Наука, так сказать

В сумраке лаборатории синее свечение кристалла резало сухие от усталости глаза. Джейс яростно тер переносицу, разглядывая чертежи и руны на доске. С тех пор, как они провели эксперимент с отражателем, прототип перестал работать. Раньше он отправлял объект в сторону изначально заданного ускорения, предопределяемо, теперь же объект просто… исчезал. Они с Виктором изучили каждую руну, покрыли весь стол расчетами и проекциями каждого символа под каждым мыслимым углом, измерили каждую проволоку и шестеренку и привели все поврежденные взрывом детали в полное соответствие с чертежом — без толку. Эта мысль была пугающе обескураживающей, но с каждым бесплодно отработанным днем ее становилось все труднее прогонять: а может, вот и все? Хеймердингер ведь предупреждал, что аркейн — это силы природы и подчинить их нельзя, что возможное для мага невозможно для обычного человека. Лишь бы заглушить этот накофеиненный и безжалостный голос у себя в голове, Джейс предположил: — Может, нужно думать о координатах, когда запускаешь объект? Виктор молча подтолкнул к прототипу скомканный чертеж, и оба они смотрели, как тот исчезает в синей вспышке и… и все. — Куда ты хотел его отправить? — В мусор. — Сильно? — Еще как. Идти к мусорной корзине далековато. В темноте за окном часы на башне Академии пробили дважды. Давно стоило бы пойти спать, но Джейс знал, что все равно не заснет, так и будет биться лбом в безответные вопросы, раздражающе далеко от потенциально способной дать ответ лаборатории. Оставался кофе. Чиркнула спичка, и Джейс рассеянно уставился в пламя лабораторной горелки под кофейником. Виктор напротив него смотрел на покрывавшие стол бумаги с бесконечными столбцами формул и рун. — Почему они работают? — пробормотал он. — Это ведь… просто слова. Символы. Да, энергия равна массе на квадрат скорости, это тоже набор символов, но они описывают реальность, а не создают ее. Если поменять квадрат на куб, то мир не изменится!.. Джейс задумался над этим впервые. Даже странно, наверное… Но он видел магию, почувствовал ее на себе, знал так же, как Виктор чувствовал и знал гравитацию, и синее свечение рун вокруг того спасителя-незнакомца было инструментальной частью процесса, как шестерни в механизме. Для него задачей было правильно собрать эти шестеренки, а не понять, почему они нужны. — Я не знаю, — честно ответил он, но мысли охотно вышли из тупика последних дней на новую дорожку, и он принялся рассуждать: — Мы попробовали направлять энергию кристалла зеркалами, но может, руны делают это сами? Ловят энергию в своем магическом мире и перебрасывают в наш, как… как солнечный зайчик! Виктор усмехнулся, опустив голову на стопку чертежей. — Представляю наш доклад перед Советом: научное обоснование принципов данной разработки ограничено сложностями в подборе удачных метафор. Поневоле улыбнувшись, Джейс тоже сполз подбородком на стол. Советница Медарда явно пожалеет о том, что дала им шанс, услышь она такое. Хотя, может, солнечные зайчики ей бы понравились. Она сама ведь… Плавающие под веками золотые искры согнал сильный запах нагретого металла и гари. Джейс сорвал с огня почерневший кофейник, опрокинул стоявшую на пути чашку, просыпаясь на ходу. Виктор на другой стороне стола поднял голову на грохот и отдернул от растекающейся кофейной лужи ближайший чертеж. — Доброе утро. Джейс на это только вздохнул. Они привели в порядок стол и себя, вернули на огонь с трудом отмытый и заново снаряженный кофейник. На этом перечень осмысленных действий себя исчерпал. Хекс-кристалл подмигивал из своей проволочной оправы почти издевательски. — Нужно начать все заново. — Виктор озвучил эту неприятную правду, глядя на белую от рун и расчетов доску. — Мы не видим ошибку, ходим по кругу и теряем время зря. Он решительно стер все их записи и зашелся кашлем в облаке мела, а Джейс напоследок беспомощно повел руками тут и там вдоль прототипа: ну что еще сделать, что исправить?.. Не найдя ничего, он бесцельно толкнул в прототип залитые кофе бумаги и принялся убирать со стола больше ненужные чертежи. Академия уже пробудилась, в коридоре слышались шаги и голоса. Джейс неохотно обернулся на стук в их дверь. — Доброе утро, профессор. Хеймердингер вошел и симпатично прищурился. — Запах кофе и магии — чую, здесь в самом разгаре битва за прогресс! Как ваши дела, джентльмены? Виктор ответил красноречивой гримасой. — Мы работаем, — присовокупил к этому Джейс. — Но прогресс пока ограниченный. — Ваши бесспорно выдающиеся труды все же не дают вам права мусорить в коридорах, — Хеймердингер погрозил им пальцем и водрузил на стол ком мятой чертежной бумаги с подписью Джейса на торчащем углу. И с мокрыми