Подаренная Шепфа

Вики

Soundtrack: «Astyria — Hold Your Breath»

Открываю глаза. Оглядевшись понимаю, что лежу на сырой земле посреди леса из редких и изящных деревьев. Они красиво возвышаются над моим телом, а зелёная листва шелестит от ветра, лаская своим звуком мои уши. Я будто окунаюсь в прошлое, где я была маленькой девочкой без проблем и забот. Слипшиеся от крови некоторые пряди волос прилипают к лицу, а рана на затылке напоминает об ударе, который я получила. Она так же заросла коркой крови, и я хочу содрать ее, но руки так тяжелы, что я не могу поднять их. Тело онемело от холода, а ранки неприятно щиплют от влажности, которую выделял туман, окутавший весь лес. Он лёг на деревья, землю, кусты. Взял их под контроль и грозит захватить меня, опустошить. Кончиками пальцев начинаю перебирать землю. Она сыпется через мои пальцы - это все, что я чувствую. Слабое дыхание отдаётся клубами пара, быстро растворяющихся в воздухе. Разве не прелесть? Взгляд падает на ветки. Наблюдаю за ними. Маленькие листики бьются друг с другом, или наоборот, пытаются схватиться. Они так красивы и сильны. Ярость природы пытается помешать их семье, пытается разлучить, но они крепко держаться за ветки. Однако, самый слабый срывается от сильного ветра и рывками приближается к земле. Как же тяжело его братьям наблюдать, как частичка семьи навсегда покидает их, что вскоре он превратится в удобрение для земли и вроде как умрет на благо, но это все равно больно. Листочек грозится упасть в грязь, но порыв подхватывает его и вскоре он скрывается за ветками других деревьев и в тумане. В легкие пробивается металлический запах крови и гниющих досок, который я успела запомнить за все мои пытки. Это лишь воспоминания недалёкого прошлого, но я дёргаюсь от них, как от огня. Тихо хмыкнув, в ответ я слышу шум воды. Снова погружаюсь в детство, где я с мамой и папой играем у речки. Я бегаю за маленькими рыбёшками, хотя боялась их. Папа с мамой сидят на берегу, улыбаясь и смеясь. Это одно из воспоминаний, которое я запомнила ярче всех, потому что тогда я чуть не погибла. Но потеряв маму, это воспоминание стало одним из самых счастливых, потому что там была она. Но запах лишь усиливается, а спрятаться от пугающий, наполненных болью воспоминаний не так уж просто. Они вгрызаются в мое сознание, как паразиты. Кажется, они въелись так глубоко, что сведут меня с ума. И это так. Я теряю рассудок, думаю только об этом, испытываю одни и те же чувства, что и несколько часов назад. Совсем скоро я потеряю себя, а они разорвут сознание на мелкие крупицы и вместо него вольют в меня смертельный яд, который будет пожирать меня изнутри. Невольно я прикрываю глаза, вспоминая отрывки мук, которые будут сниться мне до конца моих дней, если я уже не умерла…

