Голубое солнце

      Сна не было. Фэлин всю ночь ворочалась в кровати, думала о словах Жана, и поняла, что является лишней. Она и здесь никому не нужна. Обуза. Но ведь всё было неплохо, Жан относился к ней вполне нормально. Если бы он только заранее сказал, что ей не место в их компании, она бы и не лезла. Теперь же Фэлин ещё больше закапывает себя в чувстве вины.       Она так и пролежала до утра, не сомкнув глаз и сделав несколько выводов и решений. Как только за окном появились первые отблески солнца, Фэлинс облегчением вздохнула, поднялась и отправилась умываться. Женская уборная была почти пустая. С зеркала на неё смотрела растрепанная девочка, под глазами появились тёмные круги. Вид у неё был так себе.       — Ужасно выглядишь. — раздался голос.       Повернувшись к двери, Фэлин увидела Энни. Та с полотенцем прошла к соседнему умывальнику.       — Спасибо, — усмехнулась Фэл. — Я не смогла сегодня уснуть.       — Знаю. — безразлично бросила Энни и затем добавила, заметив вопросительный взгляд Фэлин. — У тебя кровать скрипит, когда ты поворачиваешься. Я чутко сплю.       Закончив с мытьем, Фэлин привела себя в порядок, застелила постель и направилась в столовую. «Инструктор запретил нам обед и ужин, но ничего не сказал про завтрак, а я голодная как волк. Ничего не будет, если я быстренько перекушу и потом отправлюсь выполнять своё наказание», — решила она для себя.       Прежде чем войти в столовую, Фэлин ощутила волнение и беспокойство. Но вот она перешагнула через порог, мрачно прошла вперёд и увидела Кирштейна, который сидел с Конни и Сашей, а Марко с досадой на лице, бурно жестикулируя, рассказывал ему что-то. Он не увидел Фэлин, так как сидел спиной к двери. Зато Жан помрачнел и ядовито закатил глаза. Ей безумно хотелось влепить ему затрещину, Фэлин чувствовала гнев и раздражение, но гордо прошла мимо за своей порцией еды.       Сегодня на завтрак подавали кашу и хлебец. Скудненько, как всегда, и естественно в такие годы. Фэлин взяла свою тарелку и села в самый конец, где было свободно. А ведь несколько месяцев назад, она сидела именно здесь, пока не познакомилась с Марко. Столовая вовсю заполнилась кадетами, звучали громкие и весёлые разговоры, в основном обсуждали вчерашнюю охоту, делились своими впечатлениями, полученным опытом. Но снова погрузившись в свои мысли, Фэлин не заметила, как к ней подсели Эрен, Микаса и Армин.       — Можно мы сядем здесь? Кажись, все места заняты… — произнес Эрен с досадой.       — Вы уже сели. — равнодушно сказала Фэл.       Эрен проигнорировал её слова и принялся за еду, пихая в рот эту вязкую жижу. Армин взглянул на Фэлин, она была без настроения и сидела совсем одна, хотя обычно всегда подсаживалась к Марко с Жаном.       — Как провела вчерашний день? — спросил Армин у неё с интересом.       И опять девочка вспомнила недавнее происшествие, остатки горечи и обиды только усилились. Она заставляла себя сдерживаться, не позволить себе опозориться, не открывать своего рта, чувствовала, что сейчас может разреветься, но как же ей хотелось выговориться хоть кому-то. Даже если это не будет никому интересно, Фэлин не могла больше хранить внутри эту эмоциональную тяжесть. Она желала обнять Армина, желала быть нужной и полезной. «Нельзя показывать свою слабость», — это было её любимое правило, которому она безупречно следовала, но напор был слишком сильным и сносил все запреты, которыми Фэлин себя окружила.       — Чертовски плохо. — бросила она хриплым голосом.       Армин посмотрел на неё с тревогой.       — Кстати, а чего ты одна сидишь? — только сейчас заметил Эрен, оторвавшись от своей трапезы.       — Не хочу сидеть с Жаном. — честно ответила Фэлин. — Мы поссорились, потому что проиграли из-за меня, а он не любит проигрывать, ты ведь знаешь это.       — Ах, да. Это же вы пришли самыми последними. Ну ничего, бывает. Зачем ругаться-то? Просто этой лошадиной морде нравится спорить и выводить всех на конфликты, не обращай на него внимания.       Кажется, Армин понял, что Фэлин сейчас неприятно говорить об этом, и попытался направить разговор в другое русло, дабы развеять обстановку.       — Не хочешь сегодня сходить со мной в библиотеку?       Фэлин хотела, безумно хотела этого. Она так долго мечтала о таком приглашении, и вот теперь, когда у неё есть шанс на более близкий диалог с Армином, Фэлин вынуждена отказать.       — Не могу, мне жаль. Я вообще то уже должна идти, инструктор велел убраться в конюшне.       Ей было так тяжело произносить эти слова, она испытывала горечь в душе, мучительную обиду и ненависть к инструктору, Жану, а больше всего к себе.       Неудачница.

