Голубое солнце

      Усталое тело, нуждающееся в отдыхе, обхватили тугие ремешки. Пальцы тронули прохладную поверхность баллонов УПМ, что располагались по бокам, сомкнулись на рукояти лезвий и со звонким лязгом вытащили холодное оружие, которое игривым тоном сверкнуло из-за лучей послеполуденного солнца. Сердце билось быстро, с нескрываемым волнением. Руки, как и разум, действовали трепетно и нетерпеливо, будто в жажде крови и мести. Взгляд Фэлин устремился на лифт, который был готов переправить всадников по ту сторону стены, в необъятные просторы титанов, а когда-то людей, где их ждала свирепая битва. Сражение будет не на жизнь, а на смерть. И многие понимают, что живыми вернутся не все. Лишь избранные счастливчики и сильные бойцы.       Девушка оглядывает своих приятелей, на лицах которых можно заметить страх. Только Микаса излучает невероятную ненависть. Из-за тех, кто предал ее, и из-за тех, кто посмел посягнуть на жизнь ее брата. Фэлин уверена, что Аккерман спасет его. В этом всегда заключается их взаимоотношения с Эреном. Он попадет в передрягу, она вытаскивает его неусидчивую задницу из дерьма. Армин же руководит этой «операцией».       — Ты чего так рвешься в бой? — Жан усмехнулся, заметив возбужденность Фэл.       — Надо же спасти твоего Эрена. — Она улыбнулась ему, после чего его лицо скривилось.       — С чего это он вдруг мой?       Несмотря на то, что Кирштейн не подает виду, Фэлин чувствует, как тот волнуется за Эрена, нервничает и всячески поправляет то приводы, то дергает одежду. Если не учитывать вечные ссоры тех двух, то прошло достаточно времени для того, чтобы кадеты успели привязаться друг к другу, особенно благодаря тяжелым моментам и испытаниям, которые они пережили вместе. Не все из сто четвертого смогли справиться. Их истории закончились еще при обороне Троста. А их, Фэлин посмотрела на Конни, Сашу и остальных, истории продолжаются. И даже если она не испытывает к ним какого-то тепла, всё равно хочет, чтобы они все вернулись живыми и невредимыми.       После того, как майор очнулась, она показала на карте место, где могли находиться сбежавшие. Лес гигантских деревьев отличное убежище как от титанов, так и от разведчиков. Тем более сейчас Райнер и Бертольд выдохлись и им требуется время для накопления сил. Фэлин больше интересовало то, куда они бегут с Эреном, так еще с Имир впридачу. После стены Мария простирается пустошь и гиганты, если верить старым книгам. Человечества за стенами нет.       — Хорошо. Выдвигаемся. — Объявил командующий Эрвин.       Только Фэлин хотела двинуться с остальными в сторону лифта, как Ханджи позвала ее по имени.       — У меня для тебя другое задание.       И вот снова. Глаза лишь с отчаянием смотрят в спину солдатов с эмблемой Крыльев свободы. Сегодня ее клинки не окрасятся в кровавые пятна, испаряющихся без следа. Но Фэлин не может не подчиняться приказам, да и отговаривать Ханджи, когда она в таком слабом положении, совесть не позволит. Повернувшись к женщине, Фэл постаралась состроить как можно более невозмутимое выражение лица.       — Как видишь, — она горько качнула головой в сторону своего отряда с серьезными ранениями, — ситуация сейчас не из лучших. Поэтому ты поедешь с Моблитом в деревню Конни Спрингера.       — В Рагако? — Девушка нахмурила брови, припоминая недавно сказанные слова Конни.       — Туда.

