Наука, так сказать

Наверное, Джейс припозднился с этим открытием, но мир вокруг оказался полон людей. Все последние годы если сам он и выходил из мастерской, мысли оставались там, и теперь густонаселенность и занимательность вселенной за дверями хекстека застала его врасплох. Торжественно заложенные хекс-врата были главной темой для разговоров во всем Пилтовере, миссис Кирамман чуть не каждую неделю присылала ему приглашения на то или другое мероприятие, а в стенах Академии они с Виктором стали знаменитостями: если раньше их хекс-разработки были чем-то многообещающим, но никому толком не ясным и невидимым, то теперь в самом прямом смысле волшебная башня с каждым днем прибавляла в высоте и магия стала доказанной теоремой. Джейс даже произнес на эту тему речь перед вдохновленными выпускниками, то и дело отвлекаясь на игриво улыбающихся девушек в первом ряду, а на химфакультете попросили разрешения продолжить их брошенный проект с портативными фильтрами. Быть источником вдохновения, а не сомнений, оказалось приятно. Сомнения, конечно, тоже были на месте. Они с Виктором которую неделю ломали головы, пол лаборатории сплошь покрывали полотенца и одеяла, чтобы не дай Жанна упавший образец не рванул и не превратил Академию в дымящийся кратер, но хекс-кристаллы успешно сопротивлялись всем попыткам себя укрепить. — Я рассмотрел их строение, — начал Виктор, кивнув припозднившемуся Джейсу на послеполуденное пожелание доброго утра, и задержался взглядом где-то в районе его воротника. — Больше похоже на стекло, чем на кварц. Взглянув на себя в зеркале, Джейс принялся оттирать с шеи кроваво-алые помадные отпечатки. — Я провожал Жизель, — объяснил он. Виктор со смешком вернулся к своим расчетам. — А я-то думал, тебе пытались перерезать горло. — Не надейся! — Джейс сел рядом и пододвинул к себе зарисованную Виктором структурную схему. Хекс-кристаллы мерцали из-под крышки приоткрытого ящика, как загадочные глаза из-под капюшона. — Правда похоже на стекло, потому они и хрупкие… — пробормотал Джейс. — Может, закрепить их в какой-то амортизирующей оправе? Они попробовали этот вариант, но металлическая сетка быстро пережигалась выбросами энергии, а стержни не выдерживали сильного удара. И, на что справедливо указал Совет, из любой оправы кристалл можно было извлечь. И столкнуться с последствиями. — За кого они принимают людей? — негодовал Виктор. — За сплошных убийц и самоубийц? С какой стати они станут разламывать устройство, которое им помогает? Но раз никакие внешние конструкции не решали проблему, следовало сосредоточиться на самих кристаллах. — Ты как-то говорил про алмаз из грифеля, — вспомнил Джейс. — Может, здесь тоже нужно это? Изменить кристаллическую решетку, укрепить ее? — Без давления не выйдет. — Продолжать Виктору было не обязательно, оба помнили полуразрушенную мастерскую Джейса, а падение кристалла на пол явно оказало на него давление в миллиард раз меньше того, какое потребуется для трансформации решетки. — Можно попробовать как со стеклом, закалить их, — предложил Джейс. — Кристаллы ведь сами себя нагревают: может, дают понять, что с температурой у них дела лучше, чем с давлением? Решили экспериментировать на почти угасшем кристалле, оставшемся от прошлых их опытов. Джейс осторожно поднял его к глазам, посмотрел на свет. — Магия там внутри, как в скорлупе? — задался он всегда занимавшим его вопросом, — Или кристалл из нее и сделан, и она — вещество, элемент? Виктор с шорохом раскрыл на столе их лабораторный журнал. — Вот и выясним, — азартно сказал он. За неделю выяснений они убедились, что кристаллы и правда не вполне кристаллы, похожи скорее на стекло или даже металл, чем на камень, не подвержены воздействию никаких известных Академии окислителей и не вступают в реакцию буквально ни с чем, обладая инертностью лабораторной посуды, по крайней мере при нормальных условиях. Однако