***

      В конюшне стоял запах навоза, сена и пота. Пустые стойла были в полном беспорядке. В поилках закончилась вода, а в кормушках отсутствовал овёс. Лошадей вывели для тренировок другого отряда. Так что работу можно было выполнить спокойно и без страха получить копытом в голову.       С Марко они пришли почти одновременно. Так и не сказав ничего друг другу, оба принялись за работу. Вооружившись вилами, Фэлин принялась убирать грязную подстилку в стойлах. Засыпала и распушила новую сухую солому. Марко вычистил навоз, метлой смахнул паутину с углов, в том числе с потолка, потому что Фэлин была слишком низкой, чтобы дотянуться до них самостоятельно.       В воздухе осязалось замешательство. И Марко, и Фэлин хотели заговорить друг с другом, но что-то удерживало обоих. В итоге первым сдался Марко.       — Как самочувствие?       Проигнорировав его вопрос, Фэлин перевела дыхание. Она изнемогала от усиленного труда и, кинув вилы в сторону, села на солому, прислонившись к стене.       — Марко… Я не прошу многого, но жду от тебя только честности. Я всё никак не могу выкинуть слова Жана из головы. Неужели я настолько мешаю вам и доставляю кучу хлопот?       — Нет! — Марко сел рядом с Фэл. — Лично для меня ты не бремя и никогда им не будешь. Я не жалею о нашей дружбе. Мне нравится проводить с тобой время, слушать твои мысли и идеи, каждое твоё слово дарит мне незабываемые эмоции. Я не забуду того, как ты прикрывала нас, когда мы с Жаном свистнули яблоки, как задерживала инструктора, дабы мы успели вовремя на построение. Насколько нужно быть такой бесстрашной, чтобы запереть самого Киса Шадиса в собственном кабинете, который даже не догадался, кто совершил это злодеяние?       Память вытащила это воспоминание, и Марко с Фэлин тихо рассмеялась, затем парень продолжил:       — Я поистине очарован тобой. Ты делала всё ради нас, а мы в ответ поступили очень подло. Мне стоит извиниться и за Жана, он немного сложный человек, но вовсе не плохой.       Внимательно слушая друга, Фэлин ощутила умиротворение от его доброго голоса. Всё-таки она была полезной. В душе так потеплело, словно наступила весна. Она обняла Марко. Его руки погладили её по мягким волосам, коснулись щеки, и пальцы вытерли мокрую дорожку слёз.       — Тебе нужно идти. — сообщил Ботт.       — Куда? — оторвавшись от него, спросила Фэл.       — Армин спрашивал о тебе. Сходи в библиотеку, может быть, он всё ещё там.       — Нет. Я не оставлю тебя здесь одного.       — Иди, глупышка. Теперь моя очередь прикрывать тебя.

