Голубое солнце

      Несколько недель прошли незаметно, полные изнурительных тренировок, стратегических уроков, запоминания позиций. Обучались не только солдаты. Разведкорпус занимался разведением собственных лошадей, быстрых, резвых и бесстрашных, которые могли бы справляться и с тяжёлым грузом, таким, как повозки со скрытым механизмом и оружием.       В Разведкорпусе текла изматывающая и трудная жизнь. Однако Фэлин не думала, что здесь всё настолько сложно. Несколько раз её посещали отталкивающие мысли. «Может сдаться?». Но она старалась не озвучивать их и не поддаваться слабости. Нельзя опускать руки. Она должна быть сильной.       Мир потерял краски для Фэл, несмотря на яркое весеннее солнце. Дни проходили слишком однообразно: тренировки, завтрак, опять тренировки, стратегия, ужин, сон. Только по вечерам, когда выпадала свободная минутка, она сидела во дворе с Жаном, который вносил чуточку разнообразия в её серые будни. Они проводили время либо в уютном молчании, либо в оживленных разговорах. Но… Теперь большую часть своего времени, он проводил с Конни и Сашей. Компания этих двоих не была приятна Фэлин, они были такими шумными, что голова начинала гудеть. Вообще, ей никто не был интересен. Поэтому она начала отдаляться от всех, просиживать в сторонке и лишь издалека наблюдать за всеми. Она даже не заметила, как осталась совсем одна. Фэлин даже была рада этому.       Ночью она лежала глядя на потолок. Это были самые мучительные часы. Бессонница медленно её убивала, заставляла ворочаться в постели, оставляя наедине с мыслями, головной болью и Армином. Кровь больше не появлялась на его одежде. Но он вёл себя странно. Посреди ночи, Фэлин чувствовала, как он тихо поднимался, выходил из комнаты и так же бесшумно возвращался через некоторое время. Фэлин часто раздумывала над этим, ломала голову и наблюдала за ним.       Однажды, когда Эрен слишком энергично схватил Армина за руку, Фэлин заметила, как тот сжал губы в бледную линию и весь напрягся. Это было едва заметно, но ему было больно. После этого правда всплыла наружу. Поставила все точки над i.       В итоге, не выдержав, ночью Фэл незаметно прошмыгнула за ним и увидела, как Армин вошел в небольшую комнату, где хранились вёдра, щётки и тряпки. В ту ночь она поняла, что не должна была этого делать. Не должна была видеть это. Открыв дверь, Фэлин застыла, похолодев всей душой, ощущая тяжесть в ногах. Армин поднял на неё глаза, полные холода, при этом быстро задергивая рукава, в попытках скрыть левую руку, сплошь покрытую длинными кривыми шрамами, фиолетовыми синяками и свежими порезами. Его лицо абсолютно ничего не выражало.       Фэлин не знала, что сказать, как поддержать. Она не умела выражать любовь, показывать её людям, потому что с детства была лишена подобного. Но одно она знала. Армин не заслуживал этого, его тело не заслуживало собственных страданий. Ей хотелось погладить его руку, поцеловать каждый его шрам и помочь. Хотя бы просто помочь. И в тоже время злость взбудоражила её. Как он мог так поступать с собой?       — Зачем? — Этот единственный вопрос нарушил тишину, появившуюся между ними. И как бы она не старалась, Фэлин не смогла скрыть дрожь в голосе.       — Так надо.       — Прекрати это, пожалуйста. Обещай, что больше не причинишь себе вреда.       Армин поднялся, кивнул, и оставил Фэл одну. Она осознавала, что от ее слов мало что изменится. Но мозг начал искать выход, решение для этой проблемы. Она попытается.

