Глава 20
14 июля 2022 г., 16:39
«Do not enter» it's written on the doorway Why can't everyone just go away? Except you, you can stay.
Почти полупустой коридор отражал в своих деревянных стенах тихие разговоры. Закрытые окна не впускали ни тепла, ни свежего воздуха. Под светом солнца можно увидеть тысячи пылинок, которые плавно летают из стороны в сторону. — Подожди здесь, — бросила Ханджи и скрылась вместе с Конни за дверью палаты Эрвина Смита. Прошло несколько дней, как он пришел в себя и медленно шел на поправку. Из-за оторванной правой руки его организм потерял много крови и значительно ослаб. Однако этот человек был настолько изумительным и сильным морально, что духом он не пал. Словно это была незначительная потеря. Но госпиталь пока не спешил выписывать Эрвина. Так что Ханджи нанесла ему визит, чтобы сообщить весьма важную информацию, которая вовсе не радовала солдат, но пугала. Основой лежала теория о том, что все титаны — это на самом деле люди, которые в отличие от своих разумных собратьев, лишены способности перевоплащаться обратно в людей. Именно эта догадка объясняла тот факт, что уязвимым местом титанов являлся позвоночник, точнее затылок. Если это правда, то Конни теперь навсегда потерял свою мать. О мире титанов практически ничего неизвестно, так что надеяться на какое-то чудо не свойственно солдатам. Надежда, на ее спасение, есть только у Конни. В последнее время на его лице редко можно было увидеть улыбку. От него исходила странная нервозность. Впрочем его можно было понять. Фэлин села на подоконник и посмотрела на Флока, который ожидал командующего Пиксиса. Она бесцеремонно начала разглядывать солдата. Прошло много времени с тех пор, как они не виделись. «Не иди в Разведкорпус, пожалуйста. Ты пожалеешь», — были последние слова в день прощания. Фэл так и не поняла, почему он это сказал. Ей было всё равно. Безразличие даже заставило ее забыть Форстера и растворить его облик из памяти. Теперь эта встреча послужила хорошим лекарством и заставила вспомнить общие кадетские времена. Вовсе не дружные. Вражды между ними не было, хотя тогда Фэлин недолюбливала парня, он же наоборот, даже весьма странно и тепло относился к ней. Однако к Армину он проявлял презрение. Флок правдивый парень. Скорее прямолинейный. Он резко и без осторожности может высказать свое мнение о человеке, на заботясь о чужих чувствах. Вот эта черта наверное и объединяла Форстера и Гаррет. — Какая встреча, — Флок скрестил руки на груди и приблизился к Фэл. — О, Морковка. Пришел со своим стариком? — Девушка вздернула бровью, наблюдая за тем, как он выставил руки на подоконник, таким образом закрыв доступ к выходу. — Соблюдай субординацию. Ее руки легли на его грудь и слегка толкнули, дабы он отошел. Форстер стал еще самоувереннее. Словно он служил в Полиции, а не в Гарнизоне. Безопасная и халявная жизнь сняла с него ограничительную петлю. — Мы с тобой на одной ступени. Не забывай про это. — Флок убрал руки и осклабился. — Хотя скоро ты и с нее сойдешь. — К чему ты клонишь? — Брови нахмурились, настораживаясь на последних прозвучавших словах. Лицо Флока приобрело совершенную серьезность, а холодный, с ноткой насмешки, голос стал глухо отражаться в замолкшем коридоре, наводя Фэлин на мурашки. Удивление напало на душу. От его былого равнодушия не осталось и следа. Насколько не врала память, она пока не успела нагадить Флоку. Тогда откуда такая подозрительная отстраненность с его стороны? — Народ, да и власть, весьма таки недовольны Разведкорпусом. Тем более учитывая ваш последний поход за стены, где вы, — Флок тыкнул пальцем на форменную нашивку девушки, — погубили огромное количество королевской полиции Троста. Ты видела, чтобы хоть кто-то из тех «рогатых лошадок» вернулся? С первого дня пребывания в больнице, Фэлин не встретила ни одного полицейского. Здание большое, она не шастала по палатам, чтобы посмотреть на выживших. Но и невозможно было не верить словам Флока. Учитывая слабость полицейских. Недавно от Моблита она узнала сегодняшнюю ситуацию, творившуюся в подземных городах. Снова увеличился процент преступности, так еще и в огромной степени. Главной целью правительства в данный момент — натравить Королевскую полицию на эту бурлящую точку. Но в этот раз, когда Эрвин «помог» с дефецитом данного ряда