Today only

Чимин в руках перебирает тонкую веточку и смотрит перед собой, на потрескивающий костёр. Юнги лежит рядом и Пак слышит, как клацают от холода его зубы. Его постоянно морозит, блондин уже укрыл его несколькими покрывалами, но это не очень-то помогает. — Вот, — произносит Тэхён, приходя наконец, — всё, что нашёл в аптеке. Он был в городе около четырёх часов, на улице всё ещё темно, но, наверное, скоро уже начнёт светать. В руках Тэхёна небольшой пакетик с ампулами, а также шприцы с иголками. Там всё как просили: жаропонижающее средство, противовирусное и обезболивающее, а ещё иголки и ватные диски. Чимин поднимается с места, принимая целофановый пакет из рук Кима. Он молча достаёт антисептик и обрабатывает им руки. — Как он? — всё же интересуется Тэхён. — Сильный жар, но это — один из симптомов и проходить он явно не собирается… — блондин вынимает всё, что ему необходимо, собирая укол в одно целое. Чимин надвигается медленно, присаживается на корточки, а место, которое собирается уколоть, мажет обработанным ватным диском с обезораживающим средством. Оно прохладное, Пак знает сам и замечает реакцию хёна. Юнги жалобно постанывает, хоть это и едва слышно. Игла скрывается под кожей, а лекарство медленно исчезает, когда Чимин надавливает на поршень сверху. Шприц и игла запечатываются и убираются от греха подальше, ведь они тоже теперь заражены. Это не помогает, но блондин так сильно надеется. — Хён, — Пак рукой зарывается Мину в волосы, причесывая их в одну сторону. Они мокрые от пота и липкие немного, но Чимину нисколько не противно. Наоборот. Раньше он бы всё отдал, чтобы так его касаться, — выздоравливай, а? Всего лишь просьба, но в этом слове так много скрыто. Надежда и отчаяние, которые, к сожалению, смешались в одно. Их друг от друга отделить невозможно и это пугает просто неимоверно. Им с Тэхёном остаётся только сидеть и ждать результатов, а большего им не надо. Хочется, очень хочется, чтобы лекарство подействовало. Но оно не действует. Похожие на всхлип звуки доносятся со стороны Юнги. Он постанывает немного, а его глаза закрыты, зрачки бегают под тонкими веками из стороны в сторону. Чимин шепчет что-то вроде просьбы успокоиться, успокаивая этим и себя самого. Не помогает. Ни тому, ни другому. — Ребята должны были уже вернуться, — негромко произносит Тэхён и в этой тишине слышится как сверчки издают эту свою странную трель. — Знаю, — кивает Чимин, — мне бы хотелось пойти и поискать их, но я боюсь, что Юнги-хёна одного мы оставить не можем. — Остаётся ждать, — говорит Ким, вздыхая, — но чего ждать? Новостей? А каких? Плохих или хороших? — Надеюсь, что хороших. — Ты не знал, но Юнги ходил в библиотеку первое время, брал книги и приносил их домой целыми стопками, — произносит брюнет, лишь бы отвлечь Пака. — Он очень хотел изучить вирусы настолько, чтобы суметь изобрести вакцину и спасти всех людей. Только вот, по совершенно нелепой случайности, заразился сам. — Этот человек потрясающий, — соглашается Чимин, кивая, — пускай он и хочет казаться холодным, но на самом деле, настолько целеустремленных людей мне не удавалось встретить ещё никогда. — Как же несправедлива жизнь… Со стороны кустов раздаётся шум. Парни поворачивают свои головы по направлению к лесу. — Вы здесь? — спрашивает Сокджин, медленно появляясь при оранжевом свете костра. — Как видишь, хён, — отвечает ему Тэхён. — Как сходили? — интересуется Чимин. — Не так как планировалось, — отвечает Сокджин, а после усаживается рядом, грея руки. — Да ладно, хён, такой уж бесполезной эта прогулка не была, — перебивает Намджун. — Что вам удалось найти? — спрашивает Чимин, вставая с места. Его глаза полны надежды. — Совсем немного… — отвечает ему Хоби, — держи. В его руках небольшой деревянный ящик. А в нём несколько пакетиков с кровью. — Для переливания, — продолжает Хосок, — как ты и просил. Чимин улыбается, закусывая нижнюю губу, а в его глазах стоят слезы. Неужели это правда? Неужели это действительно правда и у них есть ещё один шанс? — В больнице достали? — на выдохе спрашивает Пак. — Конечно, где ж ещё, — добавляет Сокджин, а Чимин уже перебирает пакетики, считая их количество, а также шансы на спасение его хёна. Ладно, их хёна. — Подождите, а Чонгук где? — испуганно спрашивает Тэхён, оглядываясь по сторонам. В скором времени раздается шум и становится так светло, что ничего нельзя разглядеть. Ребята жмурятся, привыкшие к ночной темноте. После слышится хлопок, как если бы кто-то закрыл дверь со всей силы. — Прокатиться не желаете? — слышится голос самого младшего и тут до всех доходит: он приехал на машине. И где только бензин раздобыл? — Чонгук! — кричит Тэхён вдруг и бежит к Чону навстречу. Он запрыгивает на него, обвивая всеми своими конечностями и тяжело дышит. — Ты так напугал меня, дурак! — Ну хён, — младший смеется, придерживая Кима, — так просто вы бы от меня не избавились. Кстати, куда мы теперь? Чимин тяжело вздыхает, смотря на Юнги, потому что заниматься переливанием крови посреди шоссе — такая себе идея. — Нам нужно какое-то