Глава 24
2 декабря 2023 г., 15:04
Мучительные боли никогда не уходят просто так. Всегда задевая старые шрамы, они оставляют и новые раны, после чего душевному состоянию намного сложнее восстановиться.
Фэлин находилась в том состоянии, когда голоса смешивались в какофонию бессмысленных звуков, а лица смазывались грязными мазками тусклых красок. Иногда ей казалось, что мир двигается, как и люди в нем, а она остается в одном месте, в одной позе, лишенная сил. И даже это являлось чем-то более-менее выносимым, нежели те мучения, порой подтверждавшие существование ада. Когда кости ломило с хрустом, когда рот засыхал как пустая река, а дрожь, расползавшаяся по рукам и ногам, можно было сравнить с топотом ног гигантов. Странные сравнения. Однако именно такой бред занимал все пространство в истощенном мозгу.
Травы, горькие, мерзкие на вкус и вид, кое-как подавляли эту страшную жажду чего-то. Фэлин легче было отказаться от наивных мечтаний, чем поверить в собственное выздоровление. Хотя, больна ли она?
— Не витай в облаках, — прозвучал голос Ханджи, строго взывавший Фэлин к ее обязанностям.
Ее новая работа — записывать отчеты и помогать в экспериментах — представляла собой фигуру скуки. И даже если Фэлин писала медленно и коряво, других дел не нашлось, а допускать ее к тренировкам для возвращения Шиганшины было вовсе неприемлимо.Это означало только сумасшествие.
— Извините, — пробурчала Фэлин и виновато опустила глаза обратно на желтую бумагу, чей цвет приобретал еще больший теплый оттенок из-за падающих лучей солнца через окно.
Ветрено было и тепло. Ханджи читала свою книгу, широко усевшись на кресле. Моблит и Кэс занимались настройкой нового оборудования в тех-кабинете. Фэлин бросала взгляды наружу, где, наверное, солдаты готовились к настоящей работе, и горела желанием уйти туда. Хотя бы просто глазком глянуть. Отвлекшись, она опрокинула чернила. К счастью, не на бумагу.
— Ой, черт! То есть, извините! — покраснев от стыда и страха, Фэл резко поднялась с места и принялась убирать сотворенный бардак. Неловко получилось.
Тихо посмеявшись, совсем как довольный кот, которого порой подкармливали Саша и Конни, Ханджи убрала свои вещи на край стола.
— Тебе это совсем не нравится, правда? — задала она вопрос, хотя ответ майор и так знала.
— Если вы имеете ввиду не пролитые чернила, то да. Простите, Ханджи, — Фэлин опустила глаза, чувствуя укор совести, — но это не мое.
— Я тебя не виню. Просто не понимаю, отчего ты так рвешься в бой, какими мотивами преисполнена.
— Вам правда это интересно? — удивленно уставившись на улыбавшуюся Зое, Фэлин застыла, а после ее кивка, продолжила: — Я не рвусь в бой. Я хочу убивать их. Это заставляет меня думать, что я живая, и что пока буду убивать, то буду и жить. К тому же, на титанах злость выместить легче, чем на людей.
— С этим я согласна, — Ханджи повеселела на секунду, затем впала в какую-то прострацию. — Можешь идти принимать лекарства.
Если принимать эти лекарства, то она станет прежней собой. Станет. Станет той, кто потерял над собой контроль, над памятью и силой. Вернется тот кусок мяса со слишком контрастными эмоциями. Только надо ли это? Фэлин сжала виски. Мерзостные мысли должны уйти! Надо заставить, если будет нужно — заглушить, убить.
«Давай, брось все. Убеги». Фэлин застыла в коридоре. Чей это голос? «Твоя жизнь не имеет смысла, поэтому наслаждайся». Ее.
Вдохнув поглубже воздух, посчитав до трех секунд, она выдохнула. Голос ушел, может, ненадолго. Но дрожь в руках не пропала. Все так же молола кожу, терла кости пальцев друг о друга, въедалась порошком. Фэлин попробовала сделать шаг: ноги пока держат. Она успеет.
— Не это ищешь?
Эрен появился из угла, словно из тени, будто поджидал ее. В пальцах он вертел те самые лекарства, предназначенные для Фэлин. Его лицо, невозмутимое и строгое, приковало ее к скрипучему полу, заставило покрыться испариной.