***

—Стойте! Питер, что ты делаешь?! — кричу я, захлёбываясь в слезах и панике, — Прошу, стойте! По моему телу течёт красная тёплая жидкость. Она обволакивает меня и блестит, будто насмехаясь надо мной. Кричит: «Ты так глупа!» и впитывается в мою одежду, осадком ложится на меня всю. Каждый вдох доставляет дискомфорт в зоне груди, будто я захлёбываюсь. Мне знакомо это чувство. Будучи ребёнком ты резвишься в речке, но ослушиваешься родителей и ступаешь на глубину, а там тебя поджидает слишком крутой склон и течение, которое уносит тебя все дальше. Ты сначала барахтаешься на поверхности, а затем погружаешься с головой. Вода вокруг тебя пузыриться, из-за паники ты пытаешься вдохнуть, но вместо воздуха в лёгкие пробивается вода. Грудь начинает гореть, а ты продолжаешь глотать воду, потому что невесомость пугает тебя, а затем в глазах начинает темнеть и ты опускаешься на дно, забывая обо всем. Я смотрю на Питера, пытаясь прочитать его чувства, но он как будто надел каменную маску, скрывающую его самого. В глазах лёд, что ему не свойственно, потому что в них всегда что-то было: насмешка, удивление, раздражение. Что-то было всегда, но сейчас он молчалив и без эмоционален. Будто его подменили… Или же он играл свою роль с самого начала. Снова шёпот, снова мольба: —Прошу вас, не надо… Я всегда знала, что ему нельзя доверять. Он лжец. Слишком хорошо играл, а я такая глупая, что забылась. Притворялся хорошим, а теперь убивает меня без тени сожаления. Я ненавижу его так же, как восхищаюсь. Он прирождённый победитель, беспроигрышный игрок, а я слишком слепа. Я сама заманила себя в ловушку, потому что была охвачена идеей показать всем, на что я способна, а он лишь подтолкнул меня глубже, к смерти. Интересно, когда я умру, что я там встречу? Кромешную тьму? Моя душа переродится? Новый мир? Я начинаю забываться, игнорируя слёзы и боль. В голову приходит отец - единственный родной человек. Что он сейчас делает? Ищет ли меня? Думает ли обо мне? Или смеётся, сидя рядом с Эллой, и не подозревает о том, что его дочь больше никогда не вернётся домой? Он ещё не знает, что я больше никогда не зайду в наш грустный дом с пирожным, не сяду на кухне с чашкой чёрного чая и не буду рассказывать о своём дне. По щекам с новой силой начинают течь слёзы. Эти мысли делают мне ещё больнее, они стучат мне по вискам, силясь оторвать голову. Я запрокидываюсь назад и из горла вырывается крик. Глотаю солёные слёзы, вся сжимаюсь, выкрикивая всю боль, что получила за это время. Срываю горло, схлипывая и рыдая в слух, а затем связки рвутся и я замолкаю. Впервые я чувствую себя настолько безжизненной, такой маленькой в этом мире, такой… Никакой. В голове на фоне слез появляются его слова: —Да здравствует Вики Уокер — непризнанная, которая спасёт мир… Ярость яркой вспышкой врывается в меня, загорается и вспыхивает все сильнее от всех негативных эмоций, что я испытала. Она подпитывается болью, грустью, сожалением, а затем вновь вырывается наружу. —За что вы так со мной?? Что я вам сделала?! Ради чего это все?! — рычу я, чуть не плюясь ядом. Но в ответ молчание. Это раздражает меня ещё больше. Почему они молчат?! Какого черта они молчат?! Я всю жизнь хотела спокойствия, хотела найти любовь всей моей жизни. Я хотела после очередного расследования приходить домой и падать в объятья к любимому человеку, чтобы тот утешил меня, поддержал и сказал, что я прекрасна, но все это сорвал один единственный человек! Чертов Питер! —Молчите?! Тогда я сама убью вас! Я хочу чтобы вы сдохли такой мучительной смертью, которой не умирал ни один человек! Я хочу чтобы вы поплатились за Лору и за меня! — шиплю я сквозь зубы. Но внезапно сама пугаюсь своих слов. Взглядываю Геральду в глаза и в голове будто пролетают картинки того, как я мучаю их. Как мщу им, а после, вся в чужой крови, прихожу домой и падаю в колени к отцу. Молю о прощении за содеянной, но он только отталкивает меня от себя. «Ты мне не дочь!» — кричит он, а я продолжаю умолять его, захлёбываясь в слезах. Я не могу утешиться, а спустя время петля на моей шее затягивается, и все от того, что переизбыток вины, которую я испытываю, не даёт мне жить. Я болтаю ногами, а отец стоит в дверном проёме без тени жалости. Я отшатываюсь, как ошпаренная, а Питер, ухмыляясь, натачивает новый нож и греет в огне какой-то металл. Я тяжело дышу, все ещё глядя на Геральда, но в нем нет издёвки. Он будто просто хотел показать то, с чем я не смогу справиться, но злость все равно накатывает на меня с новой силой. Я не знаю, что он сделал, а может это все лишь мое воображение. Я начинаю дёргаться, пытаясь развязать руки, растянуть веревки, но они трут мою кожу до мяса, впитывают в себя кровь, а я продолжаю дёргаться, потому что просто сидеть и ждать своей погибли мне надоело. Я вскакиваю на ноги, отталкиваю всех, но в ту же секунду падаю на колени. Моих сил не хватает чтобы преодолеть и метра. Я тяжело дышу, глядя в пол. Волосы, вымокшие в крови и поту, закрывают мое лицо. Хрип вперемешку с рыданиями забавляет Питера. Со смешком он опускается передо мной на колени, поднимает мое лицо за подбородок и проводит пальцем по губе. Я бы следила за его действиями, как заворожённая, если бы не испытывала к нему того отвращения. Отвожу взгляд на его вторую руку, в которой он держит разгоряченную железку. Мои глаза округляются и в ту же секунду из груди вырывается крик. Он убирает железку от моего тела, а я опускаю взгляд вниз, дрожа и рыдая. Рисунок кубка. Я поднимаю взгляд на Питера, кидаюсь на него, но не пролетаю и сантиметра, поражённая ножом. Он проткнул мое горло насквозь. Я пытаюсь вдохнуть, но захлёбываю кровь. Кровь, кровь, кровь, кровь. Везде кровь. Она вытекает из меня, втекает в меня, засыхает на теле струйками, а я пытаюсь что-то сказать. Противный звук вместо каких либо слов и я падаю вперёд, протыкая себя ещё больше. Глаза раскрыты, и кажется, будто я все вижу, все слышу и чувствую, но я в темноте. —Прости, ангелок, сегодня не твой день. А кровь пульсациями продолжает вытекать из меня.

