Голубое солнце

      Голоса. Чужие и далекие. Иногда такие знакомые и близкие. Они сводятся прямо тут, в переносице, затем расползаются болезненными волнами в голове. Перед глазами темнота сгущается плотным туманом. Когда Фэлин начинает видеть что-то яркое, в тело вонзается игла и вводит ее обратно в небытие. Туда, где ничего нет, кроме тишины и спокойствия, окутанными мраком.       Счет времени потерян. Ей кажется, прошла вечность или, наоборот, всего несколько жалких секунд. «Ну вставай», — шепчет кто-то. Может быть она сама. Но Фэлин и не знает. Не желает знать, вставать, возвращаться. Она действительно потеряна.       Однако это ощущение пропадает. Сменяется жуткой болью по всему телу, дикой дрожью, холодом и жаром одновременно. Пот льется словно вода, да так, что черные волосы липнут тонкими соломинками к лицу. Сухие губы открываются и закрываются, шепча несвязно, зовя ее. Ни воды, ни еды. Ничего.       Чернь рассасывается, открывает взору комнату, образ которой девушка забыла; он мельтешит, двигается. Страх наполняет грудь, Фэлин пугается того, что сходит с ума.       Кажется, что запах гари тоже мерещится, но он настолько отчетлив, как и клубы дыма, что проникают сквозь дверную щель. Кто-то врывается в комнату, люди кричат, пытаются помочь ей. Но цепь на ноге не позволяет. Странно, Фэлин ее не чувствовала все это время. Но какое?       — Приди в себя! Давай же! — говорит ей кто-то прямо в ухо, а она и не сображает.       — Вы мешаете. Вы мешаете мне спать… — шепчет Фэлин и ее голос тонет в криках людских.

***

      Фэлин открыла глаза, проснулась опять из-за голосов, но в этот раз реальных. Она была в чистой комнате, пропитанной резкими запахами лекарств и хлорки, а над ней стоял мужчина в белом халате, похоже, доктор.       — О, очнулась, — произнес он строго, но говорил он не ей, а девушке-медсестре, которая записывала что-то в свою длинную тетрадь, то и дело поправляя очки, что сползали с ее переносицы.       — Долго же она спала, — пробормотала та в ответ, не поднимая глаза.       Когда же доктор бесцеремонно коснулся руки Фэлин, задирая вверх рукав ее белой свежей рубашки, у нее даже не хватило сил вздрогнуть, вырвать руку да хоть как-то отреагировать. Она молча наблюдала за происходящим, не соображая, что вообще происходит. Ясно было только одно. Она в больнице. Не в доме Бриджит. Только вот как эта женщина позволила выпустить свою пленницу?       — Я жива? — сомнительно спросила Фэлин, поражаясь собственной хрипоте, опять оглядывая комнату. Четыре кровати, все пустые. Открыты окна, ветер парит в помещении, играясь с легкими прозрачными занавесками, еле донося запахи и звуки улицы, — внешнего мира. Она действительно жива.       Доктор устремил на Фэлин пристальный и тяжелый взгляд, от которого стало вдруг не по себе; аж орда мурашек поползла под кожей.       — Все зависит от тебя, — подал он ей странный ответ, затем безразлично продолжил: — В сгоревшем доме не нашли никакой информации о тебе. Никаких твоих документов. Возможно, они сгорели тоже. Вообще-то там мало что сохранилось, поэтому мы ждали, пока ты придешь в себя.       — Погодите-погодите, — Фэлин подняла ладонь, умоляя его остановиться.       Она не поняла ничего, что ей сейчас он вывалил большим непонятным потоком. Фэлин даже разозлилась, хмуря брови. Она только открыла глаза, а с нее уже все сдирают в три шкуры. А ведь она сама ничего не знает!       — А, ну да, — доктор махнул рукой и закатил глаза. — Как обычно. Ничего не помнят, — обратился он снова в медсестре и снова посмотрел на пациентку. — Тебя нашли в горящем доме. Увы, женщину, кем бы они тебе ни приходилась, спасти не удалось. Ты же была привязана почему-то. Изнемождена и… не в себе. Жители доставили тебя сюда. Скажи мне, ты дезертир?       Фэлин тяжело глотнула. Горло кольнуло, запершило, требуя воды, а голову начала разрывать тупая боль. Язык прилип к небу, сколько бы девушка ни пыталась заговорить. Судорожно вдыхая и выдыхая кислород, она наклонилась к краю кровати, куда ее и вырвало.       Пока доктор нетерпеливо высился перед ней, медсестра ушла позвать уборщицу и принести таз, если вдруг тошнота снова подступит к горлу больной.       — Я не дезертир.       — Но на тебе была форма развездкорпуса. Имя и фамилия?       — Фэлин. А фамилия… — Фэлин застыла на секунду, — я не помню.       — Что ты вообще помнишь?       — Я служу в отряде капитана Ханджи Зое. Вы знаете ее? О нет! Я должна скорее присоединиться к ребятам. У меня было задание. Я должна скорее поехать в столицу, — судорожно начала говорить Фэлин и вскочила с места, пошатываясь на худых ногах. Воспоминания возвращались в разум яркими картинками, а переварить все не было времени и возможности. А Бриджит… ее мысленно хоронить Фэл будет потом.       — Ты никуда не можешь уйти. У тебя бред, — доктор попытался заставить Фэлин лечь обратно, но она была намного сильнее мужчины, несмотря на нездоровую худобу. Это его удивило.       — Я не вру!       — Вот и узнаем это, написав разведке, а сейчас немедленно ложись. Ты не в себе.       — Я чувствую себя нормально. И как вы собираетесь писать разведке, если их недавно расформировали?! — злобно выпалила Фэлин, толкая доктора за грудь.       Настала очередь доктора застыть на месте. Только что его каменное бесчувственное лицо теперь обрело удивленное выражение.       — Недавно? — задумчиво спросил он, все еще крепко сжимая плечи Фэлин. — Прошло несколько месяцев с тех пор, как произошел государственный переворот. О чем ты вообще мелешь? Нужно срочно позвать Долли. Долли!       Закрыв дверь палаты, доктор удалился, оставив Фэлин одну. Ошеломленную и усталую. Положив голову на подушку, она тронула кончики своих волос и только сейчас заметила, что они отросли на пару сантиметров, а на руках виднелось множество следов от шприца. Так вот, на что постоянно пялился доктор.

