Today only

На улице уже весна, точнее только её самое начало. Защита вокруг дома построена, а за ней — огромное количество капканов, на случай, если зомби все же захотят заглянуть. Само ограждение намного выше дома, а потому, смотря на небо, видишь его словно в квадратике и это было необычно сначала. Теперь же, обезопасив себя от внешного мира, парни живут новой жизнью. У них появилась зимняя теплица и вот-вот поспеют первые фрукты и овощи. Ещё ребята построили целый механизм по сбору воды, перерабатывающий ее часть в питьевую, а вторую часть в ту, что сгодится для принятия душа. Главное, что со всем этим они разобрались всемером и каждый вложился на полную. Чувон медленно рос, а ребята привыкли к нему, относясь к малышу с таким трепетом. Намджун про себя называл его сыном Юнги и Чимина, потому что они всё время возились с ребёнком и никто против не был, так как эти двое почти перестали ругаться. Конечно же, закрытое пространство давило на них морально, но с наступлением лета парни обещали себе полностью обустроить двор в несколько соток, ведь разных материалов из строительного магазина на это хватит. Хотелось сделать качели, небольшой бассейн, какую-нибудь площадку для крошки Чувона. Они учились новому, тому, чего явно не знали раньше. Сокджин, например, больше всех повторял, что он не наделён способностью к физическому труду, однако сейчас этот парень с такой лёгкостью может сколотить табуретку, что даже бровью не поведёт. Юнги же, полностью взявшись за ум, бросил курить, потому что отныне с ним постоянно находится маленький человечек, здоровью которого курение вредит. Мин, с появлением Чувона в его жизни, стал намного мягче и терпеливее, а ещё начал постепенно учиться проявлять свои эмоции. Хосок решил начать писать стихи, которые в последствии превратились в рэп. Его душа очень скучала по хипхопу, а потому, найдя в доме какие-то захламившиеся кассеты годов так из девяностых, парень ещё и начал танцевать. Точнее, как сказать начал, — продолжил, вспомнил то, без чего не мог жить раньше. Намджун развивался всесторонне, постоянно читая и изобретая все новые и новые вещи. Ребята даже удивлялись его совершенно гениальному мозгу, способности которого всплывали на поверхность лишь со временем. Парни даже возмущались тому, что Ким все время прятал от них такие важные факты о себе. Деревце Намджуна мирно себе цвело, пока этот парень дарил ему всю свою любовь. Чимин перестал тревожиться. Отныне он был синонимом спокойствия и рассудительности. Парень чувствовал на себе огромную ответственность за Чувона и изо всех сил старался быть сильным и взрослым ради него. Тэхён начал рисовать. Сначала это было больше для веселья, но заметив, что у него вовсе неплохо получается, парень решил делать это почти каждый день. Ему нравилось рисовать места, в которых он так ни разу и не побывал: Париж с Эйфелевой Башней, Лондон с Биг-Беном и Вестминстерским дворцом, а ещё США со Статуей свободы. От этих картин веяло некоторой грустью, но именно она была прекрасной в своём проявлении, когда её изображал бывший фотограф. Чонгук не волновался из-за того, что не закончил школу, вместо этого приобретая новые знания, которые действительно пригодятся в жизни. Особенно сейчас. Парень понял, что отсутствие высшего образования у него не делает его кем-то хуже других. Сам он продолжает заниматься саморазвитием, не стоит на месте и взрослеет вместе с остальными. — Хён, просыпайся, идём завтракать, — шепчет Чимин, целуя Юнги в губы и почти сразу же отстраняясь. Между ними спит Чувон, сладко выпячивая хорошенькие пухленькие губки. Вчера мальчик весь вечер гулял с папой во дворе и устал. — Уже встаю, — хрипло отвечает Мин, открывая глаза. — Чувон-и, солнышко, просыпайся, — ласково произносит Чимин, — нужно пойти умываться, сладкий. Малыш открывает глазки, потирая их крохотными ручками, а после присаживается на кровати и тянется к Паку. Мальчик смыкает ладошки у него на шее и зевает, прикрывая глаза. — Мы пойдём искупаемся, — Чимин улыбается, а после несёт ребёнка в ванную. Пак ставит кроху в ванну, а после проверяет заранее приготовленную воду в тазе. Он смешал кипяченую горячую воду с холодной, чтобы получить тёплую. Парень, убедившись в том, что температура подходит для малыша, набирает немного воды в ковшик. Чимин осторожно льёт её Чувону на голову, его чёрные волоски спадают ему на глаза, а сам мальчик молчит. Когда исчезла вода, то стало намного сложнее принимать душ, но никто не смел жаловаться на это, ведь парни были рады даже такой возможности. Закутав малыша в полотенце и поставив его на пол, Пак подносит к нему зубную щётку, начиная чистить крохотные зубки. — Ти-мин, — с улыбкой произносит мальчик, — ти мой мама? Чимин резко замирает на месте. Странное ощущение возникает внутри, не позволяющее сдвинуться с места. Парень чувствует некоторое счастье в груди, но также замешательство и даже лёгкий страх. — Я не твоя мама, солнышко, — отвечает он. — А кто? — на лице ребёнка заметно непонимание. Он ещё крохотный, а потому, возможно, даже не помнит свою маму. На подсознательном уровне мальчик словно знает, что у него должно быть два родителя. — Я просто Чимин, — слегка нервничая, объясняет парень. Со временем вся эта ситуация будет только страннее, потому что у папы Чувона есть парень. То есть, его будут воспитывать двое мужчин. Только вот, вырастая с ними, он никогда не узнает другого мира, где «нормой» среди большинства являлись отношения между мужчиной и женщиной — мамой и папой. Не зная этого, малыш не будет считать отношения его папы плохими, а это очень хорошо. О том, что они встречаются, знает большая часть ребят, но все же официально Юнги и Чимин себя парой не объявляли. Также парни не знают, что Чувон — сын Мина. Они хотели рассказать, правда, но эти три месяца у них совершенно не было времени на такое признание. — Ти-мин, — высоким голосом говорит малыш, обнимая старшего за ногу и прикрывая глазки, — я тебя люблю. Чимин не может перестать улыбаться, а потому ласково поглаживает ребёнка по волосам. В голове у него мысль, что им обязательно нужно поговорить обо всем с Юнги.