войск, политики не спустят ему это с рук. С руки. Фэлин чувствует, что Разведотряд ведет игру не только с титанами. У них много врагов, но мало союзников. Форстер тоже это чувствует и будто предупреждает ее о предстоящих трудностях, которые выпадут на нее и Разведку. Фэлин спрыгнула с подоконника и, с возмущением, заметила, как рыжий успел вымахать. Лучше бы она осталась сидеть на месте. Сейчас ей приходилось поднимать голову, чтобы посмотреть в глаза этому интересному наглецу. — Еще раз тронешь меня, я оторву тебе все конечности. — Хорошо. — Флок прищурился, его пугающие глаза буквально вцепились в маленькое тело разведчицы, наверное даже насмехаясь над ее бесполезной смелостью. Он насмешливо посмотрел сверху вниз на коротышку, сдерживая рвущийся смех. Уж не верилось ему, что она способна на подобное. Фэл сама не была в этом уверена. Только он собрался произнести что-то, как дверь палаты открылась и оттуда вышли майор и Конни. — Если когда-нибудь увидимся, расскажу тебе кое-что интересное. Лукаво улыбнувшись, Фэл насмешливо потрепала его по щеке. — Обязательно. Не скучай.***
Звезды горят ярко и вместе с луной проливают мягкий свет на дорогу, устланную через темные и густые леса. Всадники, лица которых закрыты капюшонами, сохраняют покорное молчание. Хотя у каждого в голове творился бардак из громких вопросов. Капитан Леви удосужился сообщить о том, что отобрал себе новую команду и на этом церемонии закончились. Однако кое-что другое заставило удивиться второй части этой новости. Фэлин Гаррет не вошла в отряд Леви и ее участие в этом «бегстве» осуществлялось в качестве подчиненной майора Зое, так как теперь Фэл являлась членом ее маленького отряда. Никто не мог понять, что послужило причиной данного разделения от товарищей. Остальные списали это за личную неприязнь и приняли как приказ. Но не Жан. Ведь теперь он терял свою позицию опекуна и защитника. Негодуя, он даже набрался смелости, чтобы попробовать уговорить капитана от данного решения. Конечно же было ясно, что ничего не выйдет. И это подтвердилось, когда после просьбы последовал окончательный и сухой отказ. Если Жан чувствовал ярое возмущение и недовольство, то Фэлин кипела от ярости и безысходности. Ее сознание подвергалось одной строгой установке — убивать титанов, получая экстаз. Правило «выжить» отошло на задний план. Элитный отряд Леви существовал для того, чтобы исполнять эту установку каждый чертов день. Это была их обыденная задача. Чистить пробирки, засиживаться целыми днями в лаборатории и проводить больные эксперименты над титанами, вместо их убийств, — категорически не входило в планы Фэлин, даже в случайные мысли. Она питала глубокое уважение к Ханджи и Моблиту, но почти что научный отряд, живущий с позицией вечного искателя, не подходил девушке. Тут мог показать свой талант лишь один человек, который ни за что своих друзей не оставит. Фэлин догадывалась, почему капитан не выбрал ее. Но ее догадки были ошибочными. И ответ она так и не узнала.***
С самого первого дня пребывания в этой хижине солдаты будто превратились в обычных крестьян. Уборка, готовка, вечерние посиделки — стали обыденным занятием для каждого. Тренировки были запрещены, а вытаскивать и пользоваться УПМ — тем более. Создавалось ощущение, что они находятся под чьим-то наблюдением. Это было вполне возможно, так что оспаривать приказ никто не смел. Впрочем Эрен не удостоился той же участи, что и его друзья. На его шкуру лег огромный груз ответственности и перед ним вставала задача. Главными его истязателями стали Ханджи с офицером и, конечно же, капитан Леви. Очень часто Армин замечал, как Микаса еле сдерживала свои яростные порывы спасти Эрена, чтобы не прекратить эти эксперименты, скорее походившие на пытки. Всё делалось ради человечества и возвращения стены Мария, но порой это переходило всякие границы человечности. По рассказам Фэлин, которая также участвовала во время эксперимента и записывала опыты, Эрен пытался разговаривать, но строение его челюсти не позволяет ему эту роль активности. Зато он попрыгал на одной ноге, огромным стволом дерева написал на земле какие-то странные слова и даже соорудил дубовый домик, который позже съел. В конце, память ему отшибло и он ничем не отличался от обычных безмозглых гигантов. Трансформироваться в обличие титана