Наука, так сказать

День был теплый, и в солнечном свете прилавки ювелиров горели и искрились так, что слепило глаза. Джейс шел в Академию с Сапфилитового ряда, где забрал сшитый для сегодняшнего вечера фрак, и хоть он давно нашел Тот Самый кристалл и больше не было нужды застревать у каждого прилавка с камнями, ничего не мог с собой поделать и застревал. Минералогическая коллекция ближайшего торговца буквально вернула его в детство, откуда его извлекли возмущенные голоса у соседнего прилавка. — Сотня шестеренок? — негодовал мужчина в форме Ферросов, тыча пальцем в крупный алый рубин. — Думаете, нашли дурака? Да здесь стекла больше, чем камня! Продавец скрестил на груди руки. — Попрошу не срамословить мое… — Да вы посмотрите, видно же голым глазом! Ну, это было преувеличением, потому как сам негодующий покупатель сверкал моноклем с целым столбцом встроенных увеличительных линз, но Джейс заинтересовался и подошел ближе, посмотреть на сомнительный рубин. На его дилетантский взгляд камень был вполне хорош, однако… — Поверните к свету! — велел ему Монокль. — Видите? Преломляет же криво, сравните: тут и тут! Камню-то десять шестеренок цена, сплошные трещины, а стеклом залил — глядишь, богатый дурень купит и за сотню. Джейс посмотрел сквозь рубин на солнце. — Это делается для красоты? — А то! Ни трещинки ведь, и работать с таким одно удовольствие, не рассыплется при огранке. И пускай так, но согласитесь, юноша, цену-то надо ставить честную… Но Джейс не слушал. — Как это делается? — жадно спросил он и, похоже, не рассчитал с голосом, потому что торговец даже шарахнулся. — Я все укажу в бумагах, по справедливости! Камень леченый, да, а положил его вместе с нетронутыми. Виноват, недоглядел! — Нет, нет, как это делается? Опишите! — Торговец смотрел на него с подозрением и растерянностью, и Джейс схватился за кошелек. — Я покупаю! Только опишите, как вы это сделали! Полчаса спустя, сжимая в кулаке листок с заметками, Джейс бегом влетел в лабораторию и чуть не сбил Виктора с ног. И увидел, что тот опирался не на трость. — Что случилось? — глупо выдал Джейс. В его представлении люди ходили с костылями только если что-то еще как случилось, но Виктор пожал плечами. — Ничего, просто так удобнее. — Он окинул Джейса взглядом. — Ты сюда бежал? Они снова игнорируют очевидное и ни о чем спрашивать нельзя? Радость его обидно свежего открытия в ювелирных рядах увяла, но Джейс сказал: — Я понял, что делать с хекс-кристаллами! — Он положил на стол перед Виктором тот самый «леченый» рубин. — Не надо ничего закалять, можно сделать, как делают ювелиры. И, не выдержав дольше драматическую паузу и сам от себя заражаясь заново недавним своим энтузиазмом, Джейс пересказал полученную у торговца технологию. — Маленькие трещины прячут промасливанием, но даже очень хрупкий камень можно укрепить смолой, там не нужны высокие температуры, так что наш кристалл не лопнет, как в тот раз, а когда трещины залечены, можно будет шлифовать и не боятся, что он треснет! Виктор переводил взгляд с рубина на листок с описанием, потом посмотрел на Джейса с таким же восторгом, как на планер Корки. — Когда попробуем? Джейс гордо извлек из карманов остальные свои приобретения: парафин, смолу, шлифовальные пилки и прочее, что ему перечислил торговец. Нужен был вакуум, чтобы очистить трещины в кристалле, они одолжили у химиков установку и чуть не час сидели, еле смея дышать и не сводя глаз с датчика давления, но взрыва не произошло. Осмелев, они нагрели и тщательно размешали смолу, измерили температуру — и близко не как было в кузнице, температурного шока случиться не должно — и опустили туда кристалл. Джейс заглянул в свои заметки: процесс небыстрый, на заполнение трещин в камне поменьше уходило около пяти часов. Он бы запросто провел это время здесь, молясь всем высшим силам и мысленно потрясая перед ними же своими расчетами: вот, должно работать, должно получиться! — но в восемь им надлежало явиться на прием. Виктор тоже вспомнил, взглянул на аккуратно повешенный на трубе вытяжки фрак Джейса и сказал: — Я не пойду. — Но это наше достижение! — опешил Джейс. — Праздник в его честь! — Это праздник Совета и инвесторов, чьи вложения наконец начнут окупаться. Джейс бессильно смотрел на него, не уверенный, что может с ним спорить: вероятно, идти Виктор не хочет по причинам, разговаривать о которых нельзя. Он не успел решить, что сказать, когда Виктора одолел кашель. Слишком часто случавшийся для того, чтобы быть