***

      Утром, она ушла в лес рядом с замком. Никому ничего не сказала, просто взяла и ушла. Фэлин хотелось погулять в тишине и одиночестве, потом вернуться назад. Она думала, что скоро умрёт, поскольку уже через несколько дней должна была состояться пятьдесят седьмая вылазка за стены. Многочисленные упражнения и обещание выжить не приносили ей хоть каплю уверенности. Наоборот, она всей душой чувствовала, даже предугадывала то, что погибнет. Её жизнь всегда состояла из жестоких неудач, которые преследовали по сей день. Кто гарантирует, что ей повезет и она останется жива? Сомнения в себе и своих навыках только еще больше подталкивали Фэлин к бездне глубокого страха, нарушали внутреннюю гармонию, мешали мозгу нормально работать. Поэтому Фэлин нуждалась в том, чтобы собраться с мыслями, что крутились в голове вихрем. Утренний лес помог бы ей сконцентрироваться.       Это место приносило Фэлин удовольствие, давало возможность забыть обо всём. Здесь она забывала даже то, что являлась солдатом.       Яркие лучи солнца просачивались через кроны высоких деревьев и тёплыми прикосновениями касалась кожи, приятно согревая её. Запахи зеленой листвы и влажной почвы приятно щекотали ноздри, наполняя кислород бодрящим воздухом. Они напомнили Фэлин те детские времена, когда она просыпалась спозаранку и уходила на улицу. Особенно ей нравилось проделывать такие прогулки осенью, кутаясь в курточку, она ходила к дереву, где росли вкусные жёлтые яблоки, не хрустящие и не сочные, а мягкие, как пюре. У таких сортов были свои особенности.       Безмолвие окружало со всех сторон, казалось, природа ещё не проснулась ото сна. Фэлин ступала тихо. Это привилось ей с детства, когда нужно было ходить по дому бесшумно для того, чтобы не разбудить пьяного отца. Один неверный шаг, громкий скрип или шорох, и монстр пробуждался.       Она редко вспоминала родителей, не скучала, не грустила по ним. Даже младший брат Томас терял свой облик в её голове. Слишком мало воспоминаний было связано с малышом, который теперь чувствовался незнакомцем. Фэлин видела, какой безразличной она становилась с каждым днём. Ненависть к самой себе прожигала дыру в груди. Но она ничего не могла с собой поделать.       Солдаты не часто рассказывали о своём прошлом, пытаясь избегать повторной боли, но когда всё же доходило до семьи, многие с доброй улыбкой на лице рассказывали о своих родителях, братьях, сёстрах. Фэлин нравилось слушать подобное. Она устраивалась поудобнее, делала вид, что полностью занята другим, но уши поглощали каждое слово рассказчиков. Раньше Марко тоже делился с ней о своей семье, которая была идеальной для него: образцовый отец, заботливая мать и замечательный старший брат.       Завидовали ли Фэлин этим ребятам? Она и сама не знала. Возможно, если бы она была маленькой девочкой, то да. Но сейчас она не видела смысла.       На миг Фэл потеряла бдительность и не заметила яму прямо за кустами. Нога дернулась в попытке отскочить в сторону. Но было поздно, и Фэлин с криком упала вниз.

***

      Она не знала, сколько прошло времени. Кажется больше часа. После того, как Фэл упала сюда, она предприняла множество попыток выбраться из неглубокой ямы, отдающей холодом. Однако её старания не увенчались успехом. Земля была слишком мягкой, рыхлой и влажной, поэтому лишь забивалась под ногти. Не было опоры, торчащих корней, веток. Фэлин несколько раз упала. Руки саднили, болели ноги. Одежда покрылась пылью и грязью. Увидел бы её сейчас капитан Леви, самолично окунул бы в воду. Нервно улыбнувшись, Фэлин уселась, устало вздохнув.       — Чёрт.       Абсолютно никто не знал, где она сейчас находилась. Вряд ли её вообще кто-то вспомнит. Но даже если её хватятся, то подумают, что она смылась, оставив вещички. Примут за дезертира. Раньше часто случались такие истории.       Что теперь будет? Неужели она умрёт здесь, в этой вонючей яме? Какая-то не слишком благородная и красивая смерть. А ведь Фэлин даже не успела толком побыть настоящей разведчицей. Лучше бы она умерла в экспедиции, как солдат, погибший ради человечества от пасти титана. Фэл передернуло. Нужно было что-то делать. Нужно найти хоть какой-то выход.       Глубоко набрав в грудь воздуха, она что есть мочи крикнула:       — На помощь! Кто-нибудь! Помогите!       Несмотря на свое состояние, ей не хотелось терять достоинство и просить помощи. Она всегда держалась особняком, в стороне, решала свои проблемы сама. Но иного пути не осталось. Не умирать же ей из-за своей непоколебимой гордости.       Прошло несколько долгих минут. Нет ответа. Снова крик о помощи. Затем тишина.       Паника начала подкрадываться в голову. Страх обволок разум. Сердце начало биться быстрее. Дыхание участилось. Живот недовольно начал урчать, отдавая тянущей болью, напоминая о том, что завтрак он не получил. Да и вряд ли получит сегодня хоть что-то. Фэлин кричала, пока голос не охрип. Надежда покинула её, не оставляя крошечного лучика света. Только мрачные мысли властвовали над ней.       — Я не хочу умирать… — впервые произнесла она, обхватив плечи руками.