***

Чимин переодевает Чувона в чистую одежду, про себя думая, как бы начать разговор со старшим. Тот сидит на кровати, читая книгу. — Чувон-и назвал меня мамой сегодня, — говорит Пак, а Юнги приподнимает заинтересованный взгляд на своего парня. — А ты что? — спрашивает Мин. — Сказал, что я не его мама. Думаю, это немного странно... То есть, возможно малыш даже не помнит свою маму, поскольку прошло уже очень много времени с начала эпидемии. Полгода. Так вот, он считает нас с тобой своими родителями. — Это правильно, — кивает старший, — что в этом плохого? — Хён, но я не являюсь его родителем. К тому же... Даже если бы я и разрешил ему называть меня мамой, что бы подумали ребята? — Честно говоря, я уже размышлял об этом. О нас с тобой я рассказал только Хосоку, может быть, остальные тоже в праве знать? — Я только Чонгуку рассказал... – шепчет Чимин, — но Сокджин-хён догадался сам, Тэхён узнал случайно. — Получается, не знает только Намджун? — Да, — кивает Пак, — получается так. — Папа Ти-мин, — вдруг говорит мальчик и Чимин аж вздрагивает, — папа... — зовёт малыш. — Ты назвал меня папой? — переспрашивает Пак, закусывая губу, чтобы не растаять окончательно. — Папа, дай лучку, — Чувон моргает пару раз и смотрит Чимину прямо в глаза. Пак протягивает малышу руку и тот, держась за неё, слазит с кровати. — Если ты не мама, то значит папа. Все логично, — кивает Юнги, сдерживая мягкий смех, — ладно, идём на завтрак. Наш сын проголодался. Мин уходит вперёд, держа кроху за ручку и они медленно спускаются по лестнице. Пак отстаёт от них, смакуя то, что только что сказал хён: — Наш сын... Наш. — После Чимин ускоряет шаг, улыбаясь во все тридцать два. Парни спокойно завтракают, Чувон вредничает, играясь с едой, а Пак держит его на коленях и просит не баловаться. Юнги смотрит на них двоих, улыбаясь, а после громко говорит: — Не знаю, подходящее ли сейчас для этого время, но мы с Чимином встречаемся. Ребята перестают есть, а после Намджун отвечает: — Ну наконец-то вы сказали это, я уж думал, так и будете делать вид, что ничего не происходит. — Откуда ты... ? — хмурится Юнги. — Видел, как вы целовались. — Оу, — Чимин краснеет, опуская взгляд. После этого возникает некоторая неловкость, потому что все молчат. Пак поднимает робкий взгляд на Чонгука, они с Тэхёном ещё не рассказали остальным, но, возможно, поступок Юнги и Чимина прибавит им обоим больше смелости. — Папа Ти-мин, играть, — просит Чувон, вырываясь из рук парня и Пак опускает его на пол. — Мило, что вы с Юнги относитесь к нему как к своему сыну, — улыбается Сокджин, — и он к вам очень привязался, я вижу. — В этом все и дело, хён, — снова говорит Мин, а после рассказывает всю историю о том, как они с Чимином узнали, что Юнги отец Чувона. Рассказ шокирует всех остальных, парни явно обескуражены и удивлены, но именно приятно. Самому Мину приобретение сына до сих пор кажется нереальностью временами, но, вероятно, это была судьба. Причём это касается не только малыша, но и их всех. Им суждено было найти друг друга... После завтрака ребята все дружно разговаривают совершенно о разных вещах. Шутят, вспоминают моменты, которые у них были, и с улыбкой понимают, что преодолели их все. Никто не знает, что будет в будущем, но пока они все вместе и более-менее уверены в своей безопасности, им не страшен этот мир.