Today only

— Что ты здесь делаешь? — хмурится Чимин, видя Юнги. — Почему он назвал меня папой? — спрашивает Мин с таким же энтузиазмом. — Речь не об этом! — Нет, как раз об этом, — старший проходит в комнату без приглашения и садится на кровать Пака. — Мальчик, — обращается он к Чувону, — почему ты назвал меня папой? Ребёнок только хлопает глазками, испуганно переводя взгляд с Юнги на Чимина. — Ты его пугаешь! — строжится младший. — Да мне, блять, просто интересно, почему он это сказал! — хмурится Мин. — Хён, не ругайся, пожалуйста, при ребенке. Он как губка все в себя впитывает и запоминает. — Блять, — повторяет малыш. Пак закатывает глаза, а Юнги улыбается. — Хороший мальчик, — Мин треплет ребёнка по волосам. — Он тебе не пёс! — Да ладно, не сердись, папашка, — усмехается старший, — дядя Юнги не будет трогать твоего птенчика. — Хён, что ты несёшь? Никакой я не папашка! — Да? А выглядишь прямо так.

***

— Хён, а что дети едят? — спрашивает Чимин, находясь на кухне с Сокджином. Парень держит Чувона за ручку. — Ну вообще каши разные, мясо, да много что, в принципе, — старший пожимает плечами. — Что ж, сформулирую вопрос по-другому: что едят дети из того, что есть у нас? — В ящике были крупы. Посмотри что-нибудь. — Ты такой молодец! Откуда столько знаешь про детей? Хён сглатывает, а после отвечает: — У меня был сын. Ходил в детский сад, готовился к школе. Потом все по классике: заразился и превратился в зомби. — Прости, я не знал... — Ничего страшного, — Джин улыбается, — я скучаю по нему. Очень. Но с каждым днем я стараюсь отпустить это. Я ведь ничего не мог с этим поделать. К тому же, у меня есть вы и у меня появился смысл заботиться о ком-то ещё... — Эта боль... Она навсегда останется с нами. — Да, ты прав. Но наши родные живы, пока дышит мой сын, я не теряю надежды встретиться с ним. Неважно, сколько придётся ждать, я буду верить, что вакцину все же изобретут. Хотя, честно говоря, я часто все же ловлю себя на мысли, что это все бесполезно. Надеяться. — Хён, — шепчет младший, — нельзя сдаваться. Мы столько раз попадали в такие ситуации, когда казалось, что из них нет выхода. Надежда — это наша движущая сила. Сокджин улыбается, присаживаясь на корточки, и смотрит на малыша. — Его зовут Чувон, — произносит Чимин, — а ещё он назвал Юнги-хёна папой. — Честно говоря, я не думал, что у вас когда-нибудь появится ребёнок, — смеётся Ким, — но вы превзошли все мои ожидания. — И ничего это не наш ребёнок, — говорит Пак, краснея и застенчиво улыбаясь. — А я думаю, ты очень привязался к малышу. Это так здорово, когда есть о ком заботиться. Чимин варит малышу рисовую кашу, очень стараясь над ней, а за ребёнком приглядывает Тэхён. Ким играет с ним книжками, словно это машинки, а мальчик резво смеётся. Пак отрывается от