением тех моментов, когда Коконой подпускал его к себе, и Харучие хотелось бы, чтобы ситуация изменилась, и чтобы между ними установилось что-то, больше похожее не на секс без обязательств, а на настоящие отношения или хотя бы то, что имело бы оттенок взаимной привязанности.       Погруженный в свои мысли, Харучие не сразу заметил приближавшиеся к ним в сгустившемся уже серо-фиолетовом сумраке фигуры в одинаковых комбинезонах, и вынырнуть из размышлений его заставил лишь одобрительный гул, особенно громко звучавший со стороны тех ковриков, на которых сидели участники Тосвы.       — Смотрите, кого я вам привел, — улыбаясь широкой улыбкой, пробасил Дракен, пожимая руки всем поочередно. Гул стал еще громче, и все обернулись и уставились на человека за его спиной.       — Инупи! — воскликнули одновременно Такемичи и Чифую и кинулись обнимать пришедшего. Харучие пытался вспомнить, кто это, и чтобы зацепиться хоть за что-то, принялся обводить взглядом всех рядом сидевших, словно стараясь найти в выражениях их лиц какую-то подсказку. На лице Риндо отражалось безразличие, Ран излучал вежливое дружелюбие, равно как и все остальные. Лишь Коконой замер безжизненной статуей, уставившись куда-то в никуда и опустив руки на колени.       Пришедший тем временем, поприветствовав остальных, медленно подошел к их коврику и остановился прямо рядом с Коконоем. Тот не подавал никаких признаков воодушевления чужим присутствием, упрямо поджимал губы и смотрел в одну точку. Присев на корточки, чтобы наверняка поймать чужой остекленевший взгляд, незнакомец тихо поздоровался:       — Привет, Коко.       То, каким тоном это было сказано, заставило сердце Харучие пропустить удар, а в мозг разрушительным, словно из противотитанического орудия, залпом выстрелила мысль. Воспоминание. Что-то, что разнесло его шаткое спокойствие вдребезги. Инупи. Инуи Сейшу. Тот, кого Коконой звал во сне.       — Хару, ты чего затих? — отвлек его Ран. Харучие дернулся от неожиданности, даже несмотря на то, что тот как всегда обращался к нему мягко и спокойно. Он помотал головой, но затем снова помимо воли его взгляд скользнул на сидевших в паре метров от них Коконое и Инуи. Не смотреть в их сторону было очень трудно.       — Хару? — вновь позвал его Ран. Харучие отвернулся и посмотрел на старшего Хайтани, даже не вопросительно, просто безэмоционально. Ран сидел, откинувшись на толстый ствол сакуры за своей спиной, и когда Харучие повернулся к нему, тут же похлопал ладонью на место рядом с собой. — Иди ко мне, ты целый день готовил, твоя спина наверняка в ужасе.       Харучие это предложение даже не показалось заманчивым — внезапно на него накатила такая сильная усталость, что захотелось не просто опереться на что-то спиной, но ничком упасть на коврик или даже на траву — неважно, закрыть глаза и уши и отгородиться от всего. Видимо, что-то такое отразилось на его лице, потому что Ран встрепенулся и в одно грациозное движение оказался сидящим на коленях рядом с ним.       — Хару? Устал? — пристально вглядываясь в его лицо, все допытывался Ран. — Хочешь, я отвезу тебя домой? Эй?       Харучие чувствовал себя провалившимся в какое-то странное вязкое небытие. Звуки внезапно стали глуше, темно-сиреневые отблески лепестков сакуры на периферии зрения потускнели, а земля, на которой он сидел, стала мягкой, как кинетический песок или поролон. Он ощутил лишь острее обычного, как Ран взял его ладонь в свою — от прикосновения к окоченевшим пальцам по ним разлилось тепло, но и этого было недостаточно, чтобы вернуть концентрацию.       Ран встал и потянул его на себя. Несколько человек оглянулись, Харучие даже показалось, что Риндо как-то странно, загадочно улыбнулся, приподняв один уголок губ, когда талию Харучие обвила рука его старшего брата. Кто-то что-то спрашивал, и Ран отвечал, что Харучие устал, и он отвезет его домой. Вслед за этим зазвучали благодарности и слова прощания.       — Идем, Хару, — тихо сказал Ран, махнув кому-то на прощание рукой.       Коконой, все еще смотревший в этот момент на Инуи, даже не обернулся.