реагируют на простое прикосновение… Виктор отдернул ужаленную синей молнией руку, глядя на кристалл почти с восхищением, как на неприступную красотку. — Оно как будто сопротивляется разрушению... Дает понять, что нужно обращаться осторожно, не ронять и не швырять. Может, оно реагирует на подобное, на жизнь? — воодушевленно спросил он и кивнул в сторону их хекстековых прототипов на дальнем столе: — Потому это все и работает: из-за движения, из-за слов? Оно хочет быть живым существом? Это была совершенно неожиданная для Виктора метафизика. — Ты как Жизель, — улыбнулся Джейс. — Она думает, внутри кристаллов какой-то волшебный дух или вроде того. — Вы обсуждаете хекстек? — спросил Виктор с таким сарказмом, что Джейс оскорбился. — Она не дура! Даже пишет стихи! Про меня тоже. На это Виктор ухмыльнулся в открытую. — Боюсь представить. Джейс покосился на него довольно и раздраженно разом. — Давай-ка лучше к делу! Они быстро собрали из нескольких листов железа нечто вроде защитного купола, убрали все потенциально способное взлететь на воздух и разбиться в ящики и шкафы. — Нужна какая-то защита для руки, — задумался Джейс. — Или манипулятор, которым можно управлять издалека, в безопасности. Нужна, но пока этого не было, и Виктор поднял кристалл пинцетом и осторожно протянул его к горелке. Несколько секунд спустя Джейс понял, что задержал дыхание, но с кристаллом ничего не происходило. Они нагревали и остужали его до всех доступных в лаборатории температур — кристалл не изменился и по-прежнему стрелял молниями за попытку нажать на себя даже пальцем. Более высокие и стабильные температуры можно было обеспечить в кузнице. — Это будет считаться нарушением запрета использовать хекстек вне лаборатории?.. — не без опаски спросил Джейс, но Виктор уже укладывал подопытные кристаллы в ящик для переноски. — Мы его не используем, мы его изучаем! В кузнице они осторожно поместили кристалл в удобную выемку формы для отлива гаечных ключей и отправили в печь. Виктор с интересом оглядывал паровые молоты, мехи и охладители, пока Джейс устанавливал рычаги и запускал систему запала. Застучали пластинки температурного датчика. Кристалл не плавился, не стрелял искрами, только чуть заметно подрагивал на месте. Нужная температура установилась, секундомер отсчитал необходимые минуты, и, обменявшись с Виктором неуверенно-любопытными взглядами, Джейс ударил по кнопке охлаждения. …Свет лез иголками под ресницы, а в воздухе висел смутно знакомый нервирующий запах чего-то чистого до безжизненности. Голова болела, мягко и слишком туго стянутая чем-то. Джейс приоткрыл глаза навстречу незнакомому потолку и незнакомым людям, шевельнулся и комната покатилась кувырком. Еще раз очнувшись, он увидел маму и узнал, что у него сотрясение мозга. В памяти был чистейший лист, но теперь на нем вырисовались смутные контуры битых камней и треснувших стен. Тот взрыв, из-за которого его чуть не изгнали, или это новое? Кузница, датчик температуры мчит вперед… И синие кипящие брызги. Зараза, что он наделал? — Что случилось? — еле выговорил Джейс, заикаясь то ли от сотрясения, то ли от страха, и почувствовал успокаивающую ладонь на своей. — Все живы, все в порядке, — торопливо ответила мама. — А Виктор? — Я здесь. Джейс тяжело повернул чугунную голову на другой бок, и Виктор обнаружился сидящим на соседней кровати, с перебинтованной рукой и избитый как боксерская груша, но живой. — Похоже, перепад температуры был слишком резкий, — сказал он. — Взрыв большей частью погасила охлаждающая установка, нам повезло. Охлаждающая установка… Они закаляли кристалл в кипятке, ожоги получили болезненные, но не страшные. А что случилось бы, используй они вместо кипящей воды кипящее масло? Если бы дело происходило не в кузнице, а в лаборатории, где между ними и лопнувшим кристаллом не стояло бы ничего? — Жизель приходила, пока ты спал, — сказала мама, и