кофейными пятнами. Профессор даже попятился, когда Джейс ринулся к нему из-за стола. — Где вы это взяли? — В коридоре за дверью. Что вы… Виктор тоже понял, уже включил прототип. Схватив возвращенный профессором чертеж, Джейс бросил его навстречу голубому сиянию, и тот появился из воздуха в полуфуте от стола. По неведомым причинам прототип снова заработал как ускоритель. Но как-то ведь эти чертежи всего несколько минут назад оказались в коридоре! Джейс отметил в журнале очередной опыт, застучал ручкой по странице. Они ведь не трогали прототип. Они вообще ничего не трогали, они спали! Что-то изменилось во внешней среде? Джейс оглянулся на окно, светлое небо за которым являло собой единственную зримую перемену. Как это понимать? Ночью магия работает иначе, чем днем? В теорию солнечных зайчиков это бы вписалось… Изучавший последние сделанные ими записи Хеймердингер отложил журнал и повернулся к прототипу. — Так значит ни вы, ни внешняя среда не вносили никаких изменений, однако результат опыта поменялся дважды за несколько минут? — резюмировал он. Джейс кивнул. — Люблю хорошую головоломку! — воскликнул профессор. — Имея дело с магией, мы должны мыслить иными категориями. Кто знает, что способно оказать воздействие на эти силы! Слово? Мысль? Виктор чуть заметно усмехнулся. — Нет, сэр, мы проверяли. Хеймердингер вернулся к журналу, провел пальцем по странице и задержался на последней строке. — Между вторым и шестым часами нет записей. Что вы делали в это время? — Варили кофе, заснули, убрались на столе. А потом пришли вы. Профессор улыбнулся так хитро и многозначительно, как будто давным-давно знал ответ. — И что же вы убрали? — спросил он. Все трое посмотрели на залитые кофе чертежи и расчеты. Они раньше лежали на столе. Какие-то из них недалеко от прототипа. Потом Джейс их убрал, и… Почти воровато, как будто боясь спугнуть вдруг наметившуюся логику, Виктор взял карандаш, начертил на куске бумаги руну и пододвинул листок к прототипу. Джейс осторожно направил к кристаллу все тот же смятый чертеж. Результат был таким же, как раньше: ускорение в сторону начального импульса. Виктор быстро написал следом за руной цифру пять — без изменений. Двадцать пять — тоже ничего. Нахмурившись — явно поймав какую-то мысль, — Виктор добавил третью цифру. Джейс снова запустил прототип, и в этот раз объект переместился вроде бы правее, чем должен был. Цифры поменяли, все трое схватили линейки и в этот раз узнали наверняка: объект переместился на пять дюймов выше и на восемь левее предполагаемой траектории. Записанные Виктором числа сообщили прототипу координаты, и каким-то неведомым образом хекстек их прочел. И понял. Рука у Джейса подрагивала, когда он накрывал прототип куполом для решающей проверки. Те же цифры, тот же вброшенный под стекло бумажный ком — и та же точка выхода. Купол не остановил перемещение и сам остался совершенно целым. — Телепортация!.. — выдохнул Виктор. — Не ускорение — все-таки телепортация! Джейс молча взял его за плечо, замкнув электрическую цепь чистейшего восторга: они двое и испытавший магию комок бумаги впереди. *** Работа закипела, гальванизированная этим прорывом. Окно лаборатории светлело и темнело, запасы кофе и чертежной бумаги кончались, а ряды рун, цифр и формул перестали умещаться на доске и вылезли на стену, когда они впервые сделали перерыв. — Ну что, попробуем? Виктор сдул металлическую стружку с последней засечки, и они с гордостью оглядели свое творение: расчерченную на триста шестьдесят градусов медную пластинку, наклон и поворот которой подставляли под кристалл нужную комбинацию рун и цифр для скоординированной телепортации. Джейс смаковал эти два слова, как ионийский трюфель. Как же, ну как же здорово это звучит!.. Они раз двадцать отправили тот самый мятый чертеж в каждый угол лаборатории (и все эти эксперименты Джейс тщательно занес в журнал только потому, что этого требовали правила, разумеется, а не потому, что это было приятно). Теперь предстояло калибровать и масштабировать, экспериментировать с мощностью кристалла и весом объекта. Этим они и занялись. Прототип так и остался включенным на столе: предполагалось, это будет вдохновлять их в дальнейшей работе, но… — Передай, пожалуйста, циркуль, — попросил Виктор из-за своего стола. Оценив расстояние, Джейс повернул направляющий диск, бросил искомый предмет в телепорт, и оба с упоением смотрели, как он выплывает из воздуха на другом конце лаборатории прямо Виктору в руки. — Спасибо. Насладившись этим зрелищем, занялись делом: Джейс чертил, Виктор измерял и рассчитывал… Минут пять, а потом: — Виктор? Синие отблески хекс-кристалла играли на их с трудом серьезных лицах. — Кинешь карандаш?