Голубое солнце

      Большой старинный замок состоял из многочисленных комнат, кабинетов, спален и даже лаборатории. Здесь находились столовая, кухня, конюшни, тренировочное поле. Рядом был лес, где можно было практиковать занятия на УПМ. Также в подвале находились темницы.       По прибытии кадетов в этот замок, Дита Несс — командир одного из подразделений, инструктор для новобранцев — проводил небольшую экскурсию по территории. Он с полной серьёзностью расценивал свою работу и терпеливо, даже с некой заботой относился к прибывшим: отвечал на их бесконечные вопросы и давал советы.       Проходя мимо конюшни, Дита показал ребятам свою лошадь рыжей масти.       — Знакомьтесь, это Шарлотта. Она не раз спасала мою жизнь. Правда иногда Шарлотта любит пожевать волосы, так что будьте осторожны.       И будто в доказательство этих слов Шарлотта вдруг укусила мужчину за голову и настойчиво потянула платок на его голове.       — Шарлотта! Прекрати! Хватит! Помогите кто-нибудь! — закричал он, поняв, что не сможет вырваться самостоятельно.       Жан и Райнер бросились на помощь и помогли инструктору вырваться. Поправив одежду, Дита Несс облегченно выдохнул, благодарно кивнул парням и повел всех внутрь, чтобы раздать те самые плащи Разведкорпуса с крыльями свободы на задней стороне. Фэлин молча шла за ними, стараясь не отставать. Она увидела элитный отряд, о котором знают все. Отряд Леви. Вблизи они казались самыми обычными людьми, один даже до жути взбесил Фэл, всё время случайно прикусывая свой язык до крови. Петра, милая светлая девушка, излучала доброту и какую-то нежность, однако эти качества моментом испарялись во время битвы. Эрд и Гюнтер имели строгий вид, навевали страх, хотя в душе тоже были хорошими людьми. Наверное. Самого Леви она пока не увидела.       — Ребята! — Неожиданно раздался голос Эрена.       Кадеты окружили его, Микаса с волнением кинулась к братцу и принялась осматривать, тем самым заставив покраснеть.       — Эрен, ты в порядке? Тебя не били? Не пытали?       — Всё со мной хорошо. А вы то сами как? Вижу многие присоединились сюда, кроме Жана, Марко и Фэлин. Те всё-таки решили в Полицию?       — Тебе никто ничего не сказал? — подала голос Фэлин, окинув его равнодушным взглядом.       Эрен повернулся и обескураженно посмотрел на неё и Жана.       — Марко погиб. — сухо сообщил Жан. — Никто даже не знает, как это произошло. Не всех ждёт красивый конец, Эрен.       Наступило угнетающее молчание, в котором познавалась боль от потери друга. Не веря собственным ушам, Эрен застыл с отчаянием на шокированном лице.       — Мне жаль.       Он с грустью задержал взгляд на Фэлин. Недовольно хмыкнув, она отошла в сторону, подальше от этой жалости, которая теперь преследовала её на каждом шагу. Она не заслуживала этих утешений.       Она уже устала из-за того, что все всё время пытаются сочувствовать ей, именно ей. Жану и то столько соболезнований не перепадало. При каждом упоминании о смерти Марко все оглядывались на Фэлин и шептались за её спиной. Порой она чувствовала себя дворнягой, оставшейся без хозяина. Она хотела, чтобы люди видели её сильной и упорной. Наверное поэтому её поведение кардинально изменилось, стало более грубым, дерзким и агрессивным. Она потеряла былую хладнокровность. Эмоции теперь полностью держали её под своим контролем. Теперь Фэл часто цапалась со всеми, в особенности, с Имир и Флоком. Хотя теперь будет звучать меньше споров, так как Флок ушёл в Гарнизон.       «Прости. Такое больше не повторится» повторилось ещё много раз. Жан уже привык и не пытался изменить её. Если она сама не хочет меняться, то каков смысл? И к тому же с ним Фэлин становилась прежней. Милой и радушной. Улыбалась ему, шутила, вела себя как ни в чем не бывало, а около других её поведение резко менялось. Будто бы все ее бесили и раздражали. К Армину она больше не проявляла заинтересованности, ее былая стеснительность по отношению к нему исчезла без следа.       