готовки, наблюдая за ними какое-то время и улыбаясь. — Хочешь, я тебя покатаю на себе? — вдруг спрашивает Чонгук, садя кроху на плечи и возя его по всему дому. — Только осторожно, ладно? — просит Чимин. Странно, он так сильно переживает за этот крохотный комочек, будто он его родной сын. Когда парни садятся ужинать, Пак усаживает Чувона к себе на колени, осторожно кормя его из ложечки. Мальчик по-смешному жует, вытаращивая свои глазки, а после улыбаясь. — Интересно, сколько этот малыш не ел? — спрашивает вслух Чимин. — Кажется, долго, — отвечает Чонгук, смотря за тем, как ребёнок не отказывается от еды, а вместо этого просит ещё. — Он такой хорошенький, — улыбается Хосок, — сколько ему лет? — Я думаю, два года, — отвечает Чимин, — ну просто я сужу по тому, как он развивается и как выглядит. Плюс, у него все зубки выросли, да, солнышко? Малыш улыбается, а Пак обнимает его всеми своими конечностями. Юнги пьёт воду из стакана, с интересом наблюдая за ребёнком, словно это что-то очень необычное. После ужина ребята собираются все вместе, потому что Мину есть что сказать. Чимин приносит с собой мальчика, держа на коленях. — Честно говоря, мне кажется, что нам становится все тяжелее бороться с зомби, — начинает Юнги, — те, очевидно, мутируют и у них появляется все больше сил. В отличии от нас. — Что ты хочешь этим сказать? — хмурится Джин. — Я думаю, нам придётся изолировать себя от внешнего мира, — отвечает Мин. — Как это? — хмурится Пак. — Вот так. Мы не будем выходить в город. Укрепим дом, поставим максимальную защиту против зомби. По-другому нам не выжить... В этот момент раздаётся лишь одна тишина. Даже маленький мальчик не произносит ни звука. Все в замешательстве. — И в город мы тоже ездить не будем, получается? — спрашивает Чонгук и получает кивок. — А что мы будем делать, когда закончатся продукты? — Мы съездим в город, возьмём с собой все, что только сможем унести, а после запремся здесь, — отвечает Юнги, — ещё будем выращивать свою еду. — Звучит неплохо, — кивает Сокджин, — но, помнится мне, кто-то обещал построить зимнюю теплицу и не сделал этого до сих пор. — В этот раз мы должны отнестись к этому со всей серьёзностью, — предупреждает Юнги, — будем разбираться во всем, учиться новому. Но мы не можем больше с ними сражаться. Зомби сильнее нас. — Я думаю, что хён прав, — говорит Тэхён, — и чем раньше мы начнём, тем лучше. Нам нужно взять из магазинов и аптек все, что только сможем найти. — Строительный магазин тоже не помешает, — соглашается Намджун. — Значит, мы должны заправиться бензином и перевезти все это к нам в несколько раз. — Когда начнем? — спрашивает Хосок. — Лучше завтра, — произносит Чимин, — сейчас уже темно. Если придут зомби, то мы не спасёмся. — Значит, завтра. Сразу после завтрака, — говорит Юнги.