***

      Когда Армин открыл глаза, первым делом он заметил, что Фэлин на месте не было. Он не обратил на это внимания. Обычно она первой уходила из комнаты. С отчаянием он вспомнил, как она вчера его увидела. И теперь Арлерт надеялся на то, что Фэлин никому об этом не расскажет. Она вряд ли стала бы об этом болтать. Но Армин не был уверен. Он плохо её знал, то есть, вообще не знал.       С тех пор, как они начали жить в одной комнате, Армин чувствовал неловкость рядом с Фэлин. Она была странной, и это почему-то интересовало его в ней. Ему хотелось разгадать её, как невозможную загадку, понять, почему она такой сложный человек. Фэлин напоминала ему Энни. Но единственное различие между ними было то, что Леонхарт не была такой импульсивной, как Гаррет. Она умела держать свои эмоции под жестким контролем. Хотя раньше Фэлин тоже была такой. Холодной, отстранённой. Сейчас от былого хладнокровия у неё ничего не осталось. В какой-то степени, Армину было жаль её. Он понимал причины, по которым она изменилась. Но никогда он не показывал свою жалость ей, потому что отлично видел, как она бесилась от этого ещё сильнее.       Спустившись на завтрак, Армин сел рядом с Эреном и Микасой, которая в очередной раз ругала брата за то, что он не отдыхает и вечно изводит себя экспериментами.       — Да всё со мной в порядке! И вообще, завтра очень важный день. Я должен быть в форме. О, Армин! Скажи ей, чтобы она перестала вести себя, как моя мама.       — Эрен, если завтра с тобой что-то случиться… — начала Микаса, но Эрен сразу же перебил её.       — Что со мной может случиться? Прекрати.       — Я просто волнуюсь.       Армин перестал слушать друзей и начал осматривать столовую. Глаза невольно начали искать её. Во время еды, Фэлин сидела рядом с Жаном. Но сейчас там было пусто, и Кирштейн весело обсуждал что-то с Конни под громкий смех Саши. Куда могла подеваться Фэлин? Внезапно Армина посетила мысль о том, что Фэлин ушла доложить о вчерашнем капитану Леви или инструктору. Однако капитан сидел за столом и попивал свой чай в красивой белой чашке, держа её за каёмку, а Дита сидел рядом.       «Наверное, она опять поругалась с кем-то и её отправили убираться», — подумал Армин, но эти слова в его голове прозвучали скорее как утешение или самообман.       — Чего ты сидишь? — Эрен хлопнул друга по спине, пристально заглядывая ему в глаза.       — Ты не видел Фэлин? — спросил Армин, стараясь выглядеть как можно более непринужденно. Словно спросил это просто так. От скуки. Он не хотел признаваться себе в том, что волнуется о ней.       — Фэлин? Нет. Микаса, а ты не видела её?       Та отрицательно покачала головой и посмотрела на Армина.       — Спроси у Жана. Он же дружит с этой безбашенной.       — Эрен. — Армин поменял выражение лица.       — А что? Я же не оскорбил её. Просто говорю правду. Кстати, зачем она тебе пригодилась?       — Её нет в комнате.       Эрен задумчиво пожал плечами.       — Ну вышла куда-то. Скоро появится.       Однако она не появилась. Ни на уроке, ни на тренировках. Когда солдатов выставили в шеренгу, Армин оказался рядом с Жаном, и только хотел задать ему вопрос, как Жан сам обратился к нему.       — Слушай, Армин, ты не видел Фэлин? Она не пришла на завтрак.       И Армин понял. Здесь что-то нечисто. Фэлин не была такой безответственной. Не исчезала никуда таким образом, даже если уходила, то быстро возвращалась. Но сейчас никто не знал, где она. Даже Жан.       — Ее нет с самого утра. Я думал, ты знаешь.       Жан уставился на Армина с недоумением. И Арлерт заметил в его глазах отблески волнения и страха.       — Может её куда-то отправили?       Появился инструктор и начал перекличку. Когда очередь медленно дошла до Гаррет, наступило молчание. Дита повторил её фамилию и посмотрел на солдат, рассматривая ряды. Армин вышел вперед и ровным голосом сообщил:       — Инструктор, Гаррет пропала.       — Что значит «пропала»? — Дита взглянул на него. — Неужели никто не видел е? Армин? Жан?       В рядах пронесся оживленный шепот. Солдаты начали переглядываться. Инструктор вызвал замену, взял Армина с собой, и они отправились к капитану.