чем-то нормальным, но он перевел дух и преспокойно подвинул к себе ящик с кристаллами. — Ты иди, а я закончу с этим… хекс-самоцветом? Джейс глубоко вдохнул и выдохнул свои неозвученные вопросы и протесты. — Хорошее название, — сказал он. *** Колоссальная башня хекс-врат почти полностью представляла собой батарею из сотен кристаллов, рабочие площадки внутри были слишком узкими для затеи Совета, и весь цвет города разместился на террасе апартаментов Арвино, откуда открывался хороший вид во все нужные стороны. Джейс взял с подноса бокал и подошел к перилам. Он думал, ему следовало быть там, в башне, самому запустить врата и, если что-то пойдет не так, то разбираться с последствиями, но советница Медарда не согласилась. — Магию нельзя увидеть без того, кто ее творит, — сказала она и улыбнулась: — Как на представлении иллюзиониста. Фокус не интересен, если не видно фокусника. Наверное, она была права, как всегда. Они оба повернулись к хекс-вратам, посмотрели на сияюще-белоснежный дирижабль, уже подплывший к точке старта. Первый запуск должен быть наглядным, объект нужно отправить достаточно далеко, чтобы впечатлить, и притом достаточно близко, чтобы зрители смогли увидеть и впечатлиться. Они с Виктором вечность рассчитывали настолько точные координаты и собирали прототип направляющей сферы, которая теперь красуется наверху башни… Мама с улыбкой помахала из-за спин других гостей, ее тонко сделанные металлические пальцы блеснули на солнце, и от этой искры Джейс перевел взгляд на башню хекс-врат. Хекстек изменит этот город, да что там, весь мир — не может быть, чтобы с ним не получилось вылечить кости и кашель! — Волнуетесь? — мягко спросила советница. Джейс смог только улыбнуться в ответ и был очень рад, что она стоит здесь, рядом. Час пробил, буквально: куранты Академии отзвонили девять раз, и каждый гулко отдавался у Джейса в груди. Гости хлынули к перилам террасы, улицы внизу замостило мозаикой запрокинутых лиц. Солнце садилось, горели золоченые крыши и море, но слепящее зарево рун затмило все. Сияющий коридор распахнулся в небе у самых хекс-врат, зажег синие звезды в глазах советницы Медарды. Над террасой раздался дружный вздох — и дирижабль исчез. Несколько секунд такой тишины, как будто весь город затаил дыхание, а затем над морем далеко впереди разорвался первый фейерверк. Запущенный с того самого дирижабля, превратившегося в едва заметную, торжествующе окончательную точку на горизонте. Работает! Успех, восторг и вино затопили последующие часы. Джейс думал, на плече у него останется вмятина от всех добродушных похлопываний и прикосновений, и он решительно не мог столько пить, чтобы сделать хоть по глотку в ответ на каждый тост. — Это исторический день, мой мальчик! — воскликнул Хеймердингер, и Джейс улыбнулся куда-то в пустоту рядом, забыв, что Виктора не было, чтобы усмехнуться вместе с ним. — Не представляю, сколько всего вам пришлось сделать, чтобы это чудо работало! — восхитилась леди Амара. — Да, пришлось учесть многое. Мы как-то задумались, что будет со случайно залетевшими во врата птицами… — Это было началом шутки, но объяснять ее было бы слишком долго и глупо, и Джейс закруглился: — Главное, оно работает! Он поднял свой бокал, и собравшиеся радостно присоединились. Город внизу тоже не спал, с улиц неслись приглушенные высотой голоса, по набережной двигались десятки, сотни людей, с ним даже не знакомых, но празднующих его успех. С некоторых пор Джейс не любил смотреть вниз с высоты, но сейчас это не напоминало ему ни про страх, ни про стыд. — Не помешаю? Обернувшись, Джейс с удивлением обнаружил рядом Виктора. — Я думал, ты в лаборатории. — Тут он догадался и разочарованно спросил: — Ничего не вышло с самоцветом? — Я не стал его испытывать. Одному не интересно. У Виктора всегда было хорошо со словами так, что он мог бы быть волшебником, и эта фраза, пожалуй, подходила в жизни ко всему. Джейс поднял голову, глядя на дирижабли и ослепительные золотые крыши, на прочерченный башней их хекс-врат новый горизонт. Вот так, наверное, видно мир с неба тем, кто его создавал: что-то прекрасное и разделенное, сделанное тобой и прожитое другими. От вина, высоты и будущего кружилась голова. — Мы это сделали! — выдохнул он. — Ты представляешь? Виктор улыбнулся, тоже глядя в небо, и было удивительным образом приятно обнаружить, что это великолепие подчиняется все тому же закону. Одному не интересно. — Виктор? Он поднял на Джейса глаза. — Спасибо, что пришел.