***

      Несколько человек под предводительством офицера Моблита скакали в сторону деревушки. Кроме самого Моблита Фэлин не знала остальных солдатов. Да и не порывалась с ними познакомиться. Ее голова была заполнена мыслями, скорее тревогами за тех, кто ушел за врагами. Хотя каждые две-три минуты сознание отвлекалось на фырканье и подергивание чужой лошади, на которой ехала девушка. Непроизвольно она вспомнила Нупи. Бедолагу, вместе с конюшней, раздавил огромный булыжник. Фэлин вздохнула, стиснув зубы. Было неловко это признавать, но она кажется любила ту лошадь.       — Устала? — Моблит, подумавший, что Гаррет выдохлась, взглянул на нее. — Деревня уже скоро будет.       — Ага.       Деревня дала о себе знать через некоторое время, когда офицер уже подумывал о том, что они заблудились. Солдаты сразу же насторожились. Как говорил Спрингер, тут и в правду всё было разрушено. Тишина простиралась меж улиц, навевала широкую и распространяющуюся тоску. На земле мусор, осколки битой посуды, брошенные игрушки. Однако ни капли крови. Вот что удивляло больше всего. Фэлин шла не спеша, схватив уздечку лошади. Наверное это было рискованно слезать с седла раньше времени, ведь в любой момент из угла могли выскочить титаны, но девушка чувствовала, что опасность ее сейчас не настигнет. Опять это проклятая интуиция. Участники этого маленького отряда исчезли, каждый в поисках дома Конни.       Фэлин устало облокотилась о стену, после чего ощутила едва заметную вибрацию. Лошадь подняла голову, навострила уши. Тело разведчицы рефлекторно наполнилось напряжением. Обойдя два дома, Фэл уставилась на титана. Она застыла, словно камень, не в силах двинуться. Будто малейшее движение могло принести ей смерть. Но титан напротив нее тоже не проявлял активность. Раскрыв свои огромные глаза, он наблюдал за ней. Его несуразное и бесформенное тело валялось прямо на доме или на том, что от него осталось. Только желтые стены и балки. Убедив себя в том, что опасности рядом нет, Фэлин заметила рядом появившегося Моблита и его людей.       — Может убить его? — Она посмотрела на него без надежды, а скорее с холодом и решительностью выполнить это за секунду.       — Ни в коем случае! — Моблит нахмурился и обратился к остальным. — Не смейте его убивать.       — Это же наш враг, офицер. Мы давали клятву, что…       — Пока майор Ханджи ничего не скажет, я запрещаю вам его трогать.       Это беспрекословное подчинение дается Фэлин с трудом. Мыслить трезво у нее не получается. В голове огромный беспорядок, будто запутавшийся клубок ниток. Ее так и тянет убить титана, бессильно расположившегося на спине. Желание насилия растет в ней с каждым днем. Если так и продолжится, то она ничем не будет отличаться от титанов. Стиснув зубы, под пристальным взглядом Бернера, Фэлин засунула клинки обратно и принялась бродить около дома. Сзади слышались голоса, обсуждающие о том, как титан мог здесь появиться, когда она нашла рамку. Это был портрет мужчины и женщины. Поспешив к остальным, Фэлин вручила найденный объект Моблиту.       — Кажется это родители Конни. — Фэлин посмотрела на гиганта, пытаясь найти схожести.       Земля сотряслась, когда гигант начал шевелиться в попытке сдвинуться с места. Испугавшийся Моблит выпустил с рук портрет и закричал:       — Всем назад!       Пара жалких движений и титан остался на месте, не отрывая мертвого взгляда от людей. Фэлин убрала пальцы с рукояти, чтобы Бернер опять не разозлился. Кажется инстинкты у нее довольно-таки сильно закрепились, учитывая годы тренировок и малое, но страшное количество боев.       — Идиотка… — Злостно прошептала Фэл, пытаясь успокоить и испуг, и злость.       Наклонившись Моблит поднял рамку верх тормашками и окаменел.       — Что у вас там? — Фэлин подошла ближе. Посмотрела сначала на титана, затем на портрет. Мысль, чиркнула, как спичка. Либо это невероятная схожесть, либо…       — Немедленно по лошадям, отправляемся к майору Зое. — Решительно произнес Моблит, пряча картинку в кармане.

