This Time I Might Disappear

Чайник тихо посвистывал, говоря, что Маринетт пора встать с дивана и доползти до кухни, ведь скоро закипит. Она нежно любила свою кухню за возможность одновременно готовить и залипать в телек. Но вот что ее совсем не радовало, так это Кот Блан, развалившийся у нее дома. Он оставил ее в покое всего на день, видимо, чтобы дать ей погоревать в одиночестве после визита на кладбище, но затем он вернулся. Кто бы сомневался. Маринетт решила воспринимать его визиты как нечто обыденное, надеясь, что Кот Блан решит, что она считает его другом, и все-таки раскроет ей свои планы и прольет свет на его помешательство на Ледибаг. В общем, она поставила чайник, сообщив Коту, что хлеба из пекарни сегодня нет, но если он хочет, она может сделать ему бутерброд. Он отказался, наблюдая, как Маринетт идет к чайнику, который уже свистел во всю. — Откуда ты знаешь Агрестов? Маринетт, не ожидавшая такого вопроса, вскинула голову. — А? — с большими глазами переспросила она, взятая врасплох. Она развернулась к Коту полностью. Он стоял посреди гостиной, весь такой высокий и широкоплечий, и его глаза буквально горели. Он опустил голову, будто пыталась всмотреться ей в самую душу. — Я видел могилу. Парня, о котором ты говорила. Эта могила знаменитой семьи Агрест. Откуда ты их знаешь? — низким голосом спросил он, впиваясь в нее пурпурными глазами. — … А это важно? — она вздохнула, уже устав от этого разговора. Почему он вообще это спрашивал, она не знала. Маринетт сняла чайник с плиты. — Я думала, ты пришел ради Ледибаг. Несколько дней назад я… — Ты не похожа на ту, кто дружит с современной знатью, — перебил Кот. Маринетт он показался странным, но она этого не показала. — Журналисты встречаются со многими людьми, — отмахнулась Маринетт и стала выбирать пакетики чая из упаковки. Она достала два пакетика и захлопнула крышку. — Врешь! — выплюнул Кот Блан, оказавшись у нее прямо за спиной и откровенно пугая ее своим вскриком. Она резко повернулась и выронила упаковку чая. Его глаза превратились в щелочки, а на лбу проступила хмурость. — Ты сказала, что стала журналисткой именно из-за этого случая. Ты знала его. Откуда? — Я реально не понимаю, почему тебе это вдруг стало так интересно, — Маринетт немного расслабилась и наклонилась, чтобы подобрать упаковку чая. — Ты пытаешься помучать меня лишний раз? Если так, то прости покорно, но… — Что я пытаюсь, не твоего ума дело, — прорычал он. — Я быстро теряю терпение, когда на мои вопросы не отвечают, и предупреждаю, оно уже на исходе. Маринетт смерила его взглядом из-под выгнутой брови, но он не отступил. Так и остался требовательно стоять перед ней, всем видом показывая, что ей лучше послушать его и начать говорить правду. Маринетт вздохнула, подумав, что с таким же успехом она могла сказать ее с самого начала. В конце концов он знал всю подноготную ее горя. Она сказала себе, что это ради того, чтобы взрастить в нем доверие к ней. — Мы учились вместе, — просто сказала она, отвернувшись, и принялась разливать кипяток по кружкам. — Когда? — В коллеже. Не долго, но все-таки. Я не могу сказать, что лично знала семью Агрестов. Просто вышло так, что я училась вместе с их сыном — Адрианом, — она помакала пакетики чая в кипятке, прежде чем опустить их до конца. Маринетт осторожно повернулась к Коту и предложила ему кружку чая. — Что значит «не долго»? — спросил он, с подозрением глядя на предложенный чай, но