с одного раза уже доставляет немало страданий, высасывая всю энергию из организма. Но превращаться несколько раз за день, а уж тем более за час — было настоящим адом и Эрен терял голову. Главной целью являлось узнать, сможет ли Йегер заделать брешь при помощи брони. Но создать что-либо подобное ему так не удавалось и все эксперименты заканчивались провалом. — Мне кажется, нет у меня никакой способности образововыть броню. — Эрен, кряхтя, сильнее сжал плечи Армина, пытавшегося уложить друга в койку. Уж чего им только стоило подняться на этот чердак, ставшим спальней для парней. — Мы пока этого не знаем. Может тебе нужно очень серьезно настроиться. Помнишь, как у тебя раньше было проблемно превращаться в титана? — Армин наконец смог уложить Эрена. Слегка укрыв одеяльцем его покрасневшее, всё ещё обдающее жаром, тело, он сел рядом. — Нет. Это другое. Черт! — Агрессивно стянув с себя одеяло, Йегер посмотрел в сторону окна. — Сколько раз я говорил этому идиоту не закрывать окно. Открой, Армин. Сгорю же сейчас заживо. Армин подошел к окну и открыл ставни. Прохладный воздух ударил в лицо. Взглянув вниз, откуда был слышен чей-то смех, он увидел Фэлин, которая вместе с Жаном подметала дворик. — Слушай, Эрен. Если девушка говорит, что луна красива, но луны на небе нет, то что это значит? — Не отрывая взгляда от ее улыбки, спросил Арлерт. — Значит ей нужны очки. — Я серьезно. — Я тоже. А вообще, с чего ты вдруг спрашиваешь это? — Фэлин недавно сказала мне… — Она? — Со смехом прервал его Эрен. Армин недоумевающе повернулся к нему и замолчал, укоризненно глядя на него. — Не знаю, что она имела ввиду. Но ты ей однозначно нравишься. Звонкий девчачий смех прекратился. Мир замолчал. Даже ветер придерживал свой тонкий свист, повиснув на листьях деревьев, с шелестом ведущих беседы друг с другом. «Это неправда», — чей-то шепот раздался в голове, растворяя надежду и веру. В тот день, когда он впервые услышал те слова от ее уст, что-то в нем сломалось. Было задето что-то темное, с каждым годом укреплявшее корку гнили. Он понял смысл. Понял всё. Хотя отчаянно пытался уверить себя в обратном. Разум твёрдо пытался доказать, что Армин ошибся и Фэлин говорила без скрытых смыслов. Но он так и не смог увидеть на небе луну, были лишь темные облака, быстро плывущие по мрачному и беззвездному небу. Ему просто не верилось в то, что его возможно любить. Нет ведь причин и смысла. Нет оснований. Армин считал себя настоящим слабаком и трусом, больным на голову психом. Такого человека как он, нужно сторониться. — А тебе она нравится? Он всегда старался не думать об этом. Не обращать внимания и игнорировать. Потому что этот вопрос пугал его и переворачивал все внутренности вверх дном, заставляя сжиматься до конвульсий. Тревога мигом охватила всё тело. Сейчас избежать ответа не удастся. Пришло время вникнуть и решить. Армин не смел себе признаться, но Фэлин ему не просто нравилась. Ее нахмуренные брови и глаза, излучающие недовольство, редкий смех, насмешливые шуточки и то упорство, с которым она сдерживала свой взрывной характер, — это всё каким-то чудом слилось с его мечтой. Девушка, настораживающая, но влекущая за собой. Она достойна лучшего человека. Не его. Поэтому эта дикая неуверенность и самообман не позволяли проявлять немного внимания в ее сторону. С самого того дня, когда Гаррет с весьма серьезным видом принялась «наставлять» его на чистый путь, без боли и страданий, он захотел принять тот факт, что хоть кому-то важен. Эрен, Микаса, дедушка всегда защищали его. Но никому еще не удавалось проникнуть в его странную душонку и упрямо произнести желанные слова. Всё это выглядело странным сном. Каким-то чудом. Армин реалист с мечтой. Но в первую очередь, он тот, кто не верит в любовь. Люди могут привязываться друг к другу, обретать общие мечты, но почему что-то до боли сильное, кованое железом, повторяет одно и то же. «Ты не достоин целого мира». Ненависть к самому себе топчет цветы добра, сжигает ростки, разносит ветром семена. Но почему? Он никак не может понять. — Фэл хороший солдат. — Переместившись к другу, Армин сложил руки на коленях и принялся расспрашивать про его здоровье. Эрен больше не стал настаивать и докучать ему. Армину всегда было сложно разговаривать о Фэлин.***
«Возможно я слишком поздно тебя понял».
