Голубое солнце

      — Жаль, что вы меня не услышали. Я все еще категорично против вашего решения, — то и дело колко поговаривал доктор, выписывая какие-то бумажки для капитана.       — Я принял решение, — упрямо стоял на своем капитан, едва сдерживая себя, чтобы не поставить на место парнишку, что дотошно действовал на его нервах, смея сомневаться в данном вопросе.       Выписку все-таки удалось достать. Несмотря на внутренние противоречия, что просачивались наружу, капитан Леви был согласен с доктором, но собственная убежденная гордость и слово, данное ребятам, не позволяли ему ступить обратно.       Он дал бумажку Фэлин. Она взяла ее, пробежалась глазами, нашла строку «Исцелена» и, поджав губы, засунула документ в карман брюк. Это лишь слова. Правда кроется под темными чернилами, которые словно печать закрыли ее собой. А еще она, как рой червей, до сих пор копошится внутри Фэлин.       Фэлин горела, как и ворох мыслей в ее голове. Ей не терпелось скорее вернуться в штаб, в ту среду, которая ощущалась самым родным местом, где усталость превозмогает над бодрым тело, ломит ее на части, рвет на куски мышцы. Доктор снова сделал ей успокаивающий укол перед уходом. Так, для профилактики. И Фэлин неотрывно думала о том, что будет делать, что будет происходить с ней тогда, когда она вернется туда, где медикаменты выдают только в крайних случаях, а об уколах можно и забыть до следующей вылазки. Думалось ей, что о вылазках совсем можно и забыть. Может, на года полтора…       Жан и Армин смотрели на нее странно. Словно она была заразной больной, не имевшей другого выхода кроме смерти. Взгляды полные молчаливой печали. Это до ужаса раздражало и настораживало Фэлин. Она боялась. Очень сильно. Боялась покончить как отец, ведь в последние дни постоянно сравнивала себя с ним.       — Быстрее, — поторопил ее капитан, когда они вышли на улицу, где стояли кони.       Армин, улыбнувшись, протянул ей руку, предлагая залезть к нему на лошадь. Фэлин приняла его руку.       Было тепло и солнечно. Непривычно хорошо. Глядя на голубое небо, Фэлин становилось спокойно, будто смысл жизни в этом и состоит — любоваться природой и красивыми облаками. Аж до чего странно, ведь она раньше не думала об этом.       Капитан поглядывал на нее задумчиво, строго, словно принимал мысленно какие-то решения насчет ее судьбы. Значило ли это, что она действительно обречена? Фэлин невольно сжала края куртки Армина, за которого держалась, чтобы не свалиться с седла.       — Ты в порядке? — тут же осторожно спросил он, поворачивая к ней взволнованное лицо. Жан тоже посмотрел на нее, услышав вопрос Арлерта.       — А не должна быть? — нервно выдала Фэлин, отворачивая глаза от ребят.       В груди кололо от непонимания и тяжести. Не понимала она, почему не испытывает ничего из-за смерти Бриджит, и думала, что больше никто не будет относиться к девушке как прежде. Она и сама не знала, что испытывать к себе.       Жан сейчас ей улыбался, подъезжал на своей лошади, пытался заставить тоже улыбнуться, рассказывал многое. А ее губы никак не могли подняться вверх, раскрыть ветру зубы, напрягая лицо. Из-за чего Жан замолкал потом, возвращал привычную задумчивую сдержанность на свое лицо, вытянутое и пожелтевшее.       Обнять. Хотелось прижаться к кому-нибудь, рассказать о тучном непонятном кошмаре в душе, выговориться. И, так как Фэлин сидела прямо за Армином, она глядела ему упрямо на спину и вдыхала запах ветра, что смешивался с запахом его. Легкого и приятного. Армин больше не решался заговорить с Фэлин. Плотно поджав губы, он держал крепко поводья и смотрел в дорогу. Не понять, что творится в его голове. И не надо было. Похоже, он уже принял какой-то выбор, но не озвучивал его кому-либо.       На деле каждый рад был возвращению Фэлин. Только не таким они его себе представляли. Поэтому и не знали, как реагировать да о чем говорить. И она молчала, не давая никаких подсказок.