***

Чимин поднимается в свою комнату, в руках держа мило сопящее маленькое существо. Они с Юнги решили съехаться и уже живут вместе какое-то время. Старший перенёс свое спальное место к нему в комнату, соединив с чиминовым, и у них получилась большая двуспальная кровать. Мин сидит на своей половине, молча наблюдая за тем, как Пак кладёт заснувшего и уставшего после игр с Тэхёном и Чонгуком малыша в их постель. — Он что, будет спать с нами? — с интересом спрашивает Юнги. Чимин укрывает ребёнка одеялом, после чего ложится на свою половину, отвечая вопросом на вопрос: — А ты знаешь ещё места, где он может спать? — Ну, не знаю... Может, в гостиной, на диване? — Ему где-то два годика. Ты серьёзно думаешь, что он сможет ночевать один? Старший молчит какое-то время. — Ты против, я понимаю, — кивает Пак, — но я не могу оставить малыша одного. — Я не против. Это просто странно... Я имею в виду... Не знаю, почему у меня такое ощущение, но это как будто наш с тобой сын. Чимин вдруг давится, потому что он вдохнул слишком резко и неожиданно. Парень закашливается, но изо всех сил старается сдерживаться, чтобы не разбудить ребёнка. — Да, я понимаю, что это странно. Особенно, когда слышишь это от меня, но... Я просто ничего не могу с собой поделать, — продолжает Мин, — у меня такое чувство. — Это плохо, хён? — спрашивает Пак. — Нет, но мы как будто теперь как семья. Учитывая, что малыш здесь только первый день, это ещё намного страннее. — Это странно, я согласен. У меня много вопросов, касаемо его, о которых я даже не хочу начинать думать, иначе свихнусь. Но мне очень нравится этот ребёнок. Он очень ласковый и милый. — Интересно, где сейчас его родители и как много времени он провел без них? — Этого я тоже не знаю... — вздыхает Чимин, — может быть, Чувон просто потерялся? — Сомневаюсь. А ты уверен, что с ним все в порядке? — Уверен. Юнги рассматривает мальчика, который свернулся в клубочек. Он, долго решаясь, все же осторожно проводит рукой по его спинке, как бы поглаживая. На его лице какая-то странная улыбка. Чимин никогда не видел её раньше. — Он похож на маленькую куколку. Это мило, — говорит старший шепотом. — О Боже, что ты сделал с Мин Юнги? — удивляется Чимин. — Я всерьёз начинаю побаиваться тебя. — Да брось, просто я никогда раньше не видел детей настолько близко. У меня не было ни младших сестёр, ни младших братьев. Только старший брат, но он всегда был для меня взрослым, а маленьким я его и не помню. Я впервые вижу такого крохотного человечка и я немного... В замешательстве? — Не бойся, хён. У тебя должен где-то прятаться отцовский инстинкт. Он есть у мужчин от природы, просто у всех проявляется по-разному. Юнги рассматривает кроху дальше, замечая интересный аксессуар, висящий у малыша на шее. — Ты не заметил на нем медальон? — спрашивает Мин. — Заметил. Наверное, ему родители его подарили, — отвечает Пак, зевая. День был долгим, интересным. Он устал. — Может быть, откроем его? — Давай завтра. Мальчик спит, я не хочу его будить. — Ладно. Постараюсь не сойти с ума от любопытства. — Не думаю, что там может быть что-то интересное. Это же обычный кулончик. — А вдруг там какая-то подсказка о том, что случилось с его семьёй. — Может быть, хён, — Пак прикрывает глаза, начиная мирно посапывать. Юнги осторожно встаёт с кровати, выключает свет в комнате, а после возвращается под одеяло. Очень странное чувство эйфории окутывает все его тело. Чимин, проснувшись, никак не ожидает увидеть следующую картину: малыш Чувон-и лежит рядом с Юнги, маленьким лобиком утыкаясь ему в живот, а Мин неосознанно свернулся калачиком и его тело находится так близко к мальчику, будто повторяя его форму. Они оба лежат в одинаковой позе. — Боже мой, я сейчас расплачусь. Как это прекрасно, — шепчет Чимин и видит, что на щечках ребёнка подсохла слюна, потому что он спал с открытым ртом. Юнги мирно сопит и Пак ощущает боль в сердце от этой милоты, а потому решает убрать отросшую черную чёлку с глаз старшего. Стоит ему это сделать, как парень слышит: — Ты что делаешь, Пак Чимин? Брюнет открывает глаза, а младший, резко одернув руку, вытаращивается на него. — Доброе утро, хён, — улыбается Чимин, — скоро завтрак. Юнги осторожно присаживается на кровати, стараясь не разбудить малыша, а после смотрит на него долго. — Почему он вдруг оказался на моей половине? — спрашивает Мин. — Не знаю, должно быть, ты ему понравился. — Ага, скажешь тоже. Я даже взрослым не нравлюсь, а детям уж тем более. Меня в старшей школе первоклассники боялись и когда я шёл мимо них, они не проходили, а пробегали. — Но Чувон, видимо, исключение, — улыбается Чимин. Вдруг раздаётся кряхтение, а потом детский плач. Мальчик, не открывая глаз, мечется по кровати, словно ища тепла, а после двигается к Юнги, своей крохотной головкой утыкаясь ему в ногу, словно котеночек. Мин смотрит на это с шоком, Пак тоже, а малыш больше не плачет, продолжая спать. — Вау, — шепчет Чимин, — неожиданно.

