Today only

Парни появляются довольно скоро. Они частично промокли под дождём, но их улыбки говорили обо всём сами за себя. — Дом свободен. Они не стали использовать его как своё поселение, — счастливо объясняет Намджун Чимину, когда они вшестером едят то, что ребята принесли с собой на ужин из дома. — Значит, мы можем вернуться? — спрашивает Пак и получает несколько довольных кивков. — Правда это хорошая новость? — улыбаясь, говорит Тэхён. — Безусловно, — кивает блондин, — но вообще мне тоже нужно рассказать вам кое-что. Взгляды парней становятся немного серьёзными, но Чимин начинает смеяться. — Юнги очнулся! — объясняет, наконец, он, и в палате раздаётся радостный визг. — С ним всё хорошо. Сейчас он спит. Да, он ещё слаб, а поэтому ему нужно набираться сил. — Чимин-и! — кричит Сокджин. — Ты не представляешь, что ты сделал! Теперь мы сможем спасти всё человечество! Пак, макая хлебец в масло от рыбных консервов, опускает взгляд и жуёт немного смущённо. — Это же сумасшествие! — кричит Чонгук, подбегая к Чимину и хватая его на руки. Тот едва успевает отставить свою еду в сторону. Чон кружит старшего, подбрасывает наверх его лёгкое тело и заливисто смеётся. Пак ощущает себя таким счастливым, крепко держась за макнэ. Следующие пару дней они всё так же проводят в больнице. Юнги восстанавливается, иногда гуляя по коридорам и дыша свежим воздухом у окна. Выходить на улицу ему пока опасно, потому что если зомби нападут, у него не хватит сил защититься. Мин тратит все свои силы, стараясь выздороветь поскорее, но Пак всё ещё наблюдает за ним, не спуская с него глаз. — Как дела, хён? — спрашивает Чимин, подходя к старшему, который смотрит в окно. — Тебе обязательно за мной таскаться как дворовая собака? — фыркает брюнет, а младший гулко сглатывает. Что ж, вполне обидное прозвище, но оно, на самом деле, правдиво. — Я просто беспокоюсь за тебя, — немного дрожащим голосом говорит Чимин. — Хватит... За меня беспокоиться, — Юнги резко поворачивается к Паку, смотря ему прямо в глаза. — Если бы в прошлый раз ты не беспокоился обо мне слишком сильно, то всё было бы в порядке. Старший уходит, оставляя блондина совсем одного. Из форточки сквозит, становится очень холодно, потому что уже конец октября. Наступление зимы чувствуется в каждом хёновом слове, взгляде. Чимин прикрывает глаза, тяжело вздыхая, но после следует за ним. Мин в общей комнате. Там живут все остальные ребята. Они делят друг с другом консервы, закуски и воду, обедая. — Хён, тебе тоже лучше поесть, — предлагает Чимин. — С какой стати ты распоряжаешься моей жизнью, мм? — произносит Юнги, закидывая в себя несколько штучек солёного арахиса. — А-а, точно, ты же у нас доктор. Так вот, доктор, слушайте: я в постельном режиме не нуждаюсь. После этих слов Мин отворачивается, разговаривая о чём-то с другими ребятами. Пак видит на себе взгляд Чонгука. Тот немного странный, будто бы пытающийся успокоить. Чимин ощущает невероятную поддержку