***

      Фэлин незаметно пробралась в женский корпус, умылась и надела чистую форму. Не пойдет же она к Армину с отвратительным лошадиным запахом.       Трепет. Волнение. Страх.       Так же опасливо и осмотрительно Фэлин пошла в библиотеку. К счастью, по дороге ей не встретился Шадис. Только Микаса увидела её, но прошла с непроницаемым видом, будто отнюдь никого не заметила.       Когда Фэл открыла дверь и вошла в здание, Армин сидел за столом и внимательно читал книгу. Он поднял на неё свои голубые глаза и радостно улыбнулся. Фэлин прошла внутрь и села рядом с ним, она чувствовала смятение и дрожь в ногах. Они впервые были настолько близко. Как же приятно это ощущение.       — Ты всё-таки пришла, я рад.       — Да. А что ты читаешь?       Армин показал тёмно-коричневую обложку. Это была та самая книга, которую он читал в детстве, в те времена, когда стена Мария ещё была цела, а в Шиганшине царили мирные дни, а не титаны.       — Она о внешнем мире. Мне удалось сохранить её. Огромное везение. Мы с Эреном и Микасой часто просиживали над этими исследованиями. Здесь даже даны картины.       «Знаю», — в мыслях подумала Фэлин.       Он открыл книгу, начал рассказывать и описывать страницу за страницей с таким энтузиазмом, что Фэлин не могла оторвать от него глаза и слушала, затаив дыхание. Когда Армин случайно коснулся её руки, Фэл преисполнилась ликованием, по телу прошелся приятный ток.       — Что ты вообще думаешь о внешнем мире? — задал он вопрос.       — Думаю, всё возможно. Мне кажется, мы не единственные на этом свете.       — Ты отвечаешь неопределённо, поддаваясь сомнениям. — заметил Армин.       — Так и есть, потому что я не могу поверить сто процентно, пока не увижу доказательства своими глазами.       Через несколько минут Армин задал вопрос, который беспокоил его с утра.       — Ты сегодня порядком унылая, могу ли я узнать, что случилось?       Должен ли он знать? Фэлин хочется быть с ним откровенной и поделиться своей тоской, почему-то ей кажется, что он поймет её.       — Иногда я чувствую себя лишней и бесполезной. Такое ощущение, словно я посторонний зритель и не имею никакого значения. У тебя так бывает?       — Бывает. Причём всегда. — Армин грустно усмехнулся, посмотрев в другую сторону, будто ему было стыдно признаваться в этом. — Я вижу себя тряпкой, который даже не может постоять за собственную шкуру. С детства прячусь за спинами друзей. Но когда пытаюсь показать свои силы, у меня не получается. Просто потому что их нет.       Молчание. Так вот, что он думает о себе. Если Фэлин больно слушать это, то каково Армину жить с этим самобичеванием?       — Ты не заслуживаешь таких слов, Армин. Ты не видишь, каковы на самом деле твои способности. Твои физиологические слабости оправдываются гениальным умом.       Армин слабо улыбнулся глазами и закрыл книгу.       — Спасибо. — пробормотал он.       Почитав и рассмотрев ещё несколько учебников, они не заметили, как за окном сгустились сумерки. Время рядом с Армином прошло так быстро.       Он проводил Фэлин до женской казармы и, пожелав спокойной ночи, отправился к Эрену.       Когда Фэлин вошла внутрь, на её лице сияла широкая улыбка. Она впервые выглядела такой счастливой и довольной жизнью. Хотелось прыгать, визжать и смеяться во весь голос. Будто безумие схватило её окончательно.       «Если это и есть то самое счастье, о котором все мечтают, я готова жить».