***

      Весь оставшийся день Фэлин провела верхом, скача с одного места в другое. Хотела бы она сейчас оказаться с ребятами, хотя их участи тоже можно было не позавидовать. Поэтому она молча следовала за Моблитом. Сообщив Ханджи об увиденном, отряд получил приказ проверить количество жителей Рагако и сравнить с количеством убитых гигантов. Фэлин сразу поняла, к каким догадкам изначально следовала Ханджи. Если титаны, которых они убивали столько лет, были на самом деле людьми, то всё становится еще более запутанно. Этот мир состоит из бесконечных загадок и тайн. Решив одну задачу, человечество сталкивается с еще большей проблемой, которая оказывается сложнее чем прежняя.       — Куда теперь, офицер Моблит? — Устало спросила Фэлин, потирая спину и не выпуская из рук уздечку.       — В мэрию. Там хранятся архивы всех деревень. Надеюсь нам дадут доступ к тем бумагам.       — Вы сомневаетесь насчет этого?       — Конечно. Всем известно, как власти недолюбливают Разведкорпус.       — Поэтому именно наша воинская часть получает меньше средств? — Фэлин ухмыльнулась, вспомнив разговор Ханджи и Эрвина про недостаток ресурсов.       — В точку. — Моблит улыбнулся.       — Люди боятся нас и не верят в наши силы.       — Нет, они верят в наши силы, но не в иное будущее человечества. Изменения их пугают.       Фэлин задумалась. Она впервые за несколько часов не вспоминала о Райнере и Бертольде, об Эрене и Имир. Но волнение о Жане и Армине не покидало пределы её разума. Усталость, такая сильная и непреодолимая, могучим напором пытается повалить девушку. Всеми оставшимися силами она цепляется за животное, жмурит глаза из-за солнца, медленно отправляющегося прочь с горизонта. Город будто горит в огне. Красные и оранжевые краски окрасили высокое облачное небо. Жарко. Во рту сухо. Живот сжимается в спазмах, требуя хоть крошки. Кислород покидает легкие. Воздух тает, дыхание учащается. Фэлин с трудом осознает, что сейчас свалится с седла. Тело сползает вниз, со всей силой и грохотом ударяется о землю.       — Офицер… — Слабо произносят обсохшие губы. Последнее, что видят глаза это Моблита, тревожно склонившегося над ней.