Джейс малодушно порадовался тому, что очнулся с опозданием. Жизель была красивая, веселая, синий галстук факультета словесности был как создан под ее без шуток прекрасные глаза, но иногда ее становилось немного чересчур. Эти мысли прервало появление доктора, велевшего Виктору следовать за ним, а мама уступила место Кейтлин и профессору Хеймердингеру. Факт нахождения в больнице несколько сдержал возмущение профессора, но он умел быть грозным, когда хотел. А сегодня он хотел как никогда. — Я вынужден настоять на том, чтобы внедрить в ваш дуэт хоть одно здравомыслящее лицо! — заключил он в финале своей негодующей речи. — Мне доводилось слышать, что интеллектуальный уровень коллектива снижается до уровня самого слабого звена, но вы двое составляете общественно опасный резонанс безответственности! Оставшийся за дверью палаты профессорский поро одобрительно тявкнул. — Простите, сэр, — пробормотал Джейс. Следом за профессором появилась помощница советницы Медарды и от лица всего Совета пожелала выздоровления, а Жизель вопреки ожиданиям тихо сидела у него на кровати и так искренне переживала, что Джейсу стало стыдно за нежелание ее видеть. Она ушла, когда вернулся Виктор, на прощание написав что-то таинственное на бинтах вокруг его головы — «Вдруг в моих рунах тоже есть магия!». — Что у меня на лбу? — спросил Джейс несколько нервно, и Виктор сосредоточился на нем как будто через силу, но улыбнулся и озвучил красиво зарифмованное пожелание выздоравливать. — А если правда написать руны на бинтах! — предположил Джейс что-то бессвязное. — Вдруг хекстек поймет и… Виктор рассеянно кивнул в ответ, думая о чем-то своем. Они поговорили еще немного, а затем им напомнили, что время визитов вышло. Отделавшийся выбитым плечом и несерьезными ожогами и ушибами Виктор был волен идти домой уже сегодня, Джейсу предстояло остаться в палате одному. — Попроси кого-нибудь вколоть мне наркоз, — попросил он не совсем шутя. — Лучше засну, не хочу лежать просто так. Виктор смерил его взглядом. — Кофе, снотворное — ты склонен злоупотреблять препаратами!.. — Я никогда раньше не попадал к врачам. Здесь жутковато. Это была правда. Он не бывал в госпитале после болезни отца и не помнил толком ничего из того времени, но из смутных пустот в памяти лез тем более сильный безнадежный страх, и он совершенно ничего не мог с собой сделать. Виктор снова посмотрел на него с этой странной смесью растроганности и недоумения и повернулся к вошедшему в палату доктору: — Я все-таки останусь, если можно. На всякий случай. Голова кружится. Всю ночь они шепотом обсуждали теоретически возможные способы все-таки совладать с хекс-кристаллами, замолкая, когда за дверью слышались шаги, как дети на совместной ночевке. Вернее, говорил в основном Джейс, рьяно благодарный за компанию и пытаясь показать, что Виктор остался не зря: — Попробуем нагреть поменьше и отпускать в кипящем масле, чтобы не было такого скачка? Или… Может, не преобразовывать сам кристалл, а нанести на него слой с более прочной решеткой? Осадить из расплава что-то вроде алмазного напыления? — Попробуем. — Или… можно его легировать. — Хорошая идея. — Я что, умираю? Почему ты со всем соглашаешься? Виктор взглянул на него быстро и непонятно, будто в последний момент удержав какие-то слова. — Потому что иногда ты бываешь прав, — сказал он. Джейс сам не знал, откуда это взялось, что в случившемся сегодня или в поведении Виктора наслоилось на отрицаемую им память о другой больничной палате и срезонировало, но у него вырвалось: — Ты в порядке? Секунды до ответа были такими же жуткими, как на суде, в ожидании, исключат или нет. — В порядке, — спокойно ответил Виктор. — Я думаю, стоит попробовать легировать каким-нибудь раскислителем. Кремнием или… Джейс выдохнул и от внезапно накатившего облегчения чуть не свалился в полуобморочный сон. — Да, — сказал он, — да, кремнием будет хорошо.