Наука, так сказать

Как ощущаешь себя после перелома, Джейс не знал, но предполагал, что с опаской наступаешь на вроде зажившую ногу: будет больно? Выдержит или нет? Сотрясение у него давно прошло, но он вот так же думал: недоверчиво, слишком осторожно. Хекс-кристаллы можно попробовать легировать, можно закалить в масле, можно испытать еще массу всего, но если они и правда были чем-то живым, то пока вполне ясно сказали одно: за ошибку будет наказание. У Виктора это понимания не встречало. — Не будем пробовать — ничего не добьемся, — он посмотрел на Джейса поверх стопки их непроверенных расчетов. — Ты хочешь спрятать голову в песок после первой же неудачи? Конечно, это было справедливо. По-хорошему Джейсу стоило схлопотать по голове давным-давно, он только теперь понял, как же невероятно долго им везло. Но мыльный пузырь всемогущества уже лопнул. Они работали много как никогда, в попытках создать более-менее надежную защиту на время эксперимента сконструировали прототип механизированных перчаток, в надежде уменьшить взрывоопасную силу кристалла, разрезав его без слома — лазерную установку, но обе идеи замкнулись сами в себя: без стабильного источника энергии не работало ни одно, ни другое, а получить этот источник до сих пор не удалось. После очередного провалившегося теста энтузиазм покинул даже Виктора. — Мы не понимаем что-то важное, — он рассеянно ерошил волосы, глядя в мерцающую глубину кристалла на столе перед ним. — Это ведь не просто какой-то камень. — Я подумала… Живая материя ведь распадается и преобразуется, не исчезает просто так, — сказала мисс Янг. — Но мы не только материя. Может, эти кристаллы — то, во что превращаются наши силы, мысли, знания?.. Подчинившись требованию Хеймердингера, они должны были пригласить сотрудничать кого-то со стороны, и после того, как мисс Янг показала Виктору свою версию их портативных фильтров, полностью работоспособную и функциональную, искать кого-то другого не имело смысла. — Закон сохранения душевной энергии? — спросил Джейс, и она кивнула, нервно поправив очки. Пожалуй, в этой теории что-то было. — Логично, — слабо улыбнулся Виктор. — Должно же от нас оставаться хоть что-то. — От вас останется, — тихо, но с чувством воскликнула Скай и, смутившись, добавила: — Вы создали все это!.. «Все это» сверкало пока бесполезной грудой железа и издевательски непознаваемых кристаллов, и Джейс в который раз отогнал от себя мысль, что когда хекс-врата будут достроены, телепорт возьмет и не заработает, просто так, вопреки всем их опытам и расчетам. Виктор сгреб в сторону свои расчеты для лазера и раскрыл лабораторный журнал. — Мы будем топтаться на месте вечно, если не пробовать новые способы. Калий вместо кремния, и увеличить температуру. — Он столкнулся с Джейсом глазами и резковато заявил: — Я могу сделать все сам, а если ты боишься, то подожди за дверью. Разговор прервало появление Кейтлин, и Джейс впервые был настолько не рад ее видеть. Виктор извинился за то, что забыл о какой-то ее просьбе, а потом сказал: — Тебе лучше не приходить. — Он повернулся к Джейсу, явно ожидая поддержки. — Кристаллы непредсказуемы, в лаборатории теперь может быть опасно. Конечно, Виктор был прав, тем более теперь, когда теоретизирование зашло в тупик и они вынуждены будут перейти к опасной, но необходимой практике. — Мы в тот раз чуть не взорвали кузницу и не угробили сами себя, — сказал Джейс поневоле виновато, — а если бы такое случилось здесь… Кейтлин посмотрела на него, как на предателя. — Хорошо. — Сегодня ей явно ничего здесь не грозило, но она решительно распахнула дверь. — Будьте осторожны. И ушла, похоже, обидевшись. Джейс думал поговорить с ней на приеме в доме Ферросов, но мистер и миссис Кирамман пришли без дочери. Виктор от приглашения отказался, и Джейс бы лучше и сам не приходил, дел было по горло, но он уже обещал Айрис. Дворец Голубого Ветра был действительно дворцом: сплошной хрусталь, мрамор, фрески и аристократические приглашенные. Многих Джейс уже знал в лицо: главы домов, члены Совета, промышленные и торговые магнаты. Госпожа Кирамман с мужем обсуждали достоинства новой конструкции дирижаблей с хозяйкой дома, и все трое воззвали к его научному авторитету в разрешении этого спора. В конце зала сверкало золотом платье советницы Медарды — она пришла с каким-то высоким типом с бородкой, весь вечер не снимавшим руку с ее талии. Профессор Хеймердингер, еще не до конца сменивший гнев на милость, холодновато поприветствовал Джейса, но растаял под просьбами Айрис объяснить ей возможный принцип работы Инкогниума. — Как