***

      На следующий день Фэлин выпал шанс наконец осмотреть свою больничную комнату. Ничего необычного она не нашла. Ее постоянно тошнило из-за запахов, поэтому она сидела у открытого окна и смотрела на улицу, пока доктор Роберт не отогнал ее обратно на кровать. Он боялся, что она спрыгнет, принимал Фэлин за умалишенную.       Затем начались боли. Те же, что мучали Фэлин в день пожара, те, что ломали кости, заставляли дрожать и потеть большими каплями. Ей что-то нужно было, но она не могла понять, что именно. Вены чесались, как и малюсенькие дырки на руках. Словно одичавшая кошка, Фэлин сжимала одеяла, подушки, царапала стены, отчего ногти ее поломались до корней. Кроваво было, тяжело и до бесконечности больно. Жадными глотками она осушила стакан воды, но ничего не помогало. Это было не то, что должно было помочь.       Слова помощи звучали громко, затем уходили в шепот. Хотелось кричать, рвать и метать, но были только стенания и плач. Слезы смешались на лице с потом, застилали глаза, мешали видеть. Все плыло. Фэлин же лишь бросалась о стены, об пол, ползла, вставала, затем все опять по-новому.       А доктор лишь смотрел пристально и думал, что у нее бред. Дикий и страшный. С сумасшедшими здесь имелся только один выход. Но письмо в разведку уже было отправлено и без чьего-либо разрешения нельзя было сдать девушку в психиатрическую больницу. Поэтому он вколол ей успокоительные, что и в первый раз, после чего Фэлин уснула. С трудом, кое-как.       Распахнув веки, Фэлин ожидала увидеть доктора Роберта. Но перед ней, совсем рядышком, стоял Жан, а также неподалеку капитан Леви, в привычной позе, скрестив руки и нахмурив брови.       — Жан… — пискнула Фэлин и бросилась Жану на шею, крепко обняв друга. Привычный запах зеленой травы и лошади впился в ноздри. Такой родной и приятный запах…       Крепкие руки обвили ее тонкую талию, ощущая кости насквозь. Жан вздрогнул, но постарался не подать виду.       — Я боялся, что потерял тебя, как и… — дальше он не осмелился продолжить. Они оба сразу поняли, о ком шла речь.       — Я рад тебя видеть, — после долгой неловкой тишины заговорил Жан, похоже, не зная, что сказать. По его лицу сложно было что-то понять. К тому же Фэлин опять не могла думать. Ей требовалось время.       — Я тоже, — попыталась она выдавить улыбку, но не вышло.       Смотря сейчас на близкого друга, она не чувствовала ничего, кроме горькой печали и тоски.       — Что с тобой случилось? — заговорил капитан, не удосужившись поинтересоваться ее здоровьем. — Этот молодой докторенок говорит, что ты свихнулась и потеряла память. Это правда?       — Я не свихнулась, — случайно резко ответила Фэлин, но Леви, проигнорировав это, слушал ее дальше, — меня держали взаперти, капитан. Моя знакомая, Бриджит. Я не знаю, что с ней произошло, но она изменилась. Говорила о чем-то странном, нацепила на меня кандалы.       — Она погибла. Из-за пожара, — констатировал капитан уже известный ей факт.       — Да.       — Ты устроила? — спросил Жан.       — Нет, — Фэлин потянулась к стакану и глотнула. — Мне сказали, что произошел государственный переворот.       — Хистория теперь королева, — Жан налил ей еще воды, волнительно поглядывая на Фэлин. — Ты была объявлена пропавшей без вести. Я тебя искал, Армин…       — Армин? — только сейчас Фэлин вспомнила об Армине и нервно сжала пальцы в кулак.       — Он тут. Я позову его, — Жан поднялся и быстро вышел из комнаты, проигнорировав протест подруги.       Оставшись наедине с капитаном, Фэлин поежилась. Его пристальный взгляд мог проделать в ней дыру, будь он из стали. Он видел ее насквозь, видел, что творится внутри нее, но пока не спешил осведомить девушку о своих знаниях.       — Ты так и не ответила на мой вопрос, — холодно сказал он, приблизившись поближе к Фэлин.       — Я думаю, вы получили ответ.       — Не тот, что мне нужен. Из-за чего ты частично потеряла память?       — Я не знаю.       — Знаешь. Но не хочешь признаваться. Почему руки так дрожат?       — Не дрожат.       Леви хотел было подойти еще ближе, но дверь тут открылась и вошел Армин. Дыхание застыло в горле Фэлин, и на миг ей стало очень стыдно за тот вид, с каким она предстала перед ним — аккуратным, всегда чистым, опрятным и ухоженным.       Он выглядел смущенным, но всё таким же как прежде. Хотя что-то тусклое виднелось в его зрачках, как бы он ни пытался прятать это под своей доброй улыбкой.       Заметив, как Фэлин смущенно поправила волосы, капитан вздернул брови и вышел.       — Привет, — мягко произнес Армин и, спросив разрешения, присел на край кровати. — Как себя чувствуешь?       Казалось бы, обычный вопрос, но Фэлин не знала на него ответа, выдала тихое «Тяжело» и посмотрела в сторону.       — Тебе не стоит бояться. Теперь все будет хорошо, — Армин хотел было протянуть руку, но остался сидеть прямо, глядя только своими красивыми глазами.       — Спасибо.       Фэлин не уверена, что все действительно будет хорошо. Что-то внутри ее ломалось с очень громким треском. Вводило в страдания и в ступор. Неужели она вправду сходит с ума?       Проглотив столь пугающие мысли, Фэлин вернулась к Армину, который заставлял ее чувствовать жизнь.       — Я волновался за тебя, — вдруг признался он ей, смотря ровно и немного даже строго.       — Правда? — удивилась Фэлин, чем заставила его улыбнуться.       — Конечно, все волновались. Почему ты не веришь?       — Верю, — сжав опять подрагивающие плечи, она попыталась отвлечься. — Меня ведь заберут? Я не хочу тут оставаться.       Армин только открыл рот, чтобы ответить, как вдруг в коридоре послышался гомон голосов.       — Я сейчас вернусь, — сказал Армин и вышел из комнаты.       Не выдержав, Фэлин поднялась с кровати и прильнула к двери.       — Я не брошу ее. Она солдат, она справится, — твердо и злобно говорил Жан. — Ведь Эрен…       — Эрен — это другой случай, Кирштейн, — прервал его капитан Леви, — а ей нет спасения. Ты видел ее руки? Такие люди в Подземном Городе пачками умирают на грязных улицах.       Фэлин дрогнула и подняла рукав рубашки. Все не так плохо. Ей всего-то надо попить лекарства и все будет хорошо. Почему все так относятся к ней, будто она умирает?       — Я уже терял близких мне людей, — продолжал Жан, — и вы тоже, капитан Леви. Поэтому я сделаю все, чтобы ей стало лучше, даже если придется пойти против… всех.       — Фэлин сильная, — присоединился голос Армина, — капитан, прошу. Если она не сможет справляться, я буду ей помогать.       — Идиоты, у вас скоро вылазка, в няньки захотели записаться?       — Разве это не то, чем вы занимаетесь уже больше года? — смело ответил Армин, после чего настала тишина.       Фэлин испуганно сжалась, думая, что капитан сейчас даст ему подзатыльник за длинный язык, но удара не последовало. Вместо этого стало тихо и почему-то впервые так спокойно