Изолятор для Черта.

Фобии       Послушайте рассказ о фобиях и тревожных сомнениях. Я закрываю дверь. Я, закрыл всё как следует. Я возвращаюсь. Я смотрю, закрыт. Я тогда трогаю за замок. Его тяну. Не открыва, дужка не открывается. Я пробую, но этого мало. Я пробую ещё дужк, не открывается. Это меня начинает волновать. С тем, чтобы не обказаться во власти этого вот страха и неуверенности, потому что если я только что, ещё один раз проверю, я окажусь опять во власти этой вот неуверенности. И опять раз двадцать должен проверять, проверять, проверять. Уж сознавая то, что это всё ненормально; сознавая то, что я ниже других; сознавая то, что мне будет трудно жить и трудно жить окружающим со мной. Империя бомжей, страна стеклобетона, Фастфудов канитель и мёртвая вода, Шестнадцать этажей до старого балкона, Поросшего травой. С него ещё видна Дорога, по которой от нас уходит ангел! Слезами напоённая колышет его степь, А за его спиной чернеют обелиски Пустующих домов, надорванная цепь.       Грязная вода стекала по окнам, капли цеплялись за ржавые металлические решетки и зависали на них прозрачными переливающимися кристаллами. Прозрачное на ржавом, чистота на грязи - все как в жизни.       У окна стоял мужчина, задумчиво оттирая с ладони капли белой краски, которая въелась в кожу. Он делал это чисто механически, мысленно пребывая где-то очень далеко. Его завораживала игра света в каплях воды и то, как они цеплялись за ржавый грязный металл. Совсем как люди, что отчаянно цепляются за свои жалкие никчёмные жизни, в попытке задержаться на этой планете, не понимая, что лишь уйдя отсюда, они вернуться домой, сольются воедино и вновь обретут Истину.       Закон жизни, его нельзя проигнорировать, или обойти, как и законы физики и природы, что, в принципе, одно и то же. Вода льется с неба отдельными каплями, отделяясь от единого, чтобы побыв здесь совсем недолго, вознестись обратно уже в другой форме и слиться воедино. Душа одна, а форма тела не имеет значения. Вечный двигатель - это совсем не то, о чем говорят учёные. Дыхание Бога, вот что работает всегда, без остановки, вне зависимости от наявности электричества, или топлива, не требуя никаких дополнительных рычагов. Так было, есть и будет всегда.       А люди, они просто глупые существа, забывшие Знание. Капли воды тоже не знают о том, что их предназначение не висеть на грязной решетке пыльного окна в старом морге. Но от знания или незнания, ничего не зависит. Незнание законов не освобождает от ответственности за их нарушение. Люди сами виноваты, что Знание было утеряно. Глупые создания, потерявшие Смысл.       Мужчина мягко улыбнулся, еле заметно, краешком рта. В мутном стекле отражались светло-голубые глаза, и тускло бликовала серьга. Черный свитер с высоким горлом защищал от холода и пронизывающих сквозняков и гармонировал со светло-русыми волосами и ясными глазами.       Он отошёл от окна. Под толстой подошвой тяжёлых армейских ботинок жалобно захрустели обломки кирпича. Звук был похожим на скрип ломающихся костей, он знал и помнил этот звук ещё с тех времён, когда морг был действующим, а он работал здесь санитаром. Весёлый светлоглазый паренёк с растрёпанными волосами, в старой косухе, купленной на толкучке за последние деньги. Тогда он тоже не знал, точнее ещё не вспомнил, но уже догадывался, что все не так просто, как хотелось бы большинству.       Соседнее помещение было идеально чистым, насколько это возможно в здешних условиях. Под ногами не валялся мусор, а окна были целыми. Глухо гудели люминисцентные лампы, заливая комнату холодным белым светом и отражаясь в поверхности металлического стола. Рядом со столом тележка с хирургическими инструментами. Мужчина взял в руки скальпель, проводя пальцем по острому лезвию. Его всегда тянуло к медицине, он чувствовал, что с помощью этой науки можно вспомнить то, что предавалось забвению долгие годы. Из него мог бы получиться хороший врач, но судьба распорядилась иначе, у него было другое предназначение, более ценное и важное, чем исцеление жалких слабых тел. Тел, что по сути были только вместилищем, уродливым скафандром, смирительной рубашкой, сковывающей суть.       