более-менее стерильное место, — виновато произносит Пак, закусывая губу. — Конечно, — кивает Чонгук, — больница? — Думаю, да, — кивает Чимин. — Там и оборудование необходимое есть на всякий случай. Парни осторожно поднимают Юнги, кладя того в машину, на заднее сиденье. Пак устраивает его голову у себя на коленях, пока остальные ребята усаживаются по своим местам. — Потерпи, хён, — шепчет блондин, носом приближаясь ко лбу старшего и прикрывая свои глаза, — пожалуйста, потерпи ещё немного. Ты очень сильный, я знаю, что ты справишься… В машине тепло. Она очень большая, военная. В первые дни на таких ездили служащие, проверяющие симптомы у простых людей и пытающиеся их эвакуировать. Очевидно, это не помогло. Чимин смотрит в окно, пока за стеклом мелькает лес и темнота. Ужасное чувство неизвестности подкатывает к горлу, но он прижимает старшего поближе к себе, стараясь дышать ровно и спокойно. Ему очень страшно. Им всем очень страшно. Приезжают они под утро, когда на улице уже светает. Заброшенная больница напоминает собой нечто из ряда фантастики или даже фильма ужасов, потому что она совершенно пустая. Стены измазаны кровью в некоторых местах, в коридорах стоят каталки. Видимо, в самом начале эпидемии врачи пытались спасти людей, пока те их не укусили. Да уж, о стерильности говорить пока слишком рановато, но лучше места им не найти. Ребята находят одну более-менее чистую палату, кладут Юнги в кровать и разглядывают его. У того испарины пота на лице и если раньше он хоть как-то подавал признаки жизни, то сейчас отключился совсем. Чимин надевает чистый по виду, белый халат, маску и одноразовые резиновые перчатки. Из ящичков и рюкзака достает всё необходимое. — Я сделаю ему гэмоэксфузию, — произносит он, растирая спирт между рук. — Что? А по-корейски можно? — хмурится Намджун. — Выпущу немного крови через вену. Той, плохой, заражённой. А после залью новую через артерию. — Звучит страшно и жутко, — отвечает Хосок, получая несколько поддакиваний. — Это наш единственный шанс, — Чимин тяжело вздыхает. Он мажет руку Юнги спиртом, а после специальным оборудованием делает широкий надрез в области вены. Сразу же рука зараженного покрывается красной кровью. Пак же искренне надеется, что делает всё более-менее правильно, так как основные его знания — это теория и совсем никакой практики. Проходит где-то десять минут, блондин заботливо вытирает кровь старшего чистым стерильным полотенцем, избегая прямого её попадания на свою собственную кожу. Потом ему придется сжечь его, иначе кто-то сможет заразиться. — Я попробую сделать кое-что… Влить ему другую группу крови, не его собственную, — произносит Чимин. — Что? — Сейчас у него вторая положительная, а я волью ему четвертую отрицательную. В его организме возникнет резус-конфликт . Нельзя совмещать две этих группы, но я попробую. У них будут антитела друг к другу, то есть они будут воспринимать друг друга как вирус. Поскольку кровь хёна, вторая положительная, уже заражена, то кровь с четвертой отрицательной группой попробует выработать к ней антитела. То есть, будет бороться с вирусами. Эта группа крови лучше всего способна справляться с вирусами, выделяя больше всего необходимых белков. — Скажи, какие у нас риски? — спрашивает самый старший. — Очень большие. Может появиться анафилактический шок. — Что это? — Очень сильная аллергическая реакция на раздражитель. В 10-20 процентах люди умирают после такого. — Чёрт, это стрёмно. — Ещё может произойти агглютинация. — А это что? — Эритроциты, которые занимаются транспортом кислорода в кровь, могут склеиться. Тогда пациент может задохнуться… — Это огромный риск… Просто ужасно огромный… Ты же понимаешь, что мы убьём его, если что-то пойдёт не так? — Вероятность, что что-то пойдёт не так — огромна, больше половины. Но этот шанс, я полагаю, наш единственный. Можем попробовать, чтобы четвёртая отрицательная кровь убила в нём всё вирусы. По-другому его организм не справится. — Я не знаю, что сказать… Если это — единственный шанс. Я доверяю тебе. Чимин вымученно улыбается. — Процедура переливания будет длиться около тридцати минут. Четыреста пятьдесят миллилитров крови должно хватить. — Я тоже не знаю, что сказать, — хмурится Тэхён, — лучше просто не буду тебе мешать. Пойдём, Гук. Они с Чонгуком уходят. Остальные тоже идут за ними, оставляя Чимина и Юнги наедине. Пак достаёт пластырь с ваткой, наклеивает всё это на порез и шепчет: — Теперь переходим ко второй части. Он ставит оборудование, похожее на капельницу, только вот вместо физраствора в специальном прозрачном контейнере находится кровь. Парень втыкает иглу с катетером ему в артерию, а после подсоединяет трубочку, по которой будет стекать кровь. Он смотрит, как медленно красные капельки окрашивают собой тонкий прозрачный сосуд, и задерживает дыхание. Блондин самолично сейчас рискует всем, потому что творит вещи, которые просто не могут быть совместимы. Чимин присаживается рядом, беря руку Юнги в свою и поглаживая её. Он молится всем существующим Богам, чтобы его безумный план сработал.