— Вот же, больной ублюдок, на кой хрен ты рылся в моих вещах? — Фэлин рванулась отобрать у него бутыль. Но Эрен был ловчее и его голову не стискивал железный обруч, который с минутой становился туже.
— Одолжил. Теперь не поделишься, что случилось с тобой на самом деле? — Эрен поднял руку высоко вверх, когда Фэлин попробовала кинуться на него с новой попытки.
— Верни! Дубина! Совсем голову потерял? — зарычала от злости Фэлин, вовсе теряя рассудок.
— Мне надо знать правду, Гаррет.
— А по морде тебе не надо?
— Почему ты дергаешь рукав? — Эрен вдруг резко остановился. Затем как ошпаренный попытался хватить Фэл за руку, чтобы поднять рукав. Его физическая сила преобладала над ней, но упорство и страх не давали Фэлин поддаться натиску. Она брыкалась всеми оставшимися силами и даже укусила Эрена за руку, при этом испугавшись, что сейчас грохнет молнией и он раздавит ее своей титанской тушей. Пусть тело лихорадочно дрожало, пусть пот стекал по спине, а зубы стучали друг о друга, но правду она пока не может доверить никому. Ведь не знает, что делать с ней, а в особенности с доверием.
Только вот реалии всегда оказываются сильнее, жестче, и никакое упорство не помогает сдерживать действительную силу.
— Эрен, ты что творишь?! — Армин влетел в коридор и со всей силы толкнул друга, наступив на выроненную баночку. Раздался хруст стекла, и запах горьких трав смешался с запахом пота и ветра. На это всем было уже все равно. — Я спрашиваю тебя, какого черта?
Эрен ошарашенно уставился на Армина. Толкнуть его, ради этой девочки… Как удивительно. Встав с пола и отряхнув куртку от пыли, он тяжелым взглядом смотрел на них.
Часто дыша, Фэлин оперлась о стену. Вот засранец, заставил ее понервничать.
— Мы разговаривали, — ответил Йегер, — о том, что скрывает Гаррет. Может спросим вместе, что она скрывает. Или только мне одному так кажется?
— Отстань от нее, — Армин сухо посмотрел на друга, скрывая разочарование за сталью голоса. — Хватит придумывать что-то.
— Вот как? А чего ты вообще за нее заступаешься? Забыл о долге из-за того, что теперь сохнешь по ней?
— Заткнись, Эрен! — Армин схватил его за воротник куртки.
Он стоял спиной к ней, но Фэлин видела, как уши его покраснели по самые кончики. И не понятно, смущение это или злость.
— Хватит, — произнесла она, садясь на пол. Не выдержала все же. — Эрен, я ничего не скрываю. Я… просто больна. И об этом необязательно всем знать, пока капитан Леви ничего сам не разглашает. О чем ты вообще думал?
Застыла тишина, но в этот раз уже спокойная. Только сейчас стали слышны голоса солдат на улице, и ветер тоже стал слышен, а через мгновения — ощутим.
Эрен кинул виноватый взгляд на Армина.
— Ты пропала надолго. Все думали ты уже под… умерла, но затем, когда вернулась вдруг внезапно, я почему-то засомневался, что ты вообще пропадала. Вряд ли солдата стали бы принимать обратно после такого долгого исчезновения, сослали бы на дезертирство. Короче говоря, я думал, ты из того же сборища, что и Райнер, Бертольд и Энни. Мне в последнее время сложно доверять кому-то.
Какая же глупость.
Фэлин хранила сладкое молчание лишь пару секунд, чтобы обдумать, затем рассмеялась. Долго и порывисто. Будто по-настоящему. Солнце светило в лицо пятнами, теплыми, игралось в ее глазах своими лучами, но она и не думала. Просто смеялась. Впервые вот так вот, просто потому что надо, иначе сдохнешь.
Когда она открыла глаза, Эрена уже не было. Только Армин стоял тихо рядом и смотрел на нее, боясь спугнуть. Улыбался ее смеху. А ведь заступился за нее, пошел против принципов.
— Ты не спросил, почему я смеялась.
— Я понял, что это было для тебя необходимо.