***

      В штабе было довольно оживленно, — прибыл новый состав солдатов из других военных отделений — поэтому никто и не обратил внимания на объявившуюся Фэлин, которая постаралась как можно незаметнее уйти в женский отдел.       — Я за тобой буду наблюдать, — напоследок предупредил ее капитан Аккерман, схватив за локоть и вглядываясь в эти затуманенные зрачки.       Фэлин ничего не ответила. Да и нечего было говорить. Возможно, с одной стороны будет лучше, если за ней вправду будут следить, чтобы делов не натворила. «А что я могу натворить?» — задала себя вопрос Фэл, но отмахнулась от него, как от пустого насекомого.       — Фэл, — Жан загородил ей путь, тревожно глядя в ее лицо, — зови меня, если почувствуешь себя плохо. Пообещай мне это.       Будь она прежней, ударила бы легонько по его плечу, заговорила бы по-братски игриво и задорно, посмеиваясь над его опекунством. Но Фэлин, к удивлению и расстройству Жана, молча обняла его и ушла в сторону своей казармы.       Фэлин кое как удалось найти себе свободную койку. Она видела Сашу и Микасу, и те ее увидели. Микаса как всегда сдержанно поздоровалась, не поинтересовавшись, где пропадала Фэлин, похоже, ей уже это было известно, а вот Саша минут пятнадцать расспрашивала ее о Бриджит, чем она занималась два месяца и о пожаре. Фэлин не стала раскрывать ей все подробности, рассказала лишь кратко и на этом закрылась в свой привычный кокон задумчивой злости. Усталость давала о себе знать.       К тому же ее тревожило что-то. УПМ Марко было потеряно. Доктор тогда сказал, что многие — почти все — вещи были угроблены огнем, и вообще дом сейчас обыскивает полиция и лучше туда не лезть. «Что пропало, то пропало», — только и отмахнулся он от девушки.       Никто не знал, что значило устройство для Фэлин. Это была частичка Марко, его наследие, то, что спасало ее, в буквальном и переносном смыслах. Она смотрела на эти царапины на железяках и стали, и воспоминания о лучшем друге теплили ее сердце, сжимая в комок. В те моменты Фэлин могла часами любоваться тем, что осталось от него. Теперь же и это потеряно. Как она смогла допустить это? Что скажет Жану?.. Рождалось такое ощущение, будто Фэлин предала их обоих.       Во рту стало сухо. Что-то неприятное начало грызть ее. Оно прокралось так незаметно и быстро, что Фэлин не успела выстроить защиту. Оглянув комнату, где все были заняты собой и не обращали внимания на девушку, сгорбившуюся на кровати комочком, Фэлин выдохнула. Это пока не совсем страшно. Сейчас пройдет. Всегда проходит.       Мысль ударила по сознанию резким крюком. Всегда проходило лишь тогда, когда кто-то способствовал этому. «Жан обещал помочь», — наивно подумала Фэлин, но в этой ситуации Жан не тот, кто вправду может помочь. Представив переживающее лицо друга, ей стало безумно стыдно. Фэлин не знала полностью, что с ней происходит, но догадки зарождались в мозгу. Одержимость, сильная и дикая, не давала ей покоя. Одержимость от того, что вкалывала ей Бриджит, чтобы успокоить и внушить что-то. Это было не одно что-то, а разное.       Ненависть яростным ветром накрыла собой все приятные воспоминания, имевшиеся от Бриджит. Теперь эта погибшая представляла собой только проклятие. Лучше бы Фэлин никогда не набредала на нее.       — Фэлин Гаррет, — прозвучал чей-то громкий голос в комнате. Некоторые девушки обернулись ко входу, где стояла особа с темными волосами, стриженными под мальчика. — Фэлин Гаррет!       Саша легонько толкнула под бок Фэлин, задумчиво лежавшую и не отвечавшую на призыв. Только она зло пыталась огрызнуться на Сашу, как почувствовала на себе чей-то взор.       — Ты Фэлин? — раздраженно спросила разведчица и, повернувшись, кивнула, чтобы следовала за ней.       — Я вообще-то механик, не записывалась в секретари или в девочку на побегушках, — начала говорить она резко, когда они обе вышли из женских комнат. — Это дело Моблита.       — Ты от Ханджи? — тут же догадалась Фэлин.       — С ней, — ответила ей незнакомка, думая, что философски исправляет просторечие обычной девчушки. — Недавно вступила в ее отряд. Ну или то, что от него осталось. Думается мне, что это ты. Хотя я и Моблита, и майора Зое знаю давно.       — Как тебя именовать-то? — устало спросила Фэлин. Сил знакомиться с новыми людьми у нее не было, уж тем более с такими эксцентричными личностями.       — Кассандра. Но лучше Кэс.       Девушка продолжала идти по коридорам, полными коробов, мешков и весело болтающих солдат. Кажется, она не замечала истощенного вида Фэлин, ну или возможно, не придавала этому никакого значения. Только когда они дошли до дверей кабинета майора Зое, Кассандре пришлось прервать свой рассказ о том, как она решила перевестись из Гарнизона в Разведку.       Машинально закрыв рот, она формально постучалась в дверь и после крика «Заходите», открыла ее и быстрым шагом вошла внутрь. Встав в струнку, она резко отдала честь, отчего Фэлин испуганно вздрогнула от неожиданности.       — Фэлин Гаррет, по вашем приказу, майор Зое, — отчеканила Кассандра строгим голосом.       Ханджи, сидевшая у своего стола и исследовавшая что-то меж страниц старых книг и отчетов, подняла глаза на отдающих честь девушек. Кивнув своей подчиненной-механику, она позволила ей покинуть комнату.       — Фэлин, — произнесла просто так Ханджи, скорее, пробуя ее имя на кончике языка, — Леви говорил о тебе. Объяснил мне все о твоем состоянии.       — Мне капитан ничего не сказал о моем состоянии, — скрыв свою злость, сказала Фэлин, скрещивая руки на груди.       — Мы с тобой так и не сработались толком, — пропустив мимо ушей слова Фэлин, говорила Ханджи, смотря прямо ей в глаза. — Наше первое задание с командой оказалось последним. Все погибли…       — Я тоже, — боль во взгляде Фэлин читалась весьма отчетливо. Оболочка ее глаз пропитана холодом, огнем, отчаянием, непониманием. Ханджи без труда поняла, что девушка абсолютно потеряна. А потерянный душой человек равен мертвому.       Она указала ей на стул, Фэлин села. Бледная и исхудавшая она представляла собой больную. Каковой и являлась.       — Ты ведь знаешь откуда капитан Леви? — начала Ханджи издалека и после утвердительного кивка девушки продолжила: — Подземный Город представляет из себя самое грязное, дикое место. Место похоти, извращений, крови, смерти. Да, в городах, в ужасных районах есть отголоски подобного зла, но не настолько. И в городе, насколько я не ошибаюсь, не было того, что было с тобой. То, чем тебя отравляли, не выходило за пределы поверхности. В Подземном Городе это называется наркотиками — запрещенные вещества, придуманные тамошними преступниками. Они есть в форме пилюль, табака и, в твоем случае, в виде уколов. Эти вещества весьма опасны для человека и его окружающих. Самые опасные те, что в виде уколов. — Ханджи тяжело вздохнула. — Леви говорил, что люди десятками умирали от них на улицах, сходя с ума.       — Это яд, значит, — мертвым голосом произнесла Фэлин, опустив глаза. Ногти впились в кожу ладоней. Тело казалось каменным. — Получается, я не выздоровею.       — Ну, — Ханджи застыла на секунду, не зная, говорить ей правду или нет. — Ты можешь выздороветь. Это вполне возможно. Ради этого я и вызвала тебя. Пропишу тебе кое-какие травяные настои. Да, я не врач, не разбираюсь в этом, но попытаться стоит. Мне приходилось изучать травы. Да и ты все-таки из моего отряда…       Ее карие глаза настойчиво, но как-то неуверенно смотрели на Фэлин. Тон майора был неубедителен, даже если резв. Но у девушки не было выбора. Либо она обязана выздороветь, либо умереть.       — Хорошо, — пусто произнесла Фэлин и поднялась с места. — С вашего разрешения.       — Фэлин, — Ханджи собралась волей. О нет, она не может распускать нюни или выглядеть как неуверенная наивная дура. Но и не в ее духе врать. Поэтому вложив в последние слова существующие капли доброты и долга, скрытые под корочкой прямоты, она сказала: — Можешь или нет, ты обязана поправиться. У нас нет возможности выхаживать тебя как ребенка. Ты солдат, в конце концов.       