***

      День прошёл будто в агонии. Утром у Фэлин поднялась температура, тело дрожало и горело в огне (хотя на улице было довольно холодно). Настойчивая усталость навалилась на неё и заковала ноги в невидимых кандалах, не позволяя нормально двигаться. Несмотря на лихорадку, девочка пошла на занятия. Её движения были шаткими, она еле стояла на ежедневном построении и старалась не грохнуться на влажную землю, на которой она словно тонула. Стоявший рядом Армин озадаченно осмотрел её бледное лицо и предложил Фэлин сходить в лазарет. Но та молча покачала головой, не в силах произнести хоть что-то.       Инструктор воодушевлённо чего-то объяснял кадетам. Фэлин не слушала его, лишь какие-то обрывки слов доходили до её ушей. А когда мужчина заметил её озадаченное выражение лица, то отчитал как следует. Но девочке было всё равно, хотелось, чтобы этот день скорее подошёл к концу, и она смогла бы со спокойствием на душе отоспаться несколько часов в облегчающем сне.       Лес гигантских деревьев — отличное место для занятий с УПМ, куда инструктор Шадис как раз приводил 104-отряд. Эти ребята уже более или менее умели пользоваться данным механизмом, но не обладали высококлассными навыками для полного совершенства.       Устройство обеспечивало запредельную скорость и сильную подвижность во время битвы, оно состояло из сложной конструкции: почти всё тело охватывали тугие кожаные и в то же время прочные ремешки, с обеих сторон на бёдрах крепились газовые баллоны, позволяющие отцепиться от земли для перемещения в воздухе, и две пары острых лезвий, которые были способны отрубить значительную часть плотной кожи титанов в области затылка. По бокам находилось устройство управления приводом, что соединялось со стальными тросами. Они имели наконечники, которые могли вонзиться в плоть гиганта, в деревья и даже в стены.       Работа действующей части оказалась так называемым чёрным ящиком, и принцип действия был секретом для военных, за исключением членов технического отдела.       Для того чтобы пользоваться УПМ, обязательно нужно было соответствовать неуклонным требованиям, так как устройство имело существенный вес, а также в высшей степени воздействовало на мышцы. По училищу разносились слухи о том, что многие новобранцы умирали во время обучения — это были жестокие реалии кадетского корпуса, и они не поддавались сомнениям со стороны курсантов.       Рявкнув, инструктор дал команду, и кадеты должным образом пустились надевать на себя крепления УПМ. Отряд должен был двигаться быстро и умело застёгивать на себе оборудование, чтобы в реальном сражении они могли машинально среагировать на непредусмотренную ситуацию.       Фэлин всеми силами пыталась включить мозг, дать отпор кошмарной вялости и двигаться как можно быстрее. Но пальцы предательски подводили её и не слушались.       — Чёрт… — нервозно и отчаянно прошептала она.       Если девочка не справиться, её сочтут негодной и вышвырнут из училища. Страх и волнение начали отуманивать разум. Непроизвольно она посмотрела на Марко, ища у него помощи, но тот стоял слишком далеко. «Ну вот тебе и конец», — сокрушенно подумала Фэлин.       — Не поворачивайся, стой смирно. — произнес Армин, появившийся из ниоткуда.       Он ловкими движениями начал прикреплять её ремни. Его длинные и мозолистые пальцы действовали проворно и безупречно. Закончив с верхней частью, Армин сел на колени перед Фэлин и принялся за лямки на ногах.       Девочка нервно сглотнула и покраснела, почувствовав огромный прилив смущения. Но в то же время она не могла оторвать глаз от Армина, не могла поверить им. Казалось, что жар окончательно взял своё и теперь создавал галлюцинации. Бабочки в её животе сошли с ума. Он пришёл к ней на помощь в самый нужный момент, причем рискуя получить подзатыльник от Шадиса.       К великому везению, инструктор ничего не заметил и не стал свидетелем нарушения правил, впрочем, многим было не до них, каждый был занят, и никто не обратил на Фэлин и Армина лишнего внимания.       — Тебе стоит остаться здесь, Фэлин. Я скажу инструктору, что тебе плохо. — Армин поднялся на ноги.       — Не надо! — Фэл испуганно схватила его за руку. — Не делай этого, пожалуйста, я справлюсь, со мной всё нормально.       Армин одарил её сомнительным взглядом и беспомощно вздохнул:       — Я не могу позволить тебе так рисковать.       Неужели он волнуется о ней? Фэлин оценила это, но не собиралась сдаваться. Уверив Армина в том, что ей уже намного лучше, она поблагодарила его, пожелала удачи, и поспешила наверх. Фэлин нажала на спусковой крючок, и её тело оказалось в воздухе.       В начале всё было терпимо, но затем превратилось в настоящую пытку. Девочка еле стоявшая на земле, здесь должна была выдерживать ещё вес приводов и баллонов. Неожиданно возникающие из-за деревьев макеты гигантов усложняли её задачу, заставали врасплох. Приготовив лезвия, она наносила удары своим целям. Получалось слабо, недостаточно глубоко.       — Фэл, ты чего? Соберись! — прокричал Марко, который пронесся рядом и со всей силой вонзил свои лезвия в шею «гиганта».       Шла десятая минута тренировок, Кис Шадис наблюдал за кадетами с земли, записывал данные и делал заметки. Его острые глаза не пропускали никого, в том числе Гаррет, которой он успел сделать несколько замечаний. Он видел, что с ней что-то не так, но счислял это за слабость и был крайне недоволен ею. Обычно быстрая и аккуратная Гаррет сейчас показывала наихудшие результаты.       Силы и терпение Фэлин истекали, как крупинки в песочных часах. Она ощущала мучительную боль, ломоту в костях, её мышцы будто были исполосованы ножом. Стремительные повороты и перемещения вызвали тошноту, которая подступила к горлу и обжигала её. Голова начала кружиться, изображения расплывались… Это стало последней каплей.       Фэл недостаточно сильно нажала на спусковой крючок, и в итоге крюк просто не вонзился в ствол дерева, даже не дойдя до цели. Поддавшись панике, она потеряла необходимое равновесие, и, скользнув в воздухе, начала падать вниз. Сердце ухнуло в груди       — Фэлин!       Девочка уже мысленно прощалась с миром, когда совсем близко раздался режущий звук троса, и её внезапно крепко схватили, обняв за талию.       — Дурёха, — сварливо произнёс Кирштейн, спускаясь с ней вниз.       — И я рада тебя видеть, Жанчик.