Вот же, мысли читает.
— У тебя красивый смех, — он впервые говорит это без смущения. Как правду.
— Спасибо. И прости, что так вышло с Эреном. Я не хочу стать причиной разрушения ваших отношений.
— Эрен мне дорог. Но это не значит, что он может делать больно другим дорогим мне людям.
Если бы не волосы, небрежно спадавшие на костяное лицо Фэлин, Армин в тот день увидел бы ту краску смущения, какую привык видеть на себе.
***
Совсем скоро Разведкорпус отправится отвоевывать Шиганшину назад. Теперь, когда Эрен умеет использовать броню, человечество обрело окончательную уверенность в том, что еще ничего не потеряно и они готовы сделать масштабный шаг вперед ради победы. Глядя на новые лица, пополнившие когда-то самый маленький корпус Парадиза, Фэлин изучающе думала. Неужели все вправду можно изменить? — Какие-то они все радостные, — тихо пробормотала она, когда в очередной раз услышала чей-то смех. — Просто еще не понимают реальность, с которой столкнулись, — презрительно ответил Жан, попивая из своего бокала. — А ты уже совсем в ветераны записался, раз говоришь с таким опытом в голосе? Знакомый голос заставил Фэлин удивленно обернуться назад. Не может быть! Только не он. Он ведь сам с презрением отговаривал ее от присоединения к «чертовым смертникам». Тупой реалист с эгоистичными намерениями. — Флок, — Фэлин попыталась подавить эмоции, — не ожидала тебя тут встретить. Бросив на ребят горделивый взгляд за то, что смог их удивить, Флок скрестил руки на груди. — Хочу лицезреть своими глазами на то, как мы сможем победить спустя сотни лет. — Ты так уверен в нашей победе? — подал голос Армин, глядя на него непривычно суровыми глазами. Уж несложно догадаться, что он до сих пор помнит, как Форстер втаптывал его в грязь. Как такое забыть… — Ну уж точно не в твоей, Армин. Ты ведь и в этот раз будешь прятаться за спиной Микасы и Эрена, да? — Флок, пошел бы ты прочь, пока я тебе не влепил, — Эрен резко поднялся с места. И даже Микаса не стала удерживать его от этого яростного порыва, глядя на рыжего исподлобья. — Ладно, ладно, извиняюсь, — шутливо поклонившись, Флок удалился. — Как он меня бесит! — процедил Конни. — В этот раз, я смогу за себя постоять, — вдруг произнес Армин.***
Постучав по крепкой дубовой двери, Фэлин застыла, чувствуя, как страх только сейчас прилил к щекам, заставляя ноги дрожать. Голос, раздавшийся за дверью, пригласил внутрь. Теперь-то пути назад нет. Капитан Леви поднял глаза на девушку, посмевшую прервать его уединение. — Что надобно? — спросил он, откинувшись на спинку стула, все еще держа в пальцах белоснежную чашку, из которой исходил пар, горячий, ароматный. — Простите за беспокойство, — Фэлин глотнула от удивления собственной трусости, нежели от страха перед капитаном. Уж не заметила она, как влилась в массу тех отчаянных, кто боялся Леви. Может, так даже разумнее. — Я просто хотела спросить, почему… почему вы не сообщили вашему отряду о том, что со мной происходит. — Не твое дело. — Да, все верно. Но Эрен сегодня кое о чем догадался. Не полностью, но все же. — Хочешь оказаться в психушке? — многозначительно, но одновременно просто спросил капитан Леви, крутя свою чашку, с интересом разглядывая ее узоры. — Никак нет, капитан, — Фэлин нахмурилась. — Они мои друзья. — Какая ложь. — Именно поэтому я считаю, они имеют право знать. — Капитан догадался. Это стало понятно по многозначительному взгляду, коим он одарил Фэл. — Ты не считаешь их друзьями, Фэлин. И ты им не доверяешь. — Но как же долг… — Долг строится на доверии, — капитан устало выдохнул. Похоже, солдаты не впервой мешают ему своим ненужным обществом и это его ужасно достало. — Я не сказал им ничего, потому что нет гарантии, что ты сможешь снова стать человеком. — Точнее говоря, вы не уверены, что я вообще тут останусь, — прочитала она его мысли, разжимая устало кулаки, которые