На кухню падают лучи огненного цвета. Комната будто полыхает. Но на самом деле опустилась прохлада. Это лишь обманчивый фасад. Тоскливо от подобной картины. Деревянный пол усыпан картофельной кожурой и частичками скорлупы. Котелок варится, кипит. Лопаются шарики и обжигают кожу. На столе тарелка с очищенными огурцами и помидорами. Овощи не первой свежести, так что мякоть их не хрустящая и освежающая. Приходится мириться с тем, что есть и молча запихивать в рот. Хотя бы готовящийся суп послужит нормальным питанием. Солдаты привыкли к недоеданию. Конни, быстро хлебнув немного бульона из котелка, поставил поварешку и посмотрел в окно. С улицы послышался скрип колес от повозки и грохот ящиков. — Кажись, там Нифа что-то привезла. Пойду посмотрю. — Бросил он присутствующим и покинул кухню. Армин кивнул и не спеша повернулся к Фэлин, которая усевшись на маленьком стульчике, чистила картошку. Ее руки, покрывшиеся грязью, работали резко и нервно, словно она точила любимый ножик, а не готовила ужин. Короткие волосы, цвета смолы, падали на бледное лицо. Она сидела сосредоточившись на своей работе, однако Армин не мог не заметить, как она избегала взглядов с ним. Молчание, неловкой завесой, появилось и застыло в комнате. — Хочешь помогу? — Он не отрываясь, с надеждой, смотрел на ее худенькое сгорбленное тельце. «Да», — глухо ответила Фэлин, всё так же не осмеливаясь посмотреть на него. Легкая обида или, скорее всего, горечь появилась в его подсознании. Сюда можно было приписать печаль и непонимание. Несмотря на это, он сел напротив нее и взялся за другой ножик. Медленными и ровными движениями он проходился лезвием по поверхности овоща, пытаясь представить свою кожу. А ведь именно из-за нее и глупого обещания, на его руках давно не расцветали цветы боли и самоистязаний. Каждый день для Армина проходил как борьба с самим собой. В этом сражении он выигрывал, хотя не знал, до какого срока сможет продержаться от дикого желания, которое увеличивалось, вместо того, чтобы исчезнуть. — Почему? — Что? — Мысли упорхнули как птицы. Армин вздрогнул от неожиданного вопроса. Фэлин смотрела на него прямо, а странная фантазия учудилась заметить в ее глазах злость. — Почему ты решил помочь мне? Ты замечаешь, как всё время пытаешься всем угодить и помочь? Он не только замечает, он видит это как свою задачу. Возможно, обязанность. — Все считают меня отзывчивым и добрым. Но на самом деле, я просто хочу чувствовать себя полезным. Это даже в какой-то степени эгоизм, не так ли? — Едва заметная улыбка появилась на его лице. Открывать душу перед человеком не всегда легко, особенно если эта душа заживо гниет, а человек, который слушает твою исповедь, тебе до странности дорог. — Хотя есть определенные люди, перед которыми моя слабость становится невыносимой. Этим людям я хочу помогать вне зависимости от ситуации. Они мне дороги. Она так внимательно слушает его тихий голос, сводящийся на шепот, будто превращается в статую, чтобы на шевельнуться и распугать то, что так долго шло к этому мигу раскрытия. Иногда доходящие до предела нетерпеливость и агрессия девушки, в этот миг исчезают таким путем, словно их никогда не было. Фэлин меняется на определенную долю секунды ради него. И это настраивает Армина, в конце концов, открыть те закоулки души, где он упорно держал свои чувства. «Хотя я всё ещё сомневаюсь, — проскальзывает в мыслях, — чувства ли это вообще или что-то иное». Нет. Опять черный мрак и томительный шепот, режущий ушные раковины. Голос, который Арлерт хочет заставить молчать, опять возвращается в голову. Уничтожает всё на своем пути и закрывает врата надежды. Однако он слишком долго его терпел и не собирается так легко опускать свои израненные руки. — Армин, забудь о том, что я сказала тогда. — Отстраненно объявила Фэлин, снова принявшись за свое прежнее занятие. Обида и слезы. Потому что он долго шел к этому. Сопротивлялся самому себе, боролся с голосом, разрывающий разум на части, а теперь слышит от нее вот это. — Нет. — Его пальцы соприкаюсаются с ее слегка влажными пальцами, ощущают шершавую кожу и сжимают ладонь. — Ты опять бежишь от ответственности. И вообще… я не хочу забыть твое признание. Армин видит как в ее зрачках появляется страх, губы пораженно приоткрыты, грудь часто вздымается из-за быстрого дыхания. Возможно, Фэл не знает, что ей чувствовать сейчас, когда она почти услышала подтверждение его любви. Идиллия прервалась, не найдя ответа. — Суп готов? Браус, жуя яблоко, появилась на кухне. С надеждой сопя носом, она попробовала запахом получить свой ответ. И только две пары глаз уставились на нее, излучая странное недовольство.