все-таки принял кружку. Маринетт облокотилась о кухонный стол, и, не выпуская чашку, скрестила руки на груди. — Он не долго проходил со мной в один коллеж, всего несколько месяцев. Вроде бы три, если я правильно помню. Потом его перевели на домашнее обучение, то есть вернули туда. Это все, что нам тогда сказали учителя, — пояснила Маринетт и сделала глоток. Кот нахмурил брови под белой маской. — Что-то не так было с коллежем? — спросил он. Маринетт пожала плечами и посмотрела куда-то в сторону. — Нет, но… знаешь, известная личность в обычном общественном коллеже. И что это вызвало? Переполох. Девочки на него вешались, парни ему завидовали. Иногда возле коллежа шныряли папарацци. Мне кажется, у него правда были трудности с адаптацией, но я не знаю подробностей. До меня дошли слухи, что из-за всего этого его оценки стали ухудшаться. Мне было жаль его… Кот ничего не сказал, лишь задумчиво посмотрел на Маринетт. К чаю он не притронулся. — То есть ты его не знала, — заметил он с шипением. — Нет, в этом смысле не знала, — лицо Маринетт потемнело, и она отвернулась от Кота, молча допивая свой чай. — Глядя на тебя, мне показалось что у тебя с ним что-то было, но теперь я слышу, что ты даже его не знала, этого чертового Адриана Агреста, и все равно льешь по нему слезы. Какая же ты жалкая, — зло фыркнул Кот Блан. — Мне было больно! — огрызнулась Маринетт, злясь на Кота Блана, что тот посмел сказать, что ей не было дела до Адриана. — Это просто сраная иллюзия. Любовь к идолу, розовые воздушные замки, которые ты выстроила у себя в голове из-за знаменитости, что несколько месяцев просто ходила в одно здание с тобой. Ты серьезно заключила со мной сделку из-за кого-то вроде него? Ради вот такой «любви»? — он реально рассердился. — Ты не можешь знать, что я чувствую! Называй это как хочешь, но я знаю, что это любовь! — Маринетт грохнула кружкой по столу и зло уставилась на Кота. Он уставился на нее в ответ с такой же злостью. — И почему же ты веришь, что это не просто затянувшаяся влажная мечта? — А почему тебе вдруг стало так интересно, люблю я Адриана по-настоящему или нет? — Маринетт шагнула к Коту Блану, сверкая глазами. — Потому что мне не нужна помощь сумасшедшей. Мне не нужна такая слабоумная. Такая далекая от реальности. О, великая святая Маринетт Чэн сохнет по каждой знаменитости, потому что так ее сердечко немного трепещет, а трусы мокнут, и зовет это любовью, — прошипел Кот, показывая клыки и насмешливо качая головой. — Можешь думать, что хочешь. Дверь там, думаю, ты сам найдешь выход, раз мои услуги тебе больше не нужны, — прошипела в ответ Маринетт, чувствуя, что глаза наполняются слезами. — Я сама узнаю правду об Адриане Агресте. Я сделала все, чтобы найти его, даже заключила сделку с самым опасным преступником Парижа, наплевав на свою безопасность, на безопасность моих близких, ведь если я не справлюсь, ты им навредишь, — она умолкла, и по сердитому лицу прокатилась единственная слеза. — Если это не любовь, то я не знаю, что. Я. Люблю. Его. И мне не нужно ничье подтверждение. Мне все равно, как другие будут это называть. Плевать. Я никогда не говорила ему о своих чувствах. Я любила его с первой секунды, когда увидела его в коридоре моего коллежа, мне показалось, что это ангел спустился на Землю и что-то открыл в моей душе, что-то, что подросток даже не может описать! — Маринетт отрывисто втянула воздух, по щекам полились злые слезы. — Даже намекать