***

      Лазарет состоял из нескольких комнат. В одной из них стояли койки, куда и уложили Фэлин. Доктор Кларисс, приятная женщина с шоколадными волнистыми волосами и янтарными глазами, сразу же осмотрела девочку и сообщила, что она подхватила заразу. Потом сбила температуру и заставила выпить горькую жидкость, после которой Фэлин значительно полегчало. Она лежала здесь совсем одна и с благоговением наслаждалась необычайной тишиной.       Сюда её доставил Жан. Вместо него хотел пойти Марко, но никому не было дозволено прерывать тренировку, и тот пообещал, что обязательно посетит Фэл позже.       Как бы Фэлин не хотелось поспать, ей это не удалось, и заскучав, она принялась осматривать помещение. Небольшая светлая комната. Десять коек. Чистый деревянный пол, закрытые окна с белыми занавесками. Пахнет лавандой, лекарствами и керосином.       Вечером за дверьми раздались голоса. Затихли. Затем открылась дверь и Фэлин увидела, как в комнату вошли Жан с Марко. Ребята бесшумно подошли к её кровати.       — Мы побеспокоили? Прости. — тихо сказал Марко, садясь на деревянный стул, который стоял рядом с кроватью. Жан остался стоять.       — Всё в порядке. Я не спала.       — Ты нас испугала, Фэл. Почему ты не сказала, что тебе нездоровится? — негодовал Марко. — Это был очень глупый поступок. Если бы мы предупредили инструктора, тебе бы просто разрешили отлежаться и… В конце концов, у всех есть право на слабости и не нужно их стыдиться.       — Марко, ты совсем? У нас нет таких прав. Особенно у меня. Если я не могу выдержать одну простуду, то о каком реальном сражении может идти речь, где у меня просто не будет возможности «отлежаться»? — Фэлин с насмешкой посмотрела на Марко. — Кстати, что инструктор сказал про меня?       — Не знаю.       Ложь осязаётся за его неуверенным тоном. Они все отлично это понимают.       Всё это время стоявший в стороне Жан вмешался.       — И чего ты врёшь? Скажи ей правду о том, как Шадис собирался исключить Гаррет, потому что она просто не прошла испытание. Но не беспокойся, Арлерт объяснил сложившуюся ситуацию и уговорил инструктора дать тебе шанс.       Нервы, собравшиеся в тугой комок, отпустили, и Фэл судорожно испустила вздох.       — Прости, что не признался. Я не хотел тебя пугать. — Марко опустил глаза на пол.       Фэлин махнула рукой. Вроде бы всё обошлось. Это самое главное. Некоторое время ребята разговаривали друг с другом, затем Марко попрощался и оставил их одних, только Жан не торопился уходить и замолчав, уселся на стул, на котором недавно сидел его друг.       — Не хочешь мне ничего сказать? — ухмыльнулся Кирштейн.       — А ты?       — Хорошо. Для начала, прошу прощения за всё, что я наговорил тебе. Я идиот, подонок, мерзавец. В тот день я был разгневан, но знаю, что это не было поводом с тобой так обращаться. Мне стыдно. Ещё бесит то, что я не понимаю своих чувств к тебе. Ты меня раздражаешь и одновременно нравишься. В какой-то степени ты похожа на Эрена. Такая же честная, упорная, строишь из себя героя и сильного человека, никогда не опускаешь руки.       Жан неловко замолчал. Похоже, этими откровениями он делился с трудом. Но говорил от души, пытаясь донести смысл и эмоции. Жан как проблемный мальчик нуждался в помощи, желал, чтоб его выслушали. Фэлин старательно изучила его лицо и после маленькой паузы сказала:       — Я тоже не в особом восторге от тебя. Наша неприязнь взаимна, Кирштейн. Так что оставь свою тираду. Я не держу на тебя зла. Ну и спасибо, что спас. Армину тоже передай мои благодарности, пожалуйста.       Его плечи заметно расслабились, глаза улыбнулись, теперь парень чувствовал большое облегчение, словно душа очистилась от грязи, которая мучила его уже несколько дней.       — Передам.       Кирштейн поднялся, пожелал спокойной ночи и удалился.