Фэлин согласилась. Выдавила ей улыбку, сухую как октябрьский лист, и вышла, отдав честь. Эти слова сломали ее с треском и болью. «Ты обязана выздороветь. У нас нет денег на твои лекарства. Выживешь или нет, мне плевать». Прошлое садануло острым лезвием по шрамам, вернув Фэлин в тело маленькой девочки, никогда не знавшей счастья. Вздернув подбородок, она быстрыми шагами отдалилась от людных коридоров и остановилась в темном углу, где никого не было. Только когда она осталась наедине, слезы посмели выйти наружу. Закрыв лицо глазами, она опустилась на холодный пол, в то время как сердце ее горело.       Почему ее жизнь вечно катится на дно? Почему она не может наконец стать счастливой? Возможно, она сама во всем виновата.       Чья-то теплая рука коснулась ее ладоней, закрывавших лицо. Испуганно подняв голову, она куснула губы, глядя в кристально-голубые глаза, пристально и мягко глядевшие на нее.       Армин опустился на колени перед ней, чтобы глаза их были на одном уровне. Значит, снова принялся что-то ей внушать. Но этого не было.       — Я рядом, — твердо сказал он. — Я всегда буду рядом.       Он осторожно протянул к ней руки, боясь отпугнуть. Но эти слова застали Фэлин врасплох так, что она потеряла над собой контроль, не могла двигаться или говорить. Лишь молча оказалась в объятиях Армина. Его сердце билось медленно, словно теряло жизнь, и не чувствовалось вовсе. Фэлин отдала бы все, чтобы оставаться в этих объятиях навеки. Спокойно было, тихо. Даже несмотря на распирающее чувство в легких.       — Мне так жаль, что я всех подвела, — дрожащим голосом говорила Фэлин, крепко сжимая рубашку Армина. — Я не хотела становиться такой. Но в один момент стало хорошо. Марко вернулся. Было ярко, красиво. Тепло. Мне не хотелось уходить оттуда, пока все не заменилось монстрами. Но уже невозможно было отказаться от всего, понимаешь? Прости, прости…       — Ты не виновата, — Армин оторвал Фэлин от себя, при этом крепко держа за плечи, и сердито глянул в ее красные глаза. — Слышишь? Я буду защищать тебя от кого придется, если кто посмеет говорить о тебе плохо, я сам встану на твою сторону. Докажу правду, понадобится — солгу. А ты прекрати винить себя.       Фэлин закивала послушно. Впервые так покорно и молчаливо. Может, чувство безопасности, что так нежданно окатила ее после слов Армина, заставило ее забыть о реальности, отдавшись в мечты. Но что бы там ни было, она ведь действительно в безопасности.       — Ты знаешь меня, ведь так? Я на это способен. Просто не сомневайся.       — Тебе даже не мерзко от меня? — прозвучал вопрос, источавший страх.       — Я насторожен из-за опасности, которая нависла над тобой. Но мне вовсе не мерзко от тебя, глупая, — Армин продолжал смотреть очень серьезно. Его взгляд вдруг скользнул с глаз на ее приоткрытые губы, но лишь на такой краткий миг, чтобы Фэлин не смогла и понять. Только вот слегка покрасневшие щеки выдали его сразу же.       Армин поднялся, улыбнулся как ни в чем не бывало, пробормотал извинения и поспешил уйти.       — Интересно.       Фэлин буквально подпрыгнула на месте, когда услышала голос Кассандры, которая появилась неожиданно и, казалось, слышала весь разговор. Может даже и ее плач. Глупой плаксой выглядеть перед ней не хотелось. Но прошлое уж не вернуть.       Кинув на нее злобный взгляд, Фэлин процедила:       — Какого черта ты делаешь?       — Ничего, — Кассандру развеселило то злое смущение, появившееся на зареванном лице Гаррет. — Я всего-то проходила мимо. Ну, не дымись ты так. Никому я не скажу.       — Меня это и так не волнует, — притворилась Фэлин. — Неприлично так появляться из ниоткуда.       — Ха-ха, ну извини. Не хотела напугать, — Кассандра подошла ближе и прошептала: — Нравится он тебе?       — Не твое дело.       — Да, да. Впрочем, ответ и так понятен, — механик подмигнула ей и, засвистев песенку под нос, зашагала туда, куда шла. Напоследок она обернулась, хитро улыбнулась и кинула: — Не робей.