сжимала, пока стояла перед ним. — Значит, на вылазку для возвращения Шиганшины я не отправлюсь. — Это уже решать Ханджи, — бесстрастно ответил Леви, но затем добавил, — хотя можешь не сомневаться, что останешься здесь. — Хорошо, простите еще раз, — пробормотав скомканные извинения, Фэлин вышла из кабинета Леви. Самый огромный страх любого солдата — стать обузой собственного отряда, мешком, замедляющим ход действий. Особенно в Разведкорпусе никто не имеет малейшего права становиться ничтожным существом, попусту занимающим место, поэтому для них честь умереть как пушечное мясо, чем прожить свою жалкую жизнь, как выражается Эрен, — словно скот в загоне. Неужели из ее положения нет абсолютно никакого выхода? Даже совета спросить не у кого. На следующий день Ханджи выдала ей приказ: Фэлин останется здесь и будет ждать вестей в Тросте. «Так точно», — выдала послушно Фэлин, проглотив свое недовольство. Бойкие речи тут не помогут. Она никогда не отличалась свой красноречивостью. Простая слишком, серая. — Не унывай, — подбадривающе говорил Моблит, когда они вместе изучали новое оружие против Бронированного. Глаза Ханджи сверкали диким огнем, когда Фэлин вдруг предложила эти чертежи, придуманные ей на досуге. Она и сама была в ошеломлении, не веря в то, что ее мозг способен выдавать столь полезные идеи. — Просто ты будешь полезна тут. Не могу поверить, что с этим чудом мы вправду сможем застать врагов врасплох. Он простодушно улыбался ей, потрепав по макушке, словно заботливый старший брат. Это его действие заставило ее сердце пропустить удар, предательски напомнив о Марко. — Это единственное что-то полезное, что я сделала для человечества, — улыбка мелькнула на лице Фэлин, когда она вспомнила, с какой гордостью на нее смотрел Армин, во время ее демонстрации нового оружия. — Не говори такой бред, — Моблит убрал бумаги в ящик стола и открыл окна, которые с радостью впустили свежий воздух. — Знаешь, что я скажу, — он задумчиво нахмурился, думая, что бы сказать, — я считаю, в руках каждого есть способность приносить пользу в этот мир с того мига, когда он или она рождается на этот свет. Даже твое простое существование может изменить многое. Просто это сложно понять, но можно. Моблит секунду помолчал, затем посмеялся, наблюдая за удивленным лицом Фэлин. — Извини, мое предназначение — это следить за тем, чтобы Ханджи на попала в беду и смогла выбраться из нее, а сладкие речи не мой конек. — Я понимаю, — улыбнувшись офицеру Моблиту, Фэлин неловко потерла лоб, смея сравнивать себя с ним. — Ну пошли, а то все мясо съедят, — Моблит мечтательно открыл дверь наружу, выпуская Гаррет вперед. — Не могу поверить, что начальство решили угостить солдат мясом. — Я уж представляю, какой шум поднимется в столовой.***
Ночь перед вылазкой. Фэлин была права. В столовой стоял сумасшедший хаос, особенно Саша… будто с цепи сорвалась и чуть не прокусила Жану руку, когда Конни отобрал у нее жирный кусок мясца, предназначенный для восьмерых ребят. Ее глаза превратились в бешеные огни и напоминала она собой дикого вепря. В тот момент выглядела Браус страшнее Микасы. Однако вся эта атмосфера, слишком шумная и бессмысленная, вернула ребят в те времена, когда никто и не догадывался о предстоящих кошмарах, когда Райнер и Бертольд являлись лишь идолами хороших старших братьев, а не дьяволов, когда Энни заставляла Фэлин ревновать Армина одним лишь своим видом, а не убивала солдат, крутя их словно игрушки. Хорошо было тогда. И близкие были рядом. Теперь почти все чужие. Поддерживая Жана, Фэлин остановилась перед дверьми мужских казарм. Вечно ему надо вляпаться в переделку с Эреном и заработать лишних тумаков. — Извини, я боюсь, что сегодня это было в последний раз, — лишь ответил Жан на ее укоризненные комментарии насчет его провоцирующего поведения. — Однако ж, как силен капитан