Прогуливаясь по окрестностям, Фэлин желала побыть наедине. Её мозг всё ещё не до конца понимал, почему она находилась здесь. Она ведь отлично осознавала, что умрёт при первой же возможности. Экспедиция за стены будет через месяц, даже меньше. Как-то слишком скоро её смерть настигнет…       Когда Фэлин вернулась назад в замок, она попалась на глаза Петре.       — Всех распределяют по комнатам. Иди скорее.       Поднявшись на второй этаж, Фэлин прошла по длинному коридору, увидела инструктора и остальных.       — О, Гаррет. Только ты осталась. Твоя комната будет здесь, — он тыкнул длинным пальцем на комнату в самом конце коридора. — Можешь идти. И кстати, я бы не советовал отделяться от отряда.       Он заговорщически улыбнулся и, напевая песенку под нос, ушёл на третий этаж, где находились комнаты командиров.       Когда Фэлин вошла в свою спальню, а то есть теперь не в свою, а в общую, её удивлению не было предела.       Совпадение? Случайность?       Что бы там ни было, злые шутки судьбы дали о себе знать. Небольшая комната с двумя кроватями, окном и шкафом являлись местом, которое Фэлин теперь должна была делить с Армином. Он рылся в своей сумке и раскладывал вещи в небольшой шкафчик. Настолько был увлечен этим занятием, что даже не заметил Фэлин.       — Что ты здесь делаешь? — неуверенно спросила она.       Армин испуганно повернулся к ней.       — Ты меня напугала. Кажется, мы с тобой будем спать здесь. Вместе. Уже все комнаты распределили.       — Почему ты не спишь с Эреном?       Фэлин подошла к своей кровати, притронулась, проверяя на пыль, и села.       — С ним Жан.       Они посмотрели друг на друга и, улыбнувшись, рассмеялись. Но минута, и Фэл поменяла выражение лица, словно вспомнила что-то. Она всё ещё не могла забыть то, как он поставил её под сомнения. Это отзывалось в душе болью, хотелось всё время оправдываться перед ним, доказать невиновность, вернуть зря утраченное доверие. Но ведь Фэлин никогда не давала повода для таких сомнений и поэтому не будет оправдываться ни перед кем. Она ничего не сделала. Не убивала подопытных титанов. Армин даже не извинился с тех пор. Однако по его виду было заметно, что он чувствовал перед ней вину.       Неловкое молчание возникшее между ними прервал голос Эрена, зовущего на ужин. Фэлин выскочила первая, не потому что хотела поесть, она уже долгое время не испытывала чувство голода, а чтобы не сидеть с Армином наедине.       Столовая была небольшая и совмещала длинный дубовый стол, на котором разложили алюминиевую посуду, ложки, вилки, хлеб и основное блюдо. Капитан уже сидел в начале стола, рядом разместились его подчинённые и затем новобранцы. Посмотрев украдкой на мрачного капитана, Фэлин села рядом с Жаном, который специально сберег для неё место.       — Поздравляю тебя, — с невозмутимым видом произнесла она.       — С чем? — удивлённо спросил Жан.       — С новосельем.       Он мягко пихнул её под бок, закатив глаза.       — Эрен пока спит в подвале. Там ему и место. Но если он будет и дальше вести себя, как паинька, ему позволят спать в комнате. И тогда уже можешь меня поздравить.       Когда в столовую пришли все солдаты, они начали трапезу. Обстановка была не из самых уютных. Но никто ни на кого не обращал внимания. Элитный отряд переговаривался о чём-то своём, Эрен с возбуждённым видом рассказывал Армину и Микасе про эксперименты, которыми они занимались. Фэлин ела похлебку, вполне даже вкусную, и с враждебностью поглядывала на Имир, сидящую напротив.       — Никогда бы не подумала, что ты всё же пойдешь в Разведку, Фэлин. Ведь вы с Марко хотели в Полицию, — произнесла она, ковыряя ложкой в супе.       — Да, хотели. Но я передумала. — холодно ответила Фэл, всем видом показывая, что ей неприятно говорить об этом прямо сейчас.       — Почему же?       — Не твоё дело.       — Как грубо. Мне же всего лишь интересно.       — Держи своё любопытство при себе.       — Фэлин, ты что? Всё ещё злишься на меня, потому что я назвала Армина бесполезным трусом? — Она ехидно улыбнулась, понимающе сверкнув хитрыми глазами.       Фэлин заметила, как Армин взглянул на неё, а остальные с некоторым интересом затихли, прислушиваясь к их разговору. Имир всё знала. Она не говорила об этом прямо. Но её намёки быстро могли привести к ответу.       — Армин тут ни при чём. — Фэлин нервно сжала ложку в руках, чувствуя подкрадывающийся страх того, что сейчас её секрет раскроется и её выставят дурой.       Жан негодующе посмотрел на Имир.       — Она злится на тебя, потому что ты докапываешься до неё с такими вопросами. Не лезь к ней.       — А мне так не кажется. — Досадно покачав головой, Имир продолжала мешать свою еду.       — Мне плевать. Закрой свой рот и ешь свой сраный суп.       Нарастающий гнев, скачок адреналина, желание выйти из комнаты, чтобы никого не видеть. Фэлин опять взорвалась. Она посмотрела на свои трясущиеся руки и поняла, что это уже сигнал.       — Прекратите, сейчас капитан Леви услышит! — Криста взволнованно схватила Имир за ладонь.       Фэлин посмотрела на них с презрением, но потом её внезапно осенило и она улыбнулась. Улыбка её была фальшивая и безумная.       — Ну а что ты забыла здесь, Имир? Ты тоже не горела желанием быть в Разведке. Но припёрлась сюда из-за Кристы. Как верная псина.       — Не зли меня, Фэл. Если уж и говорить о верности, то это не про тебя. Не забывай о том, что ты выжила в кадетском училище благодаря Марко и Жану. Здесь такое не прокатит. Умрёшь на первой же вылазке.       — Тебе конец. — Фэлин молниеносно схватила давно остывшую миску с супом и плеснула его прямо в лицо Имир.       — Моя похлёбка! — с горькой обидой прокричала Саша.       –Да ты настоящая идиотка!       Имир тряхнула головой и накинулась на Фэлин, схватив ту за воротник.       Солдаты ошеломленно вскочили со своих мест, стараясь успокоить девочек и остановить начавшийся бардак. Жан пытался оторвать подругу, которая со взбешенным видом хотела ударить Имир. Перепалка закончилась быстро из-за вмешательства капитана. Он быстро разнял девушек и посмотрел на них взглядом, полным злости и недовольства. Чтобы новобранцы подрались друг с другом в первый же день, так ещё и около самого капитана Леви?!       — Ты, коротковолосая стерва, вылижешь столовую так, чтобы она блестела. Прямо сейчас. А тебя, — он обратился к Имир, — ждёт работа на кухне.       — Я не буду ничего убирать.       Все с молчаливым шоком посмотрели на Фэлин. Капитан прищурил глаза и медленно подошел к ней. Его поразило то, с каким вызовом она смотрела на него, задрав голову. Ещё никто не смел на него так смотреть. У него так и чесались руки с желанием ударить эту наглую девчонку и показать её место. Но он устроит ей ад потом. Заставит пожалеть, что вообще появилась на свет.       — У тебя совсем мозгов нет? Я не спрашивал у тебя. Это приказ. — Замогильный голос Леви заполнил тишину.       Грубо задев её плечо, он вышел из столовой, так и не допив свой чай.       — Тебе повезло, что он сегодня в хорошем настроении. Иначе от тебя уже ничего не осталось бы. — Ухмыльнулся Оруо.       — Фэлин, больше не смей так делать. — Жан посмотрел на подругу, как на ненормальную.       Все начали расходиться. Кирштейн хотел помочь ей, но его послали спать. Под удивленные и ошарашенные разговоры Фэлин осталась одна в столовой. Имир ушла мыть посуду под её ненавистный взгляд, полный презрения. Петра принесла тряпки и вёдра, и слабо улыбнувшись, поспешила назад, чтобы Леви не заметил её. С отвращением намочив половую тряпку, Фэлин принялась вытирать грязный пол. Она даже не смогла поесть нормально, повела себя, как чокнутая, получила справедливое наказание. Злость, кипящая в мозгах, не успокаивалась даже в такой тишине. Почему она испытывает такую сильную ненависть, от которой хочется размозжить кулак о стену до крови и голых костей, оторвать голову Имир и раскромсать её тело? Ведь не имеется даже весомой причины, по которой Фэл так ненавидит её. Только сильная неприязнь.       