***

      Вечером все собрались к ужину. Помещение непривычно гудело множеством голосов. Звучали шутки, смех, интересные рассказы. Фэлин так отвыкла от большого скопления людей, что чувствовала себя очень некомфортно. Она пыталась сидеть как можно ближе к Жану, почти что пряталась под его крылом, как боязливый птенец, и молча ела свою еду, пока ребята разговаривали о своем.       — Сегодня капитан получил вести о том, что в городах начала распространяться некая болезнь, — говорил Эрен, напряженно перемешивая ложкой свой суп.       — В городе много о чем болтают, дай волю их языкам, — Саша подложила кулак под подбородок. Ее недовольный взгляд скользил по тарелке с невкусной жижей, и она часто кидала жадные взгляды на остатки хлеба Фэлин. Жан настораживающе смотрел на прожорливую подругу, которая в любой момент могла наброситься на этот злосчастный хлеб.       — Нет. В этот раз это правда, — настаивал Эрен, — симптомы одинаковые. Они заболевают из-за каких-то таблеток из фармацевтики. Да и болеют как-то странно.       Фэлин насторожилась и украдкой взглянула на Эрена, тут же поймав на себе взгляд Армина. Похоже, они подумали об одном и том же. Жан пока сохранял терпение, ну или не догонял вопрос.       — Что за таблетки? — спросил Армин.       — Это все бред. Просто таблетки могли оказаться просроченными, — вставил Конни с умным видом.       — Вполне возможно, но маловероятно.       — Что же вы мне не верите?! — вскипел вдруг Йегер. — Это не из-за отравления. Это из-за таблеток. Но пока мало что понятно. Ясно лишь то, что больных в дурку упекают. Вот. Капитан Леви сам сказал, чтобы мы херни не брали из аптек, и желательно из лазарета. Ну, пока не выяснится.       — Даже если это неправда, лучше быть осторожными, — тихо сказала Микаса и задумчиво посмотрела на Фэлин. Та сразу же опустила глаза в тарелку. Аккерман что-то да знала. Может, чувствовала. У нее чутье ведь как у паучихи!       — Саша, бери мой хлеб, — тут же произнесла Фэлин, пытаясь состроить безразличный, занятой вид.       — Правда? — глаза Саши тут же засверкали от радости, она взяла хлеб и радостно поблагодарила, восторженно и победно толкая Конни в бок.       — Кстати, Фэлин, а ты чем болела? — вдруг обратился к ней Эрен. Он смотрел тем взглядом, каким обычно смотрит Микаса: пристально, с долей подозрения. От такого взгляда сразу же дыхание останавливается у горла, тревожит сильно и мучительно. От такого взгляда человек сам себя может выдать.       Получается, капитан Аккерман ничего не сказал остальным о том, что на самом деле случилось с Фэлин. Она впервые пропиталась к нему благодарностью, ведь лишние слова никому не нужны.       — Я…       — Она ведь не болела, — вымолвил за нее Армин, глядя на друга в упор. — Оставалась там из-за травм дыхательных путей.       Они пару секунд смотрели друг на друга, и это напряжение не прошло мимо ребят.       — Я просто спрашиваю, Армин. Расслабься, — сдался первым Эрен, улыбаясь всем своей привычной улыбкой. Однако Фэлин поняла, что улыбка эта была ненастоящая. Армин тоже быстрее всех догадался об этом, но тоже улыбнулся в ответ.       Нервные клетки, вдруг до предела сжавшиеся в непонятный клубок, теперь медленно отпустили Фэлин. Ноги больше не дрожали, а дыхание вернулось в норму. Хотя сердце все еще отчаянно стучало в быстром темпе. Да, ребята узнают рано или поздно, особенно в те моменты, когда желание ощутить иглу, а затем волшебную жидкость в крови, будет мучить ее днями или ночами. Но Армин рядом. И Жан тоже. Поэтому не так страшно перед всем, что близится. Зачем думать об этом, пока все хорошо?       Фэлин попыталась незаметно благодарно улыбнуться Армину, но встретилась глазами с Эреном, который больше не смотрел на нее как раньше — безразлично. Казалось, что он абсолютно все знал.