вы понимаете, это незавершенный труд, полностью его механика не ясна… — …дирижабль такого размера уже считается за астрономическое тело! — Но какая красивая задумка: всегда и у всех есть шанс найтись! — Модифицируйте вашим хекстеком меня, дружище! Энергии не хватает катастрофически. Джейс улыбнулся и пообещал советнику Хоскелу подумать над этим. Эти беззаботные, почти бессмысленные разговоры успокаивали, как шум волн. Здесь собрался цвет города, люди, в другое время решающие государственные дела и управляющие колоссальными состояниями, но сейчас говорившие о ерунде, легко и с удовольствием, с правом, как будто за дверями их не ждала совсем другая жизнь, и это было удивительным образом приятно, расслабляюще не хуже вина. Джейс сам не заметил, сколько бокалов выпил и в какой момент оказался смеющимся и рассказывающим о своих приключениях в шуримской пустыне. За высокими окнами зала давно высыпали звезды, когда гостям явлен был гвоздь программы: мастер иллюзий из самой Ионии. В пурпурном одеянии и жутковатой маске, он превращал карты в птиц и вино в дым, доставал из воздуха цветы, которые по взмаху руки становились ножами и чудесным образом проходили сквозь зрителей-добровольцев, не оставив на них ни царапины… Это не теряло своей силы, сколько бы таких представлений Джейс ни видел, а сегодня оказалось приятным как никогда: не понимать и не пытаться понять, просто наслаждаться. Когда выступление завершилось, маэстро окружили восторженные зрители, Айрис в их числе, а Джейс вышел на балкон освежить уже немного отяжелевшую голову. — Впечатляющее зрелище, — сказала советница Медарда, обернувшись к нему из полутьмы за колонной и вспыхнув золотыми искрами глаз и украшений, как далекий фейерверк. — Хотя вы, конечно, раскусили каждый трюк? — Боюсь, что нет. Она улыбнулась. — Я поняла фокус с розой. На самом деле это не тот же цветок… — Нет, не говорите! — воскликнул Джейс. — Мне нравится не знать разгадку. — Разве это научно? — Наверное нет, — признал он, — но пока есть что-то необъяснимое, есть надежда!.. Есть что-то, во что можно верить. — Я думала, вы верите только в себя. Неужели укротителю магии этого недостаточно? Укротитель магии. Это звучало одновременно неправильно и приятно. Джейс привычно сжал правой рукой левую и пробормотал: — Это слишком одинокая вера. Советница задумалась, глядя на ночной Пилтовер поверх своего бокала. Далеко впереди, хоть еще и вполовину не той высоты, как будет через год, виднелась строящаяся башня хекс-врат. — В вас верит весь город, — сказала она самую капельку грустно. — Чужие ожидания — нелегкий груз. Он был выше нее ростом, но Джейсу всегда казалось, она смотрит на него сверху вниз, как статуя с постамента. Сегодня было не так. Но прежде, чем он успел толком понять эту перемену, она подняла бокал, салютуя кому-то в толпе гостей, а к Джейсу вернулась Айрис с синей розой от маэстро фокусника, сияющая от удовольствия так, что вечер явно стоил того. — Он создал розу прямо из воздуха! Твой хекстек на такое способен? — Нет, но если найдется доброволец из зала, я могу вспомнить пару фокусов!.. Она улыбнулась и кокетливо вскинула руку. *** На следующий день Джейс снова добрался до лаборатории ближе к обеду. — Прости, — покаялся он, оглядывая появившиеся на доске новые формулы. — Полночи показывал Айрис фокусы. Карточные!.. Виктор как обычно не стал комментировать, только кивнул со слабой улыбкой. Отчасти Джейс не возражал: ему хотелось говорить, а Виктор был согласен слушать. Но… — Ты мог бы спросить, как прошел вечер, — сказал он. — Я и так вижу, — усмехнулся Виктор, окинув его взглядом. — Ты во вчерашнем фраке и небритый. По-моему это означает, что вечер накануне прошел хорошо. Возразить было нечего. И, пожалуй, задевало не то, что Виктор ни о чем не спрашивал, а что он ни о чем не говорил. — А что ты делал вчера? — Ничего увлекательного. Раньше Джейса устроил бы этот ответ, он и спросил бы скорее из вежливости, соблюдая необходимую условность на пути к по-настоящему важным разговорам: “а что с расчетами? Как будем измерять?”