Руки покраснели из-за холодной воды. Пальцы работали с трудом. Закончив работу, Фэлин поплелась в комнату. Кажется, она проторчала здесь час, а по ощущениям будто месяц.       В замке так прохладно и пусто, но при этом кажется, что он полон призраков. Через большие окна просачивается слабый лунный свет. Фэлин вдруг чувствует себя так одиноко, потерявшись в огромной черной комнате. Голова снова разрывается от боли. Глаза начинает жечь, и хочется плакать. Такая тоска охватывает нутро, заполняет болью пустую душу, которая тлеет и растворяется пеплом с каждым днем. Вопросы охватывают разум. Это чужие голоса. Среди них есть голос Марко, матери и Бриджит.       «Почему ты здесь?». «Почему ты не умерла?». «В кого ты превратилась?».        — Замолчите… Пожалуйста…       Фэлин обхватывает разрывающуюся голову руками и чувствует, как слёзы скатываются вниз. Она так устала, она не понимает смысла своей жизни. Когда же всё закончится? Ей хочется, чтобы кто-то обнял её, успокоил и показал, что эта немыслимая боль уйдет.       Но она так и стоит в темном коридоре одна, не в силах пошевелиться, и не чувствует даже чужого взгляда, устремленного на неё.

***

      Армин уже лежал в постели и читал книгу под свет керосиновой лампы, когда Фэлин вошла в комнату. Он отложил книгу и посмотрел на неё, бледную, с покрасневшими руками, которые отдавали мелкой дрожью. Ничего не говоря, Фэлин скинула с себя форменную куртку, ботинки и легла в кровать, отвернувшись лицом к стене.       — Ты в порядке? — тихо спросил он.       — Ну да.       — Почему ты поссорилась с Имир?        — Она сама напросилась.       Фэлин спиной ощущала его пристальный взгляд, и ей хотелось, чтобы он сейчас замолчал. Эти вопросы больше походили на допрос. Порой Армин слишком умный и проницательный. Не хватало, чтобы он докапывался до истины.       — Ты очень сильно изменилась, стала более грубой и полной ненависти ко всем. Я знаю, ты хороший человек и просто не понимаешь, куда деть свою боль. Но мне бы хотелось увидеть прежнюю Фэлин.       И снова он дёргает за ниточки, пытается взять контроль над её чувствами и направить их в другое русло. Фэлин это отлично понимает, и мелкая обида накрывает её душу.       — Хватит манипулировать мною, на мне твои способности на сработают, Армин. Попробуй это на ком-то другом.       — Это не так! Ты злишься на меня. Мне жаль, что так вышло. Прости. Я не хотел ранить тебя.       «Но ты это делаешь. Продолжаешь это делать. Сам того не замечая», думает Фэл, но не говорит этого вслух. Она продолжает молчать. Слушает мягкий убаюкивающий голос Армина, при этом разочаровываясь в нём всё больше.       — Я видел у Энни твой привод.       Эти слова прилетели, как внезапная пощечина. Резко скинув с себя одеяло, Фэлин повернулась к нему, широко раскрыв глаза. Ей показалось, что она ослышалась. Но когда Армин опять повторил сказанное, не места сомнениям не осталось.       — Откуда ты узнал, что это мой привод?       — Если ты помнишь, я помогал тебе и Марко с разборкой УПМ. Поэтому я хорошо знаком с вашими устройствами, знаю, где какая находится царапина. У тебя она была, едва заметная, в виде молнии?       — Да. Но что делает у Энни мой привод? Я ведь отдала его Марко.       — Этого я не знаю. Могу лишь догадываться.       Армин виновато посмотрел на Фэлин, будто надеясь на то, что теперь она простит его, после сказанного откровения. Но она лишь молча кивнула и снова отвернулась. Затем тихо пробубнила «спокойной ночи», и Армин улыбнулся.