Аккерман, кости так и ноют! Фэлин и не думала об этом. О последнем разе. И ведь прав же. Вдруг она видит и трогает друга в последний раз? Нет-нет, нельзя думать об этом. Жан сильный, он обязательно выходит сухим из воды. Эти мысли только делают чертовски больно в груди. Если жизнь ее жалеет, она не потеряет Жана. Пожалуйста. — Без жертв не обойдется. Просто делай то, что у тебя хорошо получается: сохрани свою задницу, — Фэлин строго глянула ему прямо в глаза, мысленно да молчаливо умоляя о пощаде для ее близкого человека, милости судьбы и редкой удаче. — И ты тоже продержись тут, хорошо? — Жан схватил ее за плечи, вдруг резко прижав к себе. — Ты чего? — прошептала Фэлин, чтобы голос не сорвался на плач. Он волнуется и боится, но молчит. Почему бы просто не открыть душу? Почему ей никто не открывает душу? Впрочем, неважно… — Все будет отлично, наверное. Отправив Жана спать, Фэлин вышла наружу. Слишком опасное спокойствие царило в округе. Вспомнишь о завтрашнем дне — тут же тревога колышет все тело, впиваясь иглами. Несмотря на то, что в битве она участвовать не будет, она все равно чувствует переживания каждого солдата собственной шкурой. Звезды горят тошнотворно счастливо, а когда падает одна из них, Фэлин все равно загадывает желание. Усевшись на ступеньку и игнорируя холодок земли, Фэлин прислонилась к стене, которая тоже одарила ее своей прохладой. Ветра не хватает для полной комбинации. — Ты чего тут сидишь? — Флок как некстати испортил ту идиллию, какую с тонкостью выстроила Фэлин ради собственной гармонии в данный момент. Хотя, она на него даже не разозлилась, а должна была. «Это может быть последний раз», — все звучали слова внутри, повторяясь нежелательным эхом, отбивая лишнюю дробь в сердце. — Мне грустно, — соврала она ему. Интересно было услышать, как Флок отреагирует на эти слова. — Ну, — он встал напротив, не решившись садиться рядом, — это странно. Ведь ты останешься в безопасности, не увидишь, как завтра будут умирать твои товарищи, и случаем не застанешь проигрыш. — На это я уже насмотрелась, пока ты почивал на безопасных стенах, — язвительно уколола его Фэлин в ответ. Хотя Флок вроде и не собирался говорить ей что-то плохое. — Хватит уже! Какая ты злюка. Я просто пытаюсь быть с тобой добрым, — не выдержал Флок, начиная беситься как ребенок. — Извини, что не так поняла твои «хорошие» намерения, — сухо ответила Фэлин, не поворачивая головы к нему. — Но ты смешной, когда злишься, — со смехом поделилась она, — похож на пету… Флок вдруг резко наклонился и нагло поцеловал Фэлин в щеку. Затем через секунду схватился за нос, когда получил от нее кулаком прямо в цель. — Что ты делаешь, придурок?! — негодующе выкрикнула она, вытирая лицо краем одежды. Как же противно от этого стало! Форстер совсем сбрендил. — А что? Ты мне нравишься. И давно, — схватившись за нос, Флок отчаянно заговорил, словно в любую минуту его могли лишить способности открывать ртом. — Я не знаю, что нас ждет завтра. Но несмотря на это, я захотел признаться. Но ты просто дура. Флок, как раненный бедолага, потащился внутрь, кажется, вовсю жалея о своем поступке, пока кровь капала из его носа, оставляя яркую дорожку. Фэлин осталась одна, не зная, что делать дальше, и куда деть эту «информацию». Страшно стало от неверия в настоящее. На самом деле, она сидела здесь не просто так, не по душевному желанию, а потому что ждала кое-кого другого. Фэлин надеялась, что этот кое-кто осознает суровость жизни и захочет произнести ей хотя бы пару прощальных слов. Наверное, одного «пока» хватило бы для нее с лихвой. Но он не явился. Не сказал ей ничего. Словно она не занимала особое место в его сердце. Словно забыл. Фэлин сидела так еще долго и ушла лишь после того, как холод начал грызть кости. Если бы она задержалась на пару секунд дольше, то он теперь не сидел бы один, занимая ее место.