***

      Неизвестный мрак пронизан криками и болезненными стонами, молящими о помощи. Темнота утопает в запахе крови, таком тошнотворном и мерзком, что кажется, будто девушка тонет в красной жиже, обдающей огнем. Она пытается пошевелиться, но конечности не слушаются, словно превратились в камень. Паника сводит с ума. Но рот не выдает и звука. Кто-то сильно хватает ее за руку и кричит. Зрение возвращается и свет резким и яростным потоком вливается в большие зрачки.       Фэлин не сразу понимает, где она находится. Большая комната в полутемных оттенках, состоящая из кроватей. Вокруг бегают врачи, сетуют над людьми, которые лежат на койках. Осознание медленно посещает разум, когда глаза случайно останавливаются на куртке с эмблемой Разведкорпуса.       — Эй, давай скорее вставай! У нас свободных мест не хватает.       Фэлин посмотрела на женщину, стоявшую над ней с весьма нервозным выражением лица, и поднялась. Сон ли это или реальность? Воспоминания заставляют ее сложить пазл в одну картину. Она находится в больнице. Разведчики вернулись с миссии. Но судя по количеству раненных людей, она не может сказать точно, что эта миссия получила благополучный исход.       Пройдя несколько шагов, Фэлин увидела на соседней койке Микасу. Около нее сидели Эрен и Армин. Значит Йегера всё-таки спасли.       — Она в порядке? — Фэл подошла к ним, опираясь о стену, всё ещё чувствуя слабость в ногах.       — О, Гаррет, а ты чего тут делаешь? — Голос Эрена звучит странно, сломано. Это не остаётся незамеченным. Он кажется таким усталым.       — У нее сломаны ребра. А ты как? — Армин резко поднялся с места и указал ей на стул. Фэлин вяло покачала головой.       — Всего лишь обморок. Наверное устала.       Армин всё так же тревожно смотрел на нее, пока она шла к выходу. Фэлин показалось, что у него слегка дрожали руки. До конца разглядеть не удалось, уж слишком ее легкие нуждались в чистом воздухе.       Прохлада ночи не удосужилась сегодня нанести визит с ветром. Но глоток свежего воздуха помог Фэлин придти в себя. Усевшись прямо на ступеньки лестницы, она посмотрела на небосвод, в котором сверкали звёзды, непривычно яркие и удивительные. Звуки смешались между собой. Но они были мягкими и приятными. Топот лошадиных копыт, лязг металла, тихие разговоры солдат. Улица почти пуста, кроме служащих никого нет. Ни ветра, ни холода. Тоскливо.       — Очнулась?       Внезапно появившийся Моблит напугал Фэл. Что-то с ним было не так. Несмотря на огромное количество опасных действий Ханджи, он впервые выглядел таким унылым, будто человек потерявший то, во что искренне и с восхищением верил. Мерзкое подозрение прокралось в душу. Вдруг с Ханджи что-то случилось?       — Спасибо, что помогли мне.       — Эти последние дни, точнее неделя была очень утомительной. Нам всем сейчас требуется поддержка. Если мы не будем заботиться друг о друге, то кто ещё? Люди поэтому и люди… — Моблит остановил свою странную речь и устало закрыл глаза. — Черт, что я несу.       — Что-то не так?       Моблит сразу же выпрямился, принял холодный облик и произнес:       — Командор Эрвин потерял свою правую руку.       — Что? — Фэлин вскочила с места. Надежда на то, что она ослышалась, появилась в ее сердце, пронизанное льдом и отчужденностью. Этого быть не могло. Эрвин Смит, могучий, на всё способный командор Разведотряда, теперь лишь калека.       Без страха и сомнений многие солдаты могли подтвердить тот твердый факт, что Эрвин являлся не только главным лицом и предводителем разведчиков, а скорее существовал для них как идол — веры и надежды, силы и храбрости. Эрвин Смит обладал невероятной репутацией не только среди своих подчиненных, его уважали и другие ряды войск, хотя это вряд ли можно было заметить, по тому как больше всего среди них он пользовался титулом жестокого тирана, ведущего стольких людей к бессмысленной смерти. Теперь же, когда командующий стал калекой, как солдаты будут относиться к человеку, которого буквально боготворили? Ведь как оказалось, их бог не так всемогущ.       Моблит молча ушел внутрь. Фэлин могла почувствовать, что он тоже теперь думал о дальнейшем будущем Разведки. Снимут ли Смита с должности?

***

      Присутствие Армина всегда заставляло Фэлин либо напрягаться, либо забывать о целом мире. Сейчас она не знала, что чувствовать в этот раз, когда он подошел к ней и сел рядом. Слушая его спокойное дыхание, Фэл могла заметить только одно — как ее сердце начинало биться, подстраиваясь под его ритм. Медленно, тихо.       — Я… не знаю, что чувствовать. — Вдруг произнесла она вслух, после чего Армин заглянул ей прямо в глаза.       Его белые руки в ссадинах и мозолях. Хочется их тронуть, ощутить тепло.       — Луна сегодня красивая. — Ее собственный голос кажется таким далеким, едва узнаваемым. В нем слышны нотки боли и усталости.       Молчание душит. Хоть бы слово, но кроме молчания ничего нет. Фэлин посмотрела на него. Он понял. Но ничего не сказал.