***

      Прямо с пяти утра, новобранцев разбудили на тренировки, которые сегодня велись под командованием капитана Леви. На построении собрались почти все солдаты. Но одного лица не хватало. Той девчонки, которая вчера устроила грызню с «подругой».       — Где та дурёха? — спросил он, имея в виду Фэлин.       Через минуту она прибежала на тренировочное поле, сонная, растрёпанная, и встала рядом с Кирштейном. Капитан окинул её недовольным взглядом, полным презрения, от чего по телу поползли мурашки. Так и хотелось вжаться головой в плечи, чтобы не привлекать его внимания.       — Десять кругов вокруг замка. — Его стальные глаза остановились на Гаррет, — для тебя двадцать.       Фэлин негодующе разинула рот, но промолчала, подавляя просыпающуюся злость. Было ясно, почему капитан так относился к ней. Она знала, что вполне заслужила такое недовольство. Но не хотелось, чтобы это продолжалось долго. Сейчас ей нужно было играть роль самой пушистой подчиненной, чтобы он смог забыть о её прошлом косяке. Поэтому, пустившись бегать, Фэл мысленно надеялась, что Леви уйдёт. Но он молча стоял на прежнем месте, пристально наблюдая за солдатами, будто оценивая их. И когда его взор коснулся Фэлин, она резко опустила глаза, не выдержав такого напряжения, веющего от него. Леви будто одним своим видом показывал, кто здесь главный, и почему его следует бояться.       Наконец, новобранцы закончили бегать, все кроме Фэлин. И она понимала, что сейчас выглядела полной неудачницей. Особенно, когда мимо, хихикая, прошли Конни и Саша, разговаривая про предстоящий завтрак. Солдаты поупражнялись ещё, и затем их отправили в столовую. Жан сочувственно смотрел на подругу, но не мог ничего сделать. Она осталась одна, даже капитан покинул свой пост. Однако это не было поводом, чтобы останавливаться. Фэлин должна выстоять это наказание.       Территория замка не была огромной, но достаточно большой. Уже после тринадцатого круга, у Фэлин начали подрагивать ноги, закололо в боку, а во рту ощущалась сухость. Казалось, что она сейчас рухнет на твердую почву, она и была бы рада, но тело стойко продолжало внутреннюю борьбу. Ещё чуть-чуть, и сердце было готово взорваться. Но вдруг раздался голос капитана Леви.       — Хватит с тебя.       Недоумение настигло её разум, и после девятнадцатого круга Фэлин упала ничком, тяжело дыша, и осмелилась поднять глаза на Леви. Скрестив руки на груди, он смотрел на валяющуюся Фэлин, словно ожидая, пока она встанет.       Поднявшись на ноги, Фэл отряхнула одежду от грязи и пыли. Отдав честь, встала в ровную стойку и тяжело дышащим голосом прокричала:       — Прошу простить меня за вчерашнюю дерзость, капитан! Такого больше не повторится!       Он ничего не ответил, только цокнул языком и ушел. На его худом лице не пронеслось ни одной эмоции, только отрешенное безразличие. Словно ему было до невыносимости скучно. Фэлин закатила глаза, когда он повернулся к ней спиной, а затем неожиданно вздрогнула.       — Не радуйся так рано, солдат. — промолвил он, не оглядываясь.       «У него и на затылке глаза что ли?». Обескураженная, Фэл направилась за ним в замок, надеясь, что завтрак не окончился.       Но даже несмотря на то, что завтрак ещё продолжался, Фэлин не смогла присоединиться к друзьям из-за нового приказа — почистить подвал.       — Но капитан, мы уже недавно убирались в подвале, — озадаченно сказала Петра и моментально замолчала, когда получила в ответ убийственный взгляд.       Вооружившись ведрами и тряпками, Фэлин вздохнула, спускаясь по старым каменным ступеням и ощущая сырость и холод. А ведь здесь спит Эрен. Наверное, он мерзнет до костей в таком холодном и жутком месте. Фэлин даже стало жалко его. Но её положение сейчас тоже было далеко не из хороших. С самого первого дня, как она оказалась в Разведкорпусе, Фэлин занимается уборкой. Да, это занятие весьма безопасное. Никаких титанов или сражений, только пыль и паутина. Но она пришла сюда не для того, чтобы быть прислугой, и пропускать завтраки и занятия вовсе не входило в её планы. Хотя у неё вообще не было никаких планов. Просто отдаться тренировкам и стать хорошей разведчицей. А вместо этого вот тебе уборка, «иди приберись в подвальчике» или «помой посуду». В душе Фэлин начала сожалеть, что вообще оказалась здесь. Пошла бы в Военную Полицию и зависала бы там с Энни. Эта мысль вызвала на лице глупую улыбку. Интересно, чем сейчас занимается Леонхарт? И какого чёрта у неё оказался привод Фэл?       Подвал был небольшим. Состоял он из нескольких камер. В одной из них валялись вещи Эрена, кровать, которую даже кроватью сложно было назвать, была до идеала застелена. Рядом висели железные кандалы, весьма жуткие и слегка покрытые ржавчиной. Пропустив комнатку Йегера, Фэлин принялась убирать паутину с углов помещения. Вытерла воображаемую пыль и уселась на прохладном полу, так как дальше было делать нечего. Помещение не было настолько грязным и не нуждалось в уборке. Просто капитан Леви хотел деть её куда подальше, чтобы не показывалась ему на глаза. Мол, посиди здесь, в темноте и холоде, подумай о своем гадком поведении.       Усмехнувшись, Фэлин растёрла окоченевшие пальцы, как вдруг услышала тихий шаркающий звук чьих-то шагов. Она испуганно застыла, не смея издать ни звука. Внутри похолодело от неожиданно накатившей паники. Капрал решил сыграть с ней злую шутку? Нет уж, это не в его духе. Он бы по собственнически и бесцеремонно ворвался бы сюда. Может, это просто Эрен пришел за вещами, а фантазия слишком разыгралась. Однако зачем ему подкрадываться в собственную каморку?       Шаги остановились. Послышался скрип открывающейся двери, и на пороге появился Армин. Фэлин испустила облегчённый вздох, затем злобно посмотрела на него.       — Какого чёрта? Напугать меня хотел?       — Вовсе нет. Я принёс тебе поесть, Жан передал. Ты ведь не завтракала. — Он уселся рядом.       Фэлин недоверчиво взяла больший кусок хлеба и вонзилась зубами в мягкую корочку.       — Зачем подкрадывался?       — Не хотел столкнуться с капитаном.       — Ты рисковал собой, чтобы принести мне хлеб? — Фэлин шутливо улыбнулась.       — У меня небольшой должок перед тобой.       Он делал это, не потому что переживал за Фэлин. Ему просто хотелось избавиться от гнетущего чувства вины. Правда колет глаза и сердце. Осознание в очередной раз пытается спустить Фэл с небес, показывая, что Армину на неё всё равно. Но хватит мучаться молча, она хотя бы должна попытаться спросить у него.       Проглотив последний кусок хлеба, Фэлин рукавом вытерла края губ, посмотрела в его голубые глаза, которые словно светились даже в такой темноте.       — Армин, ты пришёл только потому, что чувствовал себя виноватым?       Арлерт смотрит на неё в ответ, улыбка исчезла с лица. Он будто напрягся.       — Нет.       — Тогда из-за чего ещё?       — Жан попросил.       Будто что-то треснуло внутри. Это были не те слова, которые она жаждала услышать. Фэлин начала смеяться, но это был истерический смех, полный боли, отчаяния, утомленности. Всё было зря. Она любила человека, который никогда не испытывал к ней схожих чувств и вряд ли когда-то будет. Больше она никогда не будет намекать ему и искать в его глазах ответа.       — Почему ты смеёшься?       — Неважно. Спасибо за хлеб, Армин.

***

      В комнату падал яркий солнечный свет. Фэлин сидела за столом, наблюдая за плавным танцем сотен пылинок, пока инструктор оживленно рассказывал о плане, разработанным самим Эрвином Смитом. На большой доске Дита Несс повесил карту и длинной, тонкой палочкой указывал на позиции, объясняя их роль, и просил запомнить каждую фигуру. Затем обязательным пунктом рассказал про сигнальные ракеты и значение каждого цвета.       Фэлин слушала невнимательно, хотя знала, что потом это ей дорого обойдётся. У неё не варила голова. Вообще никак. Она слушала, а затем буквально через секунду забывала каждое слово. Жан сидел рядом, подперев подбородок ладонью. Ей захотелось поговорить с ним. В начале урока она лишь поблагодарила за хлебушек, и больше они не перемолвились ни словом. Но Фэл не могла отвлекать его. Это было бы эгоистично с её стороны.       Как бы она не старалась, её глаза останавливались на Армине, который как всегда сидел за первой партой, и внимательно записывал всё, что говорил Дита. Как же он был красив, когда сидел с таким серьёзным видом. Фэлин так и хотелось коснуться его, поправить длинные волосы, свисающие на глаза. Ну вот, опять она чувствует к себе ненависть за то, что снова отдалась слабости. И так раз за разом. Прекратится ли это когда-нибудь?       — Фэл. Фэлин! — Жан пихнул её.       Испуганно вздрогнув, Фэл посмотрела на Жана, затем на остальных, которые уставились на нее.       — Гаррет, на следующем уроке, я спрошу у вас то, что рассказывал сегодня. — Дита разочарованно покачал головой.       В этот раз ужин прошёл без разборок. Фэлин старалась не смотреть ни на капитана, ни на Имир. Эти двое её раздражали. Может, когда-то она испытывала к Леви интерес, как к сильному солдату человечества, но теперь это изменилось. Всего лишь мрачный коротышка. Да и к тому же злой. Ну и Имир… О ней Фэлин старалась вообще не думать. Очень отталкивающий человек. После еды Фэл и Имир убирались вместе. Конечно же, по приказу капитана. Он будто пытался сказать этим, чтобы они наконец смирились. Им теперь служить в одном месте. Никто не знает, сколько.       Придя после уборки в комнату, Фэлин кинулась на кровать. Как же ныло всё тело! Сегодня точно был самый ужасный день в её жизни. Наверное будут дни и похуже. Но этот точно запомнится. Она так и лежала, не в силах снять даже ботинки, когда пришёл Армин. Он прошёл к своему столику, взял тетрадь, в которую сегодня записывал стратегический план, и молча протянул Фэлин. Она не хотела брать, но взяла, и её взгляд упал на рукава его рубашки, покрытые пятнами крови.       — Что с твоей рукой?       Армин как-то странно отдёрнул руку и увёл глаза в сторону.       — Ничего. Порезался случайно на кухне, когда помогал Саше.       Фэлин промолчала. Но зная то, что сегодня из новобранцев никто не дежурил на кухне, все её внутренности сжались. Армин ей врал. И это не в первый раз, когда она замечает на его одежде следы крови. Но тогда, в кадетском училище, это было привычкой дела — иметь синяки и следы от крови из-за частых спаррингов. Однако здесь он ещё не мог ни с кем подраться.