не смей, как будто я сама не знаю! Я кучу времени пыталась понять, настоящая ли моя любовь или я строю «розовые замки» вокруг себя и Адриана, как тупой подросток, но позволь сказать, я нашла свой ответ, и это любовь! Иначе бы мне не было так больно год за годом и за годом, и когда начинает казаться, что я наконец могу освободить себя от призрака прошлого, то боль возвращается всякий раз, когда я вижу его имя или его лицо, неважно, в реальной жизни или ночном кошмаре. Моя любовь и преданность к Адриану Агресту настолько глубока, что я умру, если не узнаю, что с ним случилось, — у Маринетт дрожал голос, она больше не злилась, во взгляде была только болезненная печаль, и он пронизывал Кота Блана насквозь. — Думаешь, мне весело? Правда думаешь, я мучаю себя, потому что я какая-то мазохистка? Потому что я больная фанатка? Да я бы предала все это земле, если бы могла, но пока я не открою правду о том, что случилось с Адрианом Агрестом, это будет сжирать мою душу до конца времен. Она наконец-то закончила, тяжело дыша, глаза были полны слез, но она сдерживала их до последнего. Она чувствовала себя выжатой, вытирая лицо после вспышки гнева, который Кот Блан умудрился в ней вызвать. Кот Блан смотрел на нее со странным, каменным лицом, было трудно сказать, о чем он думает. Он тихо сглотнул. — …Ладно. Два раза повторять мне не нужно, — будничным тоном сказал он, не прерывая зрительного контакта. — Люди совершают безумные вещи ради любви, я это понимаю, и если ты поэтому заключила сделку, то так тому и быть. Но если выкинешь что-нибудь или ослушаешься, я избавлюсь от тебя без всяких угрызений совести. — Тема закрыта? — она вытерла лицо ладонью, Кот Блан коротко кивнул. — Закрыта. — Супер! — фыркнула Маринетт, взяла свою кружку, протопала мимо Кота к дивану, и нарочито резко села. Кот постоял в кухне, глядя Маринетт в затылок. Он поставил свою кружку и подошел к ней, встав за спинкой дивана. — На этот раз — все. Я скоро вернусь. В следующий раз жду новостей о Ледибаг, — сухо сказал он. — Кстати о ней, я собиралась сказать тебе, что прошерстила свои старые архивы и нашла немного информации. Там немного, но кажется она часто появляется на юго-востоке города, — соврала она, не изменившись в лице. Сердце все еще быстро стучало после вспышки гнева. Она немного смутилась от того, как легко заводится. — Юго-восток? Где именно? — Кот нисколько ей не поверил. — Возле станции Лионского вокзала, — наобум ляпнула Маринетт. Кот ничего не сказал. — Что ей там делать?.. — пробормотал он, его костюм тихо поскрипывал от движения. — У меня все равно больше ничего для тебя нет. Ты сам сказал, что любая информация важна, так? Когда Кот не ответил, Маринетт торопливо продолжила: — Скорее всего это лучший маршрут по туристическим достопримечательностям. Туристы привлекают плохих парней, а те любят устраивать переполох в людных местах. — …Наверное, ты права. Я проверю. Я теряю терпение… — проворчал он, откровенно расстроенный. Маринетт хотела ему ответить, но Кот направился к балкону, на прощание кинул на нее взгляд через плечо. Глаза были подозрительно прищурены. — Надеюсь, ты найдешь своего парня, когда время придет, — удивил он Маринетт. — Я-я тоже надеюсь, — пролепетала она, не зная, стоило ли так отвечать, или вообще отвечать. Кот Блан промолчал. Он ушел и, как и всегда, оставил Маринетт в размышлениях, когда он вернется, так как ожидать от него можно было, что угодно.