Беглый взгляд на нарисованный на стене знак и лёгкая летящая улыбка опять озарила красивое лицо. Мужчина приглаживает густую бороду и достает из ящика стола маленькую иконку. Вчера он старательно стёр лик святого Илии и теперь на иконе совсем другое изображение. Сняв с крючка куртку, он набрасывает на голову капюшон, прячя под ним затейливую косу и положив икону вместе с, заранее приготовленным, шприцом в карман камуфляжных брюк, выходит из помещения, осторожно прикрыв тяжёлые железные двери... Районное отделение полиции, г.Санкт-Петербург.       Капитан Воронов сидел за своим рабочим столом и меланхолично пялился в окно. Осень всё-таки явилась в Питер, напомнив расслабившимся гражданам, кто тут главный и в каком городе они живут. Дождь лил третий день, смывая с деревьев остатки листвы и превращая ее в склизкое мерзкое мессиво, которое липло к подошвам и растаскивалось по кабинетному паркету, въедаясь в старые трещины и делая его ещё более изношенным, чем он был на самом деле.       Виктор чувствовал себя таким же паркетом - старым, потрескавшимся, с навечно застрявшим мусором и уличным болотом. Эту грязь не выскоблишь и не вычистишь. Не придумали еще такого моющего средства, чтобы грязь из душ вымывать. Хотя господин Кнабенгоф думает иначе. Воронов пересмотрел уйму видео с его лекциями и даже осилил несколько глав книги, пытаясь понять, что же он за человек такой. Все, что говорил Черт, шло в противовес с убийствами и никак не укладывалось в общую схему. Даже знак, что убийца показательно вырезал на телах жертв, был знаком единения. Причем он к убийствам, или убийства к нему? Ни о каких жертвах, кроме личных ограничений и аскез, Черт даже не заикался. И сколько бы Виктор не искал скрытых смыслов, он их так и не нашел.       Единственной удобоваримой версией было то, что у Кнабенгофа съехала крыша, в голове все перемешалось и он возомнив себя богом, взялся вершить высший суд. Он не был похож на сумасшедшего, но капитан знал, что не каждого психа можно распознать по внешним признакам. Такие заболевания, как шизофрения, или диссоциативное расстройство личности трудно распознать даже опытному психотерапевту, пока болячка не возьмёт верх над здравым смыслом. Это может произойти через месяц, год, или никогда. Тихий интеллигентный сосед, может запросто перерезать горло, если вторая личность победит, но на лбу у него это не написано.       Настасья уверяет, что Черт абсолютно вменяемый и адекватный. Настасья... Не то, чтоб Виктор сомневался в ее профессионализме, этике, или чутье. Но Настя была женщиной, а на женщин Илья действовал каким-то просто магнетическим образом, чего капитан тоже никак не мог взять в толк. Что они в нем находили? Странный до невозможности, что внешне, что в своих суждениях и размышлениях. Хотя это по женской части, найти проблем на свою голову, а потом всю жизнь пытаться их решить. Но Настя всегда была другой, ее здравого смысла хватило бы на два десятка мужиков. Чем Черт зацепил ее? Зацепил так, что она согласилась на свидание, сразу же. Самого Виктора девушка мурыжила с пол года и только тогда согласилась на встречу. Виктор знал, что зависть плохой советчик, но ничего не мог с собой поделать.       Как бы там ни было, а Черта пришлось отпустить, доказательств его вины не было. Запись с камеры магазина была, мягко говоря, косвенной уликой. В результате господин Кнабенгоф оказался на свободе в компании Настасьи, а Виктор смотрел в окно и сушил голову, пытаясь разобраться с загадочными убийствами и вздрагивая от каждого телефонного звонка, в ожидании новых трупов. Установить наружку за Чёртом не удалось, прокурор не дал ордер, а действовать самостоятельно, рискуя погонами и репутацией, не хотелось.       Тихо скрипнула дверь, впуская в кабинет влажный воздух и запах дождя и прелых листьев. На пороге стояла улыбающаяся Настасья. В руках она держала мокрый зонт, по кожаной куртке стекали мелкие капли воды. Глаза блестели и горели озорным огоньком, румянец на щеках ещё больше подчеркивал этот блеск. Виктор поморщился, от осознания, кто стал катализатором этих перемен.       - Вижу, рад меня видеть. Привет, Ворон. - Девушка пристроила свой зонт сушиться и по-дружески клюнула Виктора в щеку. - Ну и чего ты дуешься на меня?       - Я не дуюсь.       - Это очень заметно, просто невооружённым глазом.       - Насть, я не вмешиваюсь в твою личную жизнь, кто бы в ней не появлялся. Байкеры, рокеры, панки... кто там ещё был? Но человек, которого подозревают в трех убийствах - это уже перебор. Тебе так не кажется? - Настя сняла куртку и включив чайник, пристроилась на краешек стола.       - Вот именно, что подозревают, даже не обвиняют, а подозревают. Я знаю, в чем разница, а ещё я знаю, что Илья никого не убивал.       - Ох, Настасья, как бы мне не хотелось потом говорить тебе о том, что я тебя предупреждал.       - Вот и не говори, поехали лучше поужинаем. Рабочий день закончился давно, а ты уже на тень отца Гамлета похож. - Виктор посмотрел на подругу и хитро улыбнулся.       - А товарищ Черт не будет против? Смотри, Настасья, как бы потом меня под какой-то церквушкой не обнаружили. - Настя замахнулась, чтобы двинуть Виктора по шее и привести в чувство, но он ловко увернулся и снял трубку с звонившего телефона.       - Что??!! Где она? Я выезжаю. - У Настасьи похолодело внутри, своим знаменитым чутьем она поняла, произошло что-то серьезное.       - Вить, что там? - Воронов бахнул трубкой о базу и стукнул кулаком по столу.       - Блядь...       - Ворон!       - Что Ворон? У нас новая жертва.       - Труп?       - Живая. Поехали в больницу... Вторая городская больница, г. Санкт-Петербург       Машину пришлось бросить у ограды здания заброшенного морга. В больнице шла реконструкция и проехать на территорию было проблематично. Настя шла рядом с Виктором по центральной аллее и боялась того, что сейчас увидит. А ещё боялась узнать правду и что в этой правде может быть замешан Илья. Отстранение от следствия заинтересованных лиц, не просто формальность. И дело даже не в возможных скрытии улик, или других подлогах. В битве логики и эмоций не могло быть победителя.       На кушетке в приемной сидела совсем молодая девушка, почти девочка. Темные джинсы, кеды, ярко-желтая толстовка. Увидев этот предмет одежды, капитан Воронов поморщился. Настя всмотрелась в лицо пострадавшей - бледная, очень худенькая, глаза красные, на щеках следы недавних слез.       - Доброй ночи! Ну что, девушка, рассказывайте. - Виктор старался говорить помягче, но получалось плохо. Он злился на этих девчонок, что безрасудно разгуливали по темным улицам, а потом их находили под церковными оградами. Злился на Черта, чью причастность не мог доказать. А больше всего злился на себя, по этой же причине и на Настю, которая Черта выгораживала. Настасья присела на кушетку рядом с девочкой и легонько прикоснулась к ее плечу. От прикосновения та вздрогула и подняла глаза, из которых тут же хлынули слезы.       - Не бойся, уже все хорошо и никто тебя не обидит. Мы понимаем, что тебе сейчас тяжело, но нам нужно поговорить. Это поможет найти этого человека и защитить от него других девушек. Понимаешь? - Девочка утерла глаза рукавом и кивнула.       - Вот и хорошо. Как тебя зовут?       - Алина. Аля.       - Аля, красивое имя. Расскажи нам, что сегодня произошло, с самого начала и подробно. Ничего не бойся и не стесняйся, что бы он не сделал и не сказал, ты ни в чем не виновата. - Настя взяла девушку за руку и та кивнула. Виктор благодарил небеса, что его подругу занесло к нему в отдел поздним вечером.       - Я была в клубе. Там сегодня был концерт. Я вообще не хожу в такие места, но там выступал "Пилот" и я решила пойти. Девчонки со мной идти не захотели и я пошла одна. - От одного начала этой истории у Воронова заныли зубы. Он хотел что-то сказать, но словив красноречивый взгляд Насти, закрыл рот.       - Они выступили и я ушла. Мне там не понравилось, поэтому выступление посмотрела и пошла. За клубом, возле служебного выхода есть лавочка, я на нее села и начала ждать. А потом он подошёл и пригласил поехать с ним. И я поехала. - Виктор чуть не заорал. Поздно вечером, возле какого-то клуба, молодую девушку кто-то позвал и она поехала.       - Алина, как вы могли почти ночью сесть в машину к незнакомому человеку?       - Я не к незнакомому. Это был Илья... Районное отделение полиции, г.Санкт-Петербург.       - Ты понимаешь, что это ничего не доказывает?       - Настя, это дохуя чего доказывает. Девчонка его узнала.       - Вить, не узнала, а сказала похож. Человек на видео тоже похож, но это ничего не значит.       - Она влюблена в него, как кошка. Ты думаешь она могла его с кем-то спутать?       - Могла, вживую она видела Черта один раз в жизни и то на сцене. Что она узнала? Примерный рост? Похожий голос? Капюшон надвинутый на лицо? Бороду? Под это описание подходит третья часть мужского населения Петербурга.       Эта перепалка длилась второй час. Опергруппа выехала на задержание, а они остались ждать. Виктор не хотел оставлять подругу одну, видя ее состояние. Он ее предупреждал...       Алина рассказала им, что к ней на лавочку подсел мужчина и заговорил с ней. Девушка курила и он пошутил, что курить вредно. Разговаривал спокойно, голос тихий. Они перекинулись парой незначительных фраз, а потом Аля посмотрела на мужчину и обомлела, рядом с ней сидел Илья Черт. Поверить в такое было если не невозможно, то очень сложно. Шанс один из миллиона. Конечно, она согласилась с ним поехать. Нет, она не боялась. Как можно бояться Илью?       В машине он включил музыку, рассказывал о духовных практиках, устройстве Вселенной, истине и предназначении. Она уже слышала все это много раз, но одно дело видеозапись и совсем другое, слушать и видеть вживую. Смутило только, что капюшон Илья не снял даже в машине. Девушка отмахнулась от этой мысли, Черт был известен своей экстравагантностью и неординарностью. Аля его не перебивала, говорила только тогда, когда он задавал вопросы, в основном слушая и исподтишка поглядывая на него, все ещё не веря в свое счастье.       Когда машина остановилась в каком-то переулке, в сознание девушки начал проникать страх. А когда мужчина вытащил из кармана шприц, внутри все оборвалось. Он убеждал ее, что ничего страшного не случится, что ей будет хорошо и она увидит то, о чем все давно забыли, что она вернётся домой и встретится там со своими сестрами и матерью, а вскоре и он придет к ним. Аля заплакала, она была сиротой и не помнила никого из своих близких, Илья давил на больной мозоль. А его голос такой спокойный и убедительный просто завораживал. Она найдет свою семью и он тоже будет вместе с ними. Она так долго об этом мечтала и судьба улыбнулась ей. Вот он, рядом с ней и все что нужно, это... Девушка послушно закатала рукав, а Черт снял зубами поршень с иглы. Когда острый кончик коснулся тонкой кожи, с Алины будто слетело наваждение. Что она делает? Оттолкнув от себя мужчину, она попыталась выбраться из машины, но он не отпустил. И тогда Аля пустила в ход свежий маникюр, сделанный специально к концерту и расцарапала Илье лицо. Шприц улетел под сиденье, а девушка вылетела из машины и побежала по запутанным переулкам, не разбирая дороги. Выбежав на какой-то проспект, кинулась к машине патрульной полиции, которая доставила ее в больницу, что находилась совсем рядом...       Настасья буравила Виктора уничтожительным взглядом. Он устал от этого спора, от этого дела и жизни, в принципе.       - Насть, да не смотри на меня так, прийдут результаты экспертизы и все станет ясно.       - Поэтому ты отправил на задержание опергруппу? Ты мог просто позвонить и он бы приехал и сдал материал.       - Настя, очнись! А если это он? Эта девочка чудом осталась жива и если бы не ее невероятное везение, через несколько часов мы с тобой стояли бы над ее трупом. Ты понимаешь это, мать твою? Он вас околдовывает, или что?       Ответить она не успела, в коридоре стало шумно. Слышались голоса, громкие шаги нескольких человек и маты. Ильи не было слышно. Девушка напряглась и сжала кулаки.       - Настасья, я тебя предупреждаю, будешь вмешиваться, выставлю вон и не посмотрю на нашу нежную дружбу. Если он убийца, пойдет под вышку, я об этом позабочусь.       Дверь распахнулась, ударившись о стену, в кабинет ввели Илью Черта, закованного в наручники. Тяжелые армейские ботинки на толстой подошве, камуфляжные штаны, лицо скрыто капюшоном темной толстовки, из-за которого видно только бороду. Конвоиры усадили задержанного на стул и сдернули капюшон с его головы. Тускло блеснула серьга, волосы растрепались, затейливая коса рассыпалась. Настя посмотрела на него и в ушах зашумело, воздуха стало стремительно не хватать и в глазах потемнело. Дело было не в холодном взгляде светло-голубых глаз, полных сарказма и презрения. Через всю щеку Ильи проходило две большие царапины. Красные бороздки были свежие, но уже немного воспаленные и до ужаса напоминали след от женских ногтей...