. Но теперь ему правда хотелось поговорить про какую-нибудь красотку из прошлого Виктора и узнать, чем он предпочел заниматься вместо бала у Ферросов, и равнодушие друга к жизни за дверью лаборатории задевало, как будто он опять был один на один с тем, что ему важно. Да и не может же Виктор и правда не замечать и не хотеть ничего, что еще есть вокруг! — Значит, зря ты не пошел, — сказал он. — Там было неплохо: не так много народа, вино и настоящий иллюзионист. Ты мог бы взять с собой Скай. — Ей нравятся фокусы? Обнаружить, что Виктор иногда все же бывает болваном, оказалось приятно. — Ей нравишься ты! Выиграть в гляделки у лазера Джейсу как всегда не удалось, но все-таки ему показалось, что в этот раз Виктор почти отвел глаза. — Учту, — сказал тот и заглушил попытку Джейса продолжить разговор, с дребезгом выдвинув ящик с инструментами. — Давай к делу. Они закруглились с чертежом нового резонатора, собрали макет. — Нужна будет призма покрупнее. — Наверняка есть на Окраинном рынке. Сходим? Виктор потянулся встать, но передумал. — Сходи один, я пока закончу с этим. Он все-таки надумал поговорить со Скай без свидетелей или потерял интерес даже к полным вдохновляющих чудес рынкам Антресолей?.. Призму Джейс добыл, они испытали свою идею, но ничего не вышло, ни с калием, ни с любой другой из опробованных ими добавок. — Похоже, нам остается ждать судьбоносную случайность, — выдохнул Джейс и изможденно откинулся на спинку стула. — Как у… кто это был, тот, кто со злости кинул прототип в печь и обнаружил, что каучук на колесе вулканизировался? Виктор не вспомнил, наконец проиграв в их давнем споре («Если бы ты слушал на лекциях, то знал бы не только про тысячу и один синий минерал! — То есть ты утверждаешь, что знаешь все?»), и Джейс улыбнулся несмотря на усталость. — Пять шестеренок мои!.. Виктор уронил голову на руки и воскликнул со смешком: — Чуть ли не решающий фактор приходится выносить за скобки, потому что на него никак нельзя повлиять. Удача ведь действительно важна. Важна, Джейс был живым воплощением этого. Живым именно потому, что однажды ему повезло и Виктор в тот день не пришел минутой позже. — Раньше думали, нельзя влиять на магию, — сказал он. — Может, однажды кто-то придумает способ симулировать удачу с помощью технологии… — И будет синтетическая несправедливость? Это ведь все-таки честно: для шанса на удачу нужно что-то делать, нужно его заслужить. — Нет, подожди-ка! — Джейс азартно развернулся к доске и очистил себе угол среди графиков напряжения и формул. — Сколько попыток будет достаточно, чтобы заслужить удачу? Представь, что ты Жанна и все решаешь! Виктор фыркнул. — Пусть будет сто. — Слишком много! Хорошо, что ты не Жанна. — Я тоже рад. Но лучше… Фраза оборвалась. Джейс все-таки вписал сотню в свою на ходу собираемую формулу, обернулся. — Виктор! Виктор ухватился за край стола, противоестественно оцепеневший, зажмурив глаза, потом осторожно сполз на пол, оперся о стену спиной. Джейс встал на колени рядом, протянул руку, но не решился его тронуть. — Эй, что?.. — так тихо, как будто боялся разбудить. Виктор помотал головой, все еще с закрытыми глазами. — Чт… Давай я… Нужно в госпиталь! — Нет. Пройдёт. Так уже было. Джейс беспомощно смотрел на него во главе орды их гениальных хекстековских разработок, и это было чудовищно до смешного: магия, оказавшаяся бесполезной. Виктор наконец открыл глаза, и от этого стало как-то легче. — Что с тобой? — снова спросил Джейс. — Я не знаю, правда. Что-то с костями. Так было всегда, но со временем становится хуже. — Это было поразительно смутное объяснение для Виктора, замечающего и анализирующего все. — Мне объяснили, сказали диагноз, но я не хочу это понимать. Оно и так… Не хочу, чтобы оно было еще и у меня в голове. Джейс вспомнил их походы на нижний рынок и то, как Виктор честно чередовался с ним в том, чтобы идти за обедом — и все это притом, что у него «что-то с костями». — Почему ты не говорил? Виктор смотрел на него снизу вверх, и глаза у него буквально горели: — Потому что это не важно. — Важно! Или ты… — Джейс задохнулся своей протестующей паникой. — Ты что, собирался просто… — Джейс. — Виктор сказал медленно и с напором каждое слово: — Я не хочу, чтобы оно заняло мое место. Понимаешь? Нет, он не понимал ничего, кроме собственного желания убежать отсюда, назад, чтобы они так и остались сидеть за столом и говорить о делах вперемешку с чушью и его сто лет кончившегося одиночества не дали трещину, не... — Я не собираюсь умереть у тебя под носом, — Виктор сказал это с почти прежней теплой иронией. — Если поможешь мне встать, мы успеем сегодня закончить с расчетами. Виктор его щадил. И Джейс может и способен был весь день махать молотом в кузнице, но давно понял, кто из них двоих сильнее. Он поставил Виктора на ноги, и тот оперся о стол, осторожно выпрямился, перевел дыхание. Ему нужно в больницу, нужно лечиться, хотя бы отдохнуть, но… — Шестьдесят. — Виктор поднял на него глаза, и Джейс добавил, изо всех сил надеясь, что говорит как обычно: — Количество попыток до удачи. Пусть будет шестьдесят.