с его стороны, а потому явно смелеет: — Хён, тебе так сложно следовать простым рекомендациям? Думаешь, если постараешься ради своего здоровья, то перестанешь быть таким крутым? Пак кусает губы. Внутри него жар, распространяющийся так быстро по всему телу. Кажется, только что в его кровь произошёл выброс адреналина, ведь иначе этого не объяснишь. — Повтори, — требует Юнги, вдруг подходя ближе, сокращая между ними расстояние. — С радостью, — уверенно кивает младший, хотя внутри его трясёт со страшной силой, — засунь свою гордость себе в жопу. Мин молчит какое-то время. Он явно шокирован услышанным. Юнги отходит в сторону, берёт банку консервов и открывашку в руки. Остальные ребята в удивлении наблюдают за ними двумя. Пак не понимает, что только что произошло. У него в горле пересохло, а к щекам прилила кровь. Надо сходить проветриться. Чимин едва ли не задыхается, подходя к открытому окну в коридоре. Он судорожно хватает свежий воздух ртом и смотрит перед собой. Что на него нашло? Неужели все те полтора месяца, что Юнги пытается вывести его из себя, наконец, повлияли на него и заставили ответить на всю грубость? — Хён? — произносит кто-то, и Пак в миг оборачивается, видя перед собой Чонгука. — Ты назвал меня хёном? — удивляется Чимин, хитро улыбаясь. Чон кивает, проходя всё ближе и присаживаясь на подоконник. Он говорит негромко, чтобы не услышали: — Так заслуженно. Никогда ещё не видел, чтобы Юнги-хён слушался кого-то. О, это было круто! — Не знаю, что на меня нашло, — Чимин усмехается, — просто все эти события... Мы можем поехать домой, хён выздоровел. Слишком много стресса за такое короткое время, вот я и сорвался. — Понимаю, — кивает младший, — кстати, здесь холодно, пойдём, а то простудишься. Ребята возвращаются в палату, Чимин сразу же замечает взгляд Юнги, который буквально сверлит его. — Намджун, — вдруг произносит Мин. — Мы можем вернуться домой уже сегодня? — Есть небольшая проблема, — Джун закусывает нижнюю губу, смотря немного неуверенно, — дом пострадал от нашествия зомби. Кое-где образовались дыры, крыша протекает, окна разбиты. Тэхён начинает свистеть, будто бы он не причастен к последнему. — Здесь более-менее тепло, а там мы замёрзнем, — продолжает Намджун, — думаю, неделя нам потребуется на то, чтобы всё починить и сделать ремонт. — Неделя? — недовольно переспрашивает Юнги. — Так долго? — Больница — это не худший вариант, — произносит Сокджин, — здесь относительно безопасно. Мин закатывает глаза, но всё же кивает. Он идёт в свою палату, так как не хочется переносить кровати в без того крохотную комнатку остальных ребят. — Давайте начнём завтра, — предлагает Чимин, — я ещё никогда такого не делал, но буду стараться изо всех сил. — Всё в порядке, Чимин-а, — усмехается Намджун, — никто из нас не работал строителем раньше. Для всех это впервые, а от того становится ещё интереснее. Как люди, не смыслящие ничего в ремонте, должны будут починить полуразрушенный дом?