«It’s time to rise alive again. From echoes of the ashes we return, when the fire start to burn»

***

Я раскрываю глаза. Почти покинувшее меня сознание проясняется, а перед глазами снова встало серое небо и деревья. В горле пересохло. Я хочу есть, пить и домой. Хочу лечь в постель и спать до трёх дня. Я так устала. Меня нет дома больше суток, а все потому что я не могу встать. Все мои попытки тщетны: я встаю, ноги подкашиваются и я падаю обратно. Что же со мной произошло? Где та жизнерадостная девочка? Пытаюсь хотя бы сесть, но мир будто переворачивается с ног на голову. Тошнота подступает к горлу и меня вырывает. Кровь начинает растекаться, но я не обращаю на это никакого внимания. Слишком много крови я потеряла, чтобы волноваться о стало мелочи, как рвота. Оглядываюсь и охаю. Летающие острова проглядываются сквозь деревья. Я делаю шаг, ещё один и еще один, каждый метр покрываясь на передышку, а спустя 5 минут уже бегу, глотая прохладный воздух. Срываю ветки, перепрыгиваю ветвящиеся корни и снова бегу, сминая цветы и траву, покрытую росой. Выбегаю к обрыву, чуть не падаю в пропасть, отступаю пару шагов, выпучив глаза от непроглядной высоты. Снова оглядываюсь и на этот раз красота здешних необыкновенных мест поглощает меня. Каждые островки не похожи друг на друга. Одни красивы, покрыты травой и цветами, будто одну из частиц земли, на которой стою я, оторвало взрывом. Они гладки, покрыты кустами, но снизу падают камни. Они красивы, но слабы. Кажется, что скоро они рассыпаться и падут вниз. Другие же некрасивы. Они больше похожи на скалы. Такие острые, что если упадёшь, тебя проткнет насквозь, и ты успеешь издать лишь вздох изумления, но не смотря на их устрашающий вид, оттуда прорастают деревья. Они молодые и яркие, с блестящими листьями и приятным мхом. На этих островках нельзя ходить, иначе погибнешь, но они так притягательны, что на их уродливость можно смотреть вечно. Третьи же - сплошные водопады. Вода в них кристально чистая, без мусора и даже веток. Будто алмазы сыпятся из неба, образуя бушующую воду. Но она не течёт вниз бесконечное количество времени, она испаряется внизу, каждый на своём уровне, будто там невидимое озеро. Будь это так, то оно бы вытекало за границы, потому что она падает с неведомой силой. —Я умерла? — тихо спрашиваю я, не зная, к кому обращаюсь. А ведь по другому это не назвать. Я понятия не имею, как это, но мысль о смерти меня не пугает. Точнее, я просто ещё не начала задумываться об этом. Но в ответ тишина. Я начинаю оглядывать себя. Шрам, шрам, порез, снова шрам. Но я не вижу глубоких дыр. Я не чувствую дыры в глотке, не вижу ободранных ног, но метка на моем боку светиться ярким белым светом, будто это что-то святое. Я продолжаю стоять у края, не решаясь смотреть вниз, но у моего уха раздаётся приятный певучий голос женщины: —Прыгай или беги.