***

Кот Блан не появлялся несколько недель. Маринетт начала думать, что он сдался, и вдруг поняла, что боится, что возможность узнать правду о судьбе Адриана ушла вместе с ним. Возможно, она действительно производила впечатление слабой женщины во всем этом деле? Возможно, она напугала Кота Блана, и он начал подозревать, что Маринетт сделает все, чтобы найти Адриана, даже выступит против самого Кота? В голове проносились всевозможные страшные мысли. Найти Кота Блана в облике Ледибаг будет просто, даже кольцо забрать у него она смогла бы без проблем, но Маринетт не хотела, чтобы Ледибаг вступала с ним в открытое противодействие — СМИ сойдут с ума. Если уж он ищет ее, то лучше не высовываться, пока она не поймет, что конкретно ему нужно — Маринетт все еще склонялась к Камню чудес — и как ей разобраться с ним, не прибегая к раскрытию своей личности. Она отказывалась появляться в городе, как Ледибаг по той же самой причине, только если не возникало какое-нибудь ЧП. К счастью, парижская преступность будто бы с ней согласилась, и не высовывался никто, с кем бы не могла справиться полиция. Маринетт почти полтора месяца не превращалась в Ледибаг, и целый месяц Кот Блан не совал нос в ее жизнь. В итоге Маринетт затянули будни. Она работала, усиленно занималась другими статьями, раз уж Ледибаг теперь «в отпуске», как она и отвечала каждому редактору, когда ее спрашивали, не слышно ли чего о Ледибаг, остальное время Маринетт помогала в пекарне. После одной весьма-весьма ранней и срочной смены, Маринетт ввалилась в квартиру, не чувствуя ног. Около полудня она доползла до спальни, переоделась в удобные пижамные штаны и футболку и тут же вырубилась. Проснулась она к шести вечера, чувствуя себя голодной и отдохнувшей. Лапша так и манила к себе. Маринетт покормила Сталлоне и начала готовить себе лапшу по секретному рецепту, которому ее научила мама. Сегодня она чувствовала себя прямо-таки счастливой. Она пританцовывала и напевала любимую песню, пока варился бульон с лапшой, и по квартире расползался чудесный аромат теплой еды. Маринетт выбрала любимую миску и вылила туда всю порцию лапшички, достала апельсиновый сок из холодильника и уселась с едой перед ноутбуком. Она включила ноутбук, довольно потерла ладони и принялась за еду. Маринетт не успела донести ложку до рта, когда в балконную дверь что-то оглушительно ударилось. Она с криком подскочила, ложка полетела на пол. Маринетт побежала на балкон. Ее пробила холодная дрожь. Правда вылилась наружу? Это Кот Блан? Он узнал, кто она? Или за ее головой пришел кто-то другой? Дверь ощутимо дернулась, заскрипела на петлях, и только Маринетт собралась дать отпор вторженцу, дверь распахнулась, с ужасным визгом сдирая штору с карниза. Вторженец запутался в шторе и выглядел как разноцветное приведение посреди гостиной. Маринетт приметила знакомый белый хвост и не успела даже осознать, что случилось, уже раскрыла рот: — Чего?! Это еще что?! — сердито закричала она, подпрыгивая с кулаками наготове. — Тебе лучше… Сначала из-под шторы показалась голова, потом штора свалилась с Кота и он отпихнул ее. Лицо у него было болезненно бледным. Да и костюм был не кристально-белым. Левый бок Кота был залит красным, и кровь сочилась и стекала из-под ладони ниже по животу. У Маринетт ком встал в горле. — Помоги остановить кровь, — прокряхтел Кот и ввалился в комнату, зажимая ранение рукой. Маринетт, опешивши, помогла опереться на себя и медленно уложила на пол. На спине тоже зияло ранение. — Какого черта произошло? Кот, тебя надо отправить в больницу! — заорала она, глядя на кровь, растекавшуюся по полу, там где лег Кот. — Просто останови кровь… — прорычал он, не открывая глаз. — Я не врач, это может плохо закончиться!.. — Маринетт