***

Неделя проходит быстро, хотя бы потому, что парни едут домой ранним утром и возвращаются, когда начинает темнеть. Некоторые необходимые им материалы они растащили из соседних домов. Собирали свое укрытие словно конструктор, добавляя лоскутки в общую картину. Работа была непростой, ничего не шло ровно и гладко, но они старались. Пускай и временами было ощущение, что новые стены снесёт первым же ветром, а крышу затопит даже грибным дождиком, ребята не унывали. Юнги с ними не ездил, ему запретили. Удивительно, но он слушался парней. Конечно, перед этим обязательно закатывал скандал, но всё же делал то, что ему говорят. Итак, попрощавшись со зданием больницы, ставшим почти родным за эти две недели, парни едут в машине. Возникает ощущение, что они и в прямь возвращаются домой. Это чувство кажется неуместным и странным для этой ситуации, но таким необходимым и приятным. Намджун счастливо улыбается, когда ставит сливовый горшочек на прикроватную тумбочку. Это растение прошло через многое, а значит, должно стать сильным и ещё более крепким. Сокджин проходит на кухню, любуясь чистотой, которую вернули ребята, убрав все осколки и мусор. Вспоминая то, каким был дом ещё недавно, становится немного не по себе, так как сейчас всё снова выглядит уютно, так как и должно быть. Тэхён слушает музыку в плеере, Чонгук отрабатывает броски волейбольным мячом у стены, Хосок читает книгу. Чимин спит, потому что эти две недели были для него слишком выматывающими, а вот Юнги курит, сидя на улице. Он смотрит перед собой, зажёвывая сигарету зубами и даже не обращая на это никакого внимания. Его мысли слишком глубокие, парень задумался о своей жизни. — Оу, приветики, — радостно произносит Хосок, заметив приятеля на крыльце. Сам он решил почитать на свежем воздухе, однако здесь уже кто-то есть. Мин даже вздрагивает от неожиданности. Чон смеётся. — О чём думаешь? — Я был так близок, чтобы стать одним из них. Просто думаю, что мне дали второй шанс, — старший затягивается. — Конечно дали. Чимин дал, — подсказывает Хоби, — он спас тебя. — Ты не понимаешь, — Юнги отрицательно мотает головой, — что бы со мной сейчас было, если бы я был зомби? — Ты был довольно близок к этому состоянию, — пожимает плечами Чон, — как оно ощущалось? — Темнота и холод. Ничего больше. Ни одной мысли, — Юнги смотрит стеклянным взглядом. — Старик, звучит страшно, — произносит Хосок, хмурясь, — но сейчас ведь всё иначе? — Не знаю, — шепчет старший, всё ещё смотря перед собой. Остальное время они молчат. Этот разговор очень странный сам по себе. Старший просит оставить его одного и сидит так ещё пару часов. Никто к нему не лезет, позволяя насладиться своим одиночеством. Только вот возвращается Юнги не в настроении. Чимин как раз спускается со второго этажа, их взгляды встречаются. У Пака влажные глаза. Ему снова снились жуткие сны.

onerepublic - i aint worried whistle int

— Опять кошмар снился? — грубо бросает Мин, смотря так, словно это он сейчас глядит на Пака сверху вниз, а не наоборот. — А тебе какое дело? — так же недовольно бросает Чимин. — Осмелел? — Юнги прищуривается, скрещивая свои руки на груди. — А ты до сих пор считаешь меня слабаком, который ничего против сказать не может? Они подходят друг к другу. Остальные ребята появляются с разных уголков дома, удивляясь тому, что происходит. — Ты как был глупцом, Пак Чимин, так им и остался. Жизнь ничему тебя не научила. — Что это ты имеешь в виду? — Ты ведь ни на что, на самом деле, не способен, кроме как огрызаться. На правду ведь не обижаются. Пак устал. Он слишком долго терпел к себе такое неуважение. Больше он не станет выслушивать всё это. — Как у тебя совести хватает говорить, что я ничего не сделал? — спрашивает младший, переходя на повышенные тона. Просто его раздражает эта неблагодарность. — А что ты сделал? — совершенно равнодушно кидает Юнги. — Я ведь спас твою жизнь! — кричит Чимин. И это первый раз, когда ребята видят, как тот окончательно срывается с катушек. — Неважно, что ты сделал. Для меня ты так и останешься самым слабым звеном в нашей команде. Я до сих пор не понимаю, что ты здесь делаешь. — Но... — Из-за тебя ребята потеряли столько времени. Ты был одержим моим лечением. К чёрту всё. Зачем тебе было это нужно? Ты тянул их всех вниз. Не позволил спасаться самим. Ты забыл, какое у нас правило? — Мы не могли бросить тебя! Как ты не понимаешь? — Ты повторил свою ошибку. Сначала ты полез ко мне и я допустил, чтобы меня укусили. Потом ты не позволил ребятам убежать. — Ты что, с ума сошёл? — не понимает младший. — Первое правило, — сквозь зубы говорит Юнги. Пак смотрит на него, шокированно хлопая глазами. — Первое правило — это сначала думать о своей жизни и лишь потом о других. Но ты снова доказал, что не можешь жить по нашим правилам, поэтому должен уйти. — Хён, — глаза младшего широко раскрыты, а слёзы из них начинают скатываться неконтролируемо. Самое худшее — это когда злость достигает пика и превращается в слёзы. В такой момент человек становится беспомощным. — Если бы у вас не вышло? Что бы ты сделал тогда? Я бы покусал вас всех до единого! — кричит Юнги. — Но... — Ты безнадёжен! Не можешь следовать даже самому простому правилу, — продолжает Мин. У Чимина заканчиваются все слова. Он просто стоит и молчит, изредка моргая. Теперь это не шутки. Ему давали ещё один шанс и теперь он не оправдал ожиданий. Юнги твёрд в своих словах, от него так и исходит уверенность, а Пак ощущает, как в страхе колотится его сердце. — Ты не достоин жить с нами, — говорит Юнги, а после уходит. Чимин садится на пол, загнанно дыша. Кажется, к нему бросается Чонгук, зовя по имени, но это не точно. У блондина началась паническая атака.