***

      В скромном, но в то же время до безупречности чистом кабинете капитана Леви царил настоящий порядок. Он напряжённо нахмурил брови, когда ему сообщили о проблеме. Сидя за столом, он внимательно и изучающе смотрел на Армина.       — Когда ты видел её в последний раз?       Армин не мог сказать о том, что в последний раз они виделись в каморке, где он пытался навредить себе. Капитан обязательно задал бы вопрос: «А что ты там делал?». Поэтому он просто ответил:       — Перед сном.       Последовало долгое молчание, потом капитан спросил:       — Как ты думаешь, она могла убежать?       И снова этот пристальный взгляд хищника, готового поймать его врасплох. Однако Армин даже не мог представить себе это. Фэлин никогда не сдавалась. Он много раз был свидетелем того, как она упорно шла к цели, несмотря на трудности. Как Эрен. Ему это нравилось в ней.       — Нет. Я уверен, она не убежала, капитан. Она не такая.       Вздохнув, Леви обратился к инструктору:       — Объявите о том, что пропал солдат. Пусть для начала обыщут замок. Потом примемся за окрестности.       Новобранцам было поручено осмотреть все комнаты и кабинеты. Перевернули вверх дном весь замок, сарай, конюшни. На это ушло почти полдня. Никто не мог сказать, что Фэлин убежала. Все её вещи лежали на месте, ни одна лошадь не пропала. Вряд ли она ушла бы с пустыми руками. Ведь до ближайшей деревни путь был не близок, особенно пешком.       Терпение начало покидать Жана, который медленно терял рассудок. Нервно рыкнув, он обернулся к Армину и злобно произнёс:       — Как ты вообще упустил её?! Да вы же с ней в одной комнате спите!       — Он не обязан за ней следить! Между прочим, это ты её нянька. — Эрен выступил вперед, защищая друга.       — Прекратите. Спорами мы друг другу не поможем. Надо подумать логически, куда она могла пойти.       Армин закрыл глаза и начал думать. Перечислять все моменты с Фэлин, создавать в голове её образ. Что она обычно делает, как себя ведёт. Точно! Фэлин любит одиночество. Ей нравилось гулять в лесу. Это самый последний вариант и самый возможный. К тому же, Армин несколько раз видел её в той стороне. И, поспешив к капитану, Армин понадеялся, что она там.

***

      Небо накрыло чёрной завесой, скрыло звёзды и луну. Была лишь кромешная тьма. Фэлин никогда не боялась темноты. Она боялась того, что её не найдут в этой темноте, что она потеряется в ней навсегда.       Горло першило, ужасно хотелось пить. Конечности замерзли. Она лежала на земле, глядя наверх, и слушала свист ветра. Интересно, сколько ещё она пробудет здесь? Увидит ли снова те голубые глаза?       Впервые, Фэлин почувствовала желание крепко заснуть. Но вдруг услышала его голос. Кажется у нее начались галлюцинации. Наверное, её смерть уже слишком близко. Голос слышался всё громче и отчетливей. Он приближался. Но затем, снова начал медленно тонуть.       — Армин? — Фэлин поднялась и крикнула: — Армин!       Наступила тишина.       — Армин! — Её голос ослаб, горло саднило, но игнорируя боль, она кричала и звала его.       Где-то наверху послышались шаги, и над ямой показалась его светлая макушка. И от одного его вида, Фэлин почувствовала, как тяжесть, гнетущая её эти несколько часов, исчезла. Радость наполнила её, заставила губы дрогнуть.       — Фэлин! Протяни руку.       Нерешительно взглянув ему в глаза, Фэлин промолвила:       — Ты вряд ли сможешь поднять меня.       — Звучит как оскорбление, — Армин уверенно улыбнулся.       Он наклонился. Его рука крепко схватила её вытянутую ладонь, сжала, и несмотря на боль, он смог вытащить её на поверхность, где их окружили солдаты и инструктор. Фэлин слабо пошатывалась и улыбнулась Армину в ответ. И наконец Арлерт ощутил, как страх покинул нутро.