***

Пак осторожно чистит малышу зубки, выдавив крохотную горошинку зубной пасты на щетку. Мальчик сидит на закрытом крышкой унитазе и болтает ножками. — Вот так, умничка, — улыбается Чимин. Юнги в это время моется в душевой кабине. Он выходит в полотенце, от него шлейфом тянется мятный гель для душа. — Па-па, — произносит Чувон, смотря на Мина. Брюнет хмурится. — Я не твой папа, малыш, — говорит Юнги, стоя напротив зеркала у ванной и зачесывая мокрые волосы назад. — Па-па, — повторяет мальчик, а Мин закатывает глаза, после чего выходит из комнаты. — Скажи Юнги, Чувон-и, так правильно, — просит Чимин, но мальчик поджимает дрожащие губки, — ну ты чего, солнышко? Мальчик плачет, Пак берет его на руки, кладя его голову себе на плечо и укачивая в разные стороны. Этим парень пытается его успокоить. Чувон берет в ручки свой медальон и закрывает глаза, пока слёзки собираются на его мягких тёплых щечках. Малыш все время называет Юнги папой. Когда они завтракают, мальчик смотрит на него и говорит это слово вслух. Остальные ребята удивляются, но им становится весьма весело от того, что незнакомый ребёнок признал их вечно ворчащего хёна. Это было очень мило. После завтрака шестеро парней отправились в город, а Чимину пришлось остаться с Чувоном. Он развлекал его как мог: читал книжки, играл с ним, кормил его и поил, а ещё укладывал спать в обед. Этот день был очень сложным для Пака, ведь парень постоянно смотрел за тем, чтобы малыш не поранился или не убежал куда-то, что, на самом деле, очень непросто со сломанной ногой. Но вообще он даже радовался, что заботы о ребенке отвлекали его от боли. Мальчик всё не выпускал медальон, висящий у него на шее, из своих крохотных ручонок. Было интересно, что там внутри, но Чимин обещал себе дождаться Юнги, чтобы посмотреть вместе. Парни окончательно вернулись только к вечеру. Они были очень измотанными и уставшими. Малыш Чувон, увидев Юнги, сразу же побежал к нему. Мин, естественно, не ожидал такого, но все же взял его к себе на руки. — Па-па, — говорил мальчик. — Я не папа, — исправлял брюнет. После позднего ужина Мин сидел с ним в комнате, потому что Чимин пошёл принимать душ. От Юнги не мог скрыться тот факт, что малыш все время трогал кулончик на своей шее. — Да почему ты постоянно трогаешь его? — недоумевает Юнги. — Иди сюда. Может, он слишком тяжёлый для тебя? Мин усаживает ребёнка к себе на колени, чтобы снять с него это украшение и посмотреть на него поближе. Оказывается, этот медальон действительно можно открыть, что парень и делает. Только вот стоит ему увидеть изображение, спрятанное внутри, он замирает. Там, на фотографии изображены он и ещё одна девушка. Они оба торжественно наряжены, Юнги прекрасно помнит этот день, ну, по крайней мере, эту часть того дня. Это его выпускной. — Что за хрень? — хмурится Мин, особо не обращая внимание на то, что мальчик повторяет это слово, запоминая. В день его выпускного Юнги очень много пил, потому что прощался со школой. Не исключено, что к вечеру его сознание уже уплыло настолько далеко, что его вряд ли можно было сыскать. А эта девушка... На самом деле, у Мина в то время было столько девушек, что всех было не упомнить. Знать бы хотя бы её имя. — Почему на этом медальоне мы вдвоём? — произносит Юнги, пытаясь понять. Он, вроде, помнит, что делал кучу селфи с одноклассниками, только вот эта девушка не с его класса, а потому здесь всё ещё намного сложнее. — Блин, так мы могли с ней переспать? — вдруг доходит до парня. Мин действительно не помнит ту ночь, а потому тогда могло произойти всё что угодно. — Если же мы действительно переспали, значит... — Юнги смотрит на мальчика. — Па-па, — произносит ребёнок. Раздаётся такой вымученный стон. Парень глядит на малыша, пытаясь понять, действительно ли это его сын или нет. Если внимательно присмотреться, то можно заметить, что ребёнок внешне чем-то похож на Юнги. Находя в нем свои же черты лица, парень понимает, что, кажется, попал. — Так, стоп-стоп-стоп, — выдыхает Мин, — ещё же ведь ничего не доказано. Как же мне понять? Он думает ещё какое-то время, а после до него доходит. У Юнги на правой руке есть большая родинка. Такая есть и у его отца, и у брата, что говорит о том, что это родимое пятно, передающееся по наследству. Мин задирает рукав кофточки малыша, внимательно рассматривая его руку, и находит его. У ребёнка точно такая же родинка, именно точно в том же месте. — О Боже, — шокированно шепчет Юнги, беря в руки лицо малыша, — так ты, выходит, мой сын? Чимин, только что пришедший из душа, замирает в дверях.