***

— Чимин-и, — Сокджин укрывает его тёплым пледом, стараясь хоть как-то успокоить, но младший продолжает взглядом сверлить стену, — он остынет и передумает. — Не-ет, — шёпотом тянет Пак, а по его щеке скатывается прозрачная слезинка, — он это серьёзно. — Что на него вообще нашло? — шёпотом спрашивает Тэхён, боясь, что его услышат. — Он думал о чём-то, — хмурится Хосок, — я думаю, у него окончательно поехала крыша. — Просто хён заботится о вас, — как бы Юнги не унижал его, как бы не презирал, Чимин всегда защищает его перед другими, — пускай и так своеобразно. — Всё будет хорошо, — ласково говорит Намджун, — мы не дадим тебя в обиду, понял? Пак кивает, думая совершенно о другом. Когда все ложатся спать, Чимин собирает свои вещи. Он с трудом осознает, что делает, но этот парень больше так не может. Пак слишком устал от того, что его считают ничтожеством, и медленно начинает верить в это сам. Но скоро всё изменится. Он никому больше не доставит проблем. В этом лагере ему удалось приобрести парочку необходимых знаний и теперь он попытается спасти себя сам, в случае чего. Чимин осторожно тянет ручку двери на себя, поворачивая её, а после открывает, мысленно прощаясь с этим домом и ребятами. Пак шагает тихо, начиная исчезать в дверном проёме, но не успевает сделать это до конца. — Чимин! — блондин вдруг оглядывается, замирая на месте, а крик становится только громче. — Чимин! Стой! — Чонгук появляется рядом в одно мгновение, хватает Пака за одежду и тянет обратно в дом. Дверь с грохотом захлопывается. Он держит за плечи двумя руками, а голову наклоняет так, что она располагается прямо напротив. — Ты должен остаться! И это я тебе говорю. — Юнги-хён ненавидит меня всей душой. Я не могу здесь больше находиться, — Чимин вновь открывает дверь, стараясь уклониться, но её захлопывают одним лишь резким касанием ладони. — Ты никуда не пойдёшь! — кричит Чонгук во весь голос. — Ни сейчас, ни потом! Ох, я то уж, конечно, по твоим глазам вижу, что ты снова планируешь сбежать, когда все уснут. Но не выйдет! Знаешь, почему? Чимин молчит, играя желваками. — Потому что я достану тебя намного раньше зомби. И поверь мне, меня бояться тебе следует больше. — Чонгук, — шепчет Пак, его губы дрожат, — я так сильно устал. Мне надоело приносить одни проблемы. Без меня вам всем будет проще. — С ума сошёл? Нет, ты мне скажи! — уже срывается младший, но позже его голос становится намного тише и мягче. — Ты — наша единственная надежда. Ты вылечил хёна. Такого сделать не удавалось ещё никому. — Он меня ненавидит, — не перестаёт повторять Чимин. Парень всхлипывает. Чонгук, не зная, что делать, прижимает старшего к себе, заключая в объятия: — Ну всё, всё, — он позволяет ему выплакаться, осторожно гладя по затылку. Пак жмется к нему как к единственному своему утешению.