***

      Фэлин пролежала в больничном корпусе два дня. За это время её успели посетить друзья. Марко навестил её вечером после занятий и рассказывал о том, как прошли тренировки, что успели натворить Саша с Конни, как Жан снова подрался с Эреном. Обычная рутина, которую наблюдала сама Фэлин, когда ещё была здорова.       Самым приятным сюрпризом стал утренний визит Армина, который принёс Фэл горячий травяной чай.       — Я прочитал, что это очень полезно для здоровья. Надеюсь, тебе понравится.       Приняв сидячее положение, Фэл сделала глоток. Напиток был ободряющим, имел необычный, приятный вкус и душистый запах, которым вскоре заполнилась комната.       — Спасибо. — Фэлин закрыла глаза от удовольствия и умиления. — Это лучшее, что я когда-либо пробовала.       Даже от родителей она никогда не получала такой заботы, как сейчас от своих друзей. За всю её жизнь абсолютно никто не волновался о ней. Никто её не понимал, не уделял внимания в её сторону, не произносил ласковых слов, не оказывал поддержки. Эти ощущения любви были чужды, но так притягательны. Их было достаточно, чтобы почувствовать себя на седьмом небе.       Когда Фэл наконец вылечилась, её ждало очередное задание, которое она недавно завалила в буквальном смысле. Теперь же Шадис ожидал от неё доказательство того, что на самом деле она не такая слабая.       Ближе к обеду, Фэлин вызвали в Лес гигантских деревьев, где инструктор уже ожидал её.       — Гаррет, надеюсь сегодня ты не покажешь никаких фокусов.       — Не волнуйтесь, сегодня без них.       Молниеносными движениями Фэлин пустилась надевать на себя снаряжение, поднялась ввысь при помощи газа и с ловкостью принялась рубить затылки макетам титанов. Её удары всё ещё были слабо выраженными, но эта качественная скорость и утончённая гибкость оправдывали всевозможные перспективы. На этот раз у Киса Шадиса были все основания быть довольным.       Испытание было пройдено.