выпучила глаза. — Просто сделай это! — яростно выплюнул он, кидая на Маринетт убийственный взгляд. Она растерянно кивнула, не зная, что ей делать. Подскочила, закрыла балкон, потому что ей не нужны были лишние свидетели, и кинулась в ванную. Вернулась она с бинтами и повязками, полотенцами и дезинфицирующей жидкостью. — У меня больше ничего нет!.. — воскликнула Маринетт, не веря, что это происходит. — Этого хватит, — Кот выглядел гораздо хуже, чем он пытался звучать. Дрожащими пальцами Маринетт расстегнула костюм, виновато глядя на Кота Блана. Он этого не видел, потому что снова закрыл глаза. — Мне нужно, чтобы ты сел, надо снять костюм по пояс, — сказала она, расстегнув молнию до конца. Он открыл глаза, стянул с левой руки костюм. Затем потянулся к кольцу на правой руке. — Нет! — испугалась Маринетт. — Не надо снимать кольцо, я и так достану до раны, — она была в ужасе, что увидит, кто он без маски. Она этого не хотела. — Не ссы, — выдохнул он и перед не верящей своим глазам Маринетт снял свое белое кольцо. Снялось оно без труда и Кот застонал от боли. Трансформация не исчезла. С помощью Маринетт Кот выбрался из костюма, верхняя часть осталась болтаться на талии. Маринетт не могла поверить своим глазам. Трансформация должна быть привязана к Камню чудес, и если его снять, она должна кончиться, как Маринетт было известно, но сейчас было лучше промолчать; если Кот захочет об этом говорить, она спросит его позже. Она разложила на полу полотенце, попросила Кота лечь так, чтобы ранение на спине попадало как раз на полотенце, и стала убирать кровь спереди. Очистив, она увидела крохотное аккуратное отверстие. — Какого хрена вообще произошло? — руки у нее были все в крови, когда она снова начала промакивать рану, кровь никак не переставала идти. Кот, хмурясь, громко выдохнул. — Ошибочка вышла. — Ошибочка, да вы посмотрите на него! — покачала головой Маринетт, надеясь, что кровь скоро остановится. — Не смей умирать здесь, я не хочу, чтобы у меня на руках кто-то умер, даже Кот Блан. Он коротко усмехнулся, не открывая глаз. — Я не умру, но кровь надо остановить. У меня голова кружится. — Заметно, ты скоро с костюмом по цвету сольешься, — Маринетт тревожно хмурилась. — Ну, что произошло? Кот открыл глаза и слепо уставился в потолок. Маринетт показалось, что она видит в его взгляде печаль. — Я расстроился, что Ледибаг давно не появлялась, так что попытался спровоцировать ее выйти, — он сцепил зубы, показывая клыки. Маринетт побледнела. Она ничего не слышала об этом, потому что спала весь день. Она не перебивала, давая Коту продолжить и надеясь, что он никому не навредил. — Я не просчитал, что городские тоже будут напуганы ее исчезновением. Полиция слегка впала в паранойю, — он попытался хохотнуть и поморщился от боли, когда напряглись мышцы живота и груди. — Что… что ты имеешь в виду? — спокойно выдавила Маринетт, несмотря на то, что в душе она кричала и покрывалась холодным потом. — Скажем так, полиция решила взять дело в свои руки, а точнее пушки, — он посмотрел на нее. — …В тебя стреляли? — обалдела она. Кот в ответ прокряхтел. — Но… но я думала, что эти костюмы неуязвимые! Как пуля пробила его? — не поверила она, заметив, что кровотечение утихло. На Коте и правда все заживало как на звере, но Маринетт знала, что в этом, отчасти, заслуга костюма. — Поправочка, пуля прошла сквозь меня, так что костюм пробило дважды. Это должно быть невозможно, но дерьмо случается. Винтовка — опасная вещь, — с каким-то удивлением пробормотал он и взвыл, когда Маринетт прижала смоченный в антисептике ватный тампон к пулевому отверстию. Сейчас ей было немного его жаль. — Невероятно… — задумчиво протянула Маринетт, очищая рану под ругательства и подвывания Кота. Очевