Голубое солнце

      — Ты знаешь, Фэлин, я не понимаю, почему всё так вышло. Ненавижу твоего отца, ненавижу тебя. Я никогда не хотела такую жизнь, меня просто заставили.       Усталый и безразличный голос Элизы разносится по комнате. Усевшись на старенькое кресло, она вытирает кровь с лица, под глазом большой и уродливый синяк. Её маленькая дочь смотрит на неё с жалостью и крепко держится за края коричневого платьица. Это ещё больше выбешивает женщину.       — Мама…       — Я правда пыталась полюбить тебя. Но у меня не получается не видеть в тебе мерзкое существо. Потому что ты плод насилия. Мерзкий и гнилой плод насилия. Ты часть этого монстра.       И внезапно из её горла рвутся всхлипы и плач. Кровь смешивается со слезами, образовывая солёную примесь на лице. Фэлин подошла к матери, желая дотронуться и обнять. Элиза отпрянула от неё, как от зловещей силы, и закричала:       — Пошла вон! Не показывайся мне на глаза!       Фэлин испуганно замерла и, выдохнув, выбежала на улицу. Может теперь маме будет лучше?       Лето грело вовсю. На улице почти нет людей, все прячутся от июльского зноя. Даже птицы не показываются, не поют свои песни. Улицы, обычно полные детьми, теперь пустуют. Фэлин не спеша бредёт, пиная камешки по дороге. Она чувствует себя так одиноко. У неё и так нет друзей, знакомых, даже мама не хочет её видеть. Но сейчас будто целый мир её бросил. Такая томительная скука охватывает нутро. Фэлин восприняла не всё, сказанное матерью, однако запомнились две особенных фразы: «Ненавижу тебя» и «Мерзкая». Фэлин тщательно осмотрела себя и своё платье. Странно, вроде бы она чистая. Тогда почему мама опять кричала и злилась?       Раздумывая об этом, Фэлин поспешила к реке, где она смогла бы взглянуть на своё отражение.       Вода следовала спокойному течению. Фэл взобралась на мост и свесилась с него, пытаясь рассмотреть себя. Зеркально-чистая гладь показывала девочку с копной недлинных волос, на её лице даже не было намека на грязь. Отражение удивилось и задумчиво склонило голову набок.       — Девочка! Что ты там делаешь?       Отодвинувшись от перил, Фэлин увидела рядом красивую даму с точёными чертами лица. На вид ей было около тридцати лет. Она смотрела на девочку строго, приподняв тонкие брови. На ней была шёлковая бежевая рубашка и длинная юбка. Каштановые волосы собраны в простую прическу, на которой красовалась широкополая шляпа. Рядом с женщиной стояла девушка с корзинкой в руках.       — Ничего. Просто стою.       — Не надо там стоять. Вдруг упадёшь. Почему ты одна ходишь в такую жару?       — Мама попросила не подходить к ней, и я ушла. — Задумчиво ответила Фэл.       Женщина посмотрела на девушку рядом и, помолчав несколько секунд, произнесла:       — Не хочешь попить со мной холодного чая?       Поразмыслив, Фэлин сделала решение, за которое её, наверное, поругает мать. Но ей было очень любопытно узнать эту изящную женщину, к тому же жутко хотелось пить. Поэтому смело согласившись на предложение, Фэлин пошла за ней.       — Тебя как зовут-то? — спросила женщина.       — Фэлин. А вас?       — Бриджит.       До дома госпожи Бриджит они дошли буквально за несколько минут. Она угостила девочку вкусным чаем и фруктовым пирогом. Они мило беседовали, и Бриджит многое узнала про Фэлин. С этого дня началась маленькая дружба девочки из трущоб с элегантной дамой.       Госпожа Бриджит Уокер была вдовой. Проживала в Тросте, а в Шиганшину приезжала из-за магазина, который достался ей в наследство от покойного мужа. У неё не было своих детей, а Фэлин казалась смышленой и милой девочкой, у которой была несладкая жизнь. Она не умела читать и писать, а когда её новая знакомая предложила научить базовым и необходимым знаниям, Фэлин согласилась. Она начала каждый день с утра приходить к госпоже Бриджит домой. Они сидели в её уютной гостиной, читали, писали, иногда вместе занимались садом, сажали цветы, поливали огород, а после, покормив свою ученицу, Бриджит отпускала её домой. Женщину шокировало безразличие родителей Фэлин, они даже не интересовались, где Фэл пропадала целыми днями после того, как она прибегала запыхавшаяся и сытая домой. Казалось, её отсутствие только облегчало им жизнь.       Сильно привязавшись к своей наставнице, Фэлин бесконечно восхищалась ею. Бриджит выглядела как идеал. Её изысканные манеры, благовоспитанное поведение и авантажные наряды производили наилучшее впечатление. Именно Бриджит во многом повлияла на развитие Фэлин.       — Держись всегда гордо и холодно, не обращай внимания на людей, которым всё равно на тебя, занимайся собой, никогда не прекращай самосовершенствоваться. — Часто твердила она.       Фэлин слушала все наставления, не пропускала мимо ушей советы. Делала всё возможное, чтобы хоть чуточку быть похожей на человека, который наполнил её жизнь смыслом. Но в один прекрасный день госпожа Бриджит исчезла. Будто её никогда не существовало. В течение нескольких месяцев Фэлин приходила в этот белый коттедж и сидела под дверью в тоскливом ожидании и разбитости. Но потом наступили холода. Розы, которые они посадили вместе, засохли, и девочка больше не появлялась на этой улице.

***

      850 год.       Быстрыми темпами трёхлетнее обучение в кадетском корпусе подошло к концу. Через неделю ребятам предстояло выбрать одну из трёх организаций: Гарнизон, Разведывательный корпус, и Военная полиция, куда возможность вступить представлялась десятке лучших кадетов.       Вечером всех собрали во внутреннем дворе, чтобы объявить о том, кто вошёл в список лучших солдатов. Торжественно горели факелы, освещая лица людей, большой аккуратный ряд выстроился перед трибуной, где стояли члены, профессора и инструкторы училища. Нервно кусая ногти, Жан нетерпеливо ждал, пока зачитают имена.       — Успокойся, ты как мальчишка на первом свидании. — произнесла Фэлин, смотря вперед.       — Ты не поймёшь меня, ведь никогда и не стремилась быть в числе лучших. — ответил Жан, обречённо взглянув на неё.       — Ты прав. Потому что для меня это никакого значения не имеет.       — Стой, ты что, вступишь в Гарнизон?       Ухмыльнувшись, Фэлин отрицательно покачала головой.       — Разведка…? Марко! Ты знал? — воскликнул Жан.       Марко понял, что скрывать больше нечего.       — Да, знал. И мы не должны осуждать Фэл за выбор. — добавил он.       Жан смотрел на них, как на сумасшедших. Ему было жаль подругу, ведь снаружи она будет не только сражаться с гигантами, но и видеть неисчислимую смерть своих будущих товарищей. Это сильно повлияет на неё. Хорошо то, что Марко не передумал. Наверное,будет скучать по Гаррет, когда им придется разделиться и служить в разных войсках.       — Если честно, я не хочу разлучаться с вами. — сказала Фэлин, словно прочитав мысли Жана.       — Я тоже, Фэл. Как бы я не старался понять тебя, всё равно чувствую тревогу. — Марко опустошённо посмотрел на неё.       Эта сцена растрогала Жана, но он не стал делиться своими переживаниями, пусть это делают другие.       — Ух ты, а сегодня кто-то очень драматичный.       — И по тебе я тоже буду скучать, задира.       Когда Кирштейн посмотрел на Гаррет, стоящую рядом, он увидел искренность в её серых, как сталь, глазах, ни капли усмешки или злости, только добродушие и усталость.       — А как же Армин? — спросил Жан.       Про него он узнал совершенно случайно, поскольку Марко ненароком проболтался в день, когда Саша стащила бутылку вина из офицерской кладовой и напоила им весь отряд. Фэлин ходила напряжённая, думая, что Жан растреплет о её чувствах Конни, тот Саше, а она ещё кому-то, и это цепочка протянется до тех пор, пока не узнает сам Армин. Но ничего не случилось. Хотя если подумать, Жан получил заслуженное уважение со стороны Фэл.       — Я всё равно не смогу поступить в Полицию. Так что в любом случае я выберу Разведотряд.       Голоса и гул смолкли, когда на высокой трибуне появился грозный Кис Шадис и громогласно объявил:       — Кадеты! Тишина!       Все мигом обратили на него внимание. Получив желаемую тишину, Шадис начал:       — В этот славный день у вас, кадетов, есть выбор из трёх вариантов. Можете выбрать Гарнизон, оборонять стены и защищать города, присоединиться к Разведкорпусу, рисковать жизнью и совершать вылазки на территорию титанов, или вступить в Военную полицию, служить при короле и поддерживать порядок. Конечно же, в Полицию могут вступить лишь десять кадетов, чьи имена сейчас будут названы. И так, внимание!       Даже у Фэлин быстро забилось сердце, хотя она знала, что её имя не прозвучит. Она волновалась за Жана, Марко и Армина. Ей хотелось, чтобы те служили в безопасности, за стенами, без забот и тревоги.       — Первое место — Микаса Аккерман…       «Кто бы сомневался», — хмыкнула Фэл.       — Второе место — Райнер Браун. Третье место — Бертольд Гувер. Четвёртое место — Энни Леонхарт. Пятое место — Эрен Йегер. Шестое место — Жан Кирштейн. Седьмое место — Марко Ботт. Восьмое место — Конни Спрингер. Девятое место — Саша Браус. Десятое место — Фэлин Гаррет.       — Марко, я не ослышалась? — не веря своим ушам, промолвила Фэлин.       На её лице застыло шокированное выражение. Только что спокойные глаза теперь широко раскрылись, челюсти разомкнулись, рот слегка приоткрылся. Как так вообще вышло? Ведь никто даже не подозревал.

***

      В честь этого дня кадетам устроили небольшой скромный пир. Все были в обычной одежде, им позволили сегодня придти без формы. На ужин подали вкусную жареную картошку вместо повседневной похлебки. Весёлый гомон раздался в помещении, ребята воспрянули духом, словно празднуя маленькую победу. Наконец их жизнь изменится, они вступят за новый порог новой жизни.       Марко, Жан и Фэлин сидели за столом вместе и слушали замысловатые речи Эрена, который сидел за соседним столиком и рассуждал про смысл их борьбы и свободы. Фэл всё ещё переваривала недавнюю новость и не знала, что чувствовать. Кирштейн же сидел с кислой миной, недовольный своими результатами. Один только Ботт среди них радовался их достижениям, в уголках души надеясь, что Фэл теперь, возможно, присоединится к ним.       В их компании царило неловкое молчание, когда к ним подошёл Армин и обратился к Фэл:       — Поздравляю. Я очень счастлив за тебя. — тепло улыбнулся он. По доброму взгляду Армина было видно, что он и вправду рад и даже гордится ею.       — Спасибо… — вместе с тем Фэлин испытывала вину перед ним, словно украла что-то чужое, которое не принадлежит ей. Девочка задумчиво добавила: — Армин, на самом деле ты заслужил это место, а не я.       Лицо Армина изменилось, будто ему дали хлесткую пощёчину, взгляд стал отчуждённым. Фэлин это заметила и сильно пожалела, что вообще открыла рот.       — Нет. Никак нет. Ты старалась достаточно. Твои труды оправдались. Не думай об этом. Хорошего вам вечера. — попрощавшись, он ушёл к своим друзьям.       — Почему я ниже, чем Эрен? — обиженно и раздражённо буркнул Жан, враждебно посмотрев на своего «соперника».       — Какая разница? Главное, что ты смог попасть в десятку лучших. — прокомментировал Марко.       — Чёрт! — Кирштейн цокнул языком и стремительно опустошил свою кружку. — А ты чего хмурая? Тоже мне! Такой шанс выпал. Радуйся.       Пожав плечами, Фэлин вздохнула. Может он прав? Ну её, эту Разведку. Единственное чего сейчас хочет душа – это жить мирно с друзьями. Её жизнь и так прошла неспокойно. А за защищенными стенами выпадет шанс начать всё сначала. Но как же Армин… Не лучше ли его забыть? Наверное, настало время повзрослеть. Фэлин не может всё время действовать опираясь на его выбор, на его чувства, которые он к Фэлин не испытывает. Этап, который изменит всё, наступил. Нужно воспользоваться этим. Как бы тяжело и больно не было, даже если не удастся забыть Армина, то к черту всё. Ребёнок, что всё ещё живет внутри души, должен исчезнуть.       — А знаешь что? Ты прав, Жанчик. Я тоже пойду с вами в Военную полицию и не буду давать тебе там покоя. — повеселев, произнесла Фэл, заключив для себя окончательный приговор.       — Будем вместе там служить, проживать в центре столицы среди знати и роскоши, выпивая самое дорогостоящее бухло. — посмеиваясь, сказал Жан.       — Именно так и будет! — мечтательно согласился Марко.       У него заискрились глаза, он почувствовал себя на седьмом небе от счастья, вскочил с места и стремительно стиснул подругу в объятиях. Теперь он был спокоен за неё. Даже Жан вкусил некое ощущение ликования. Неужели он тоже привязался к этой девчонке?       — Ну же, иди к нам. — позвала Фэл и раскрыла руки в пригласительном жесте.       — Ещё чего вздумала.       — Давай, Жан. Фэл не всегда такая любвеобильная. — улыбнулся Ботт.       Жан усмехнулся и присоединился к ним, но быстро отошёл, ощутив упоительные взгляды других кадетов. Хотя всё же он смог насладиться этим моментом, каким-то странным и удивительным.       Какое бы счастье Марко не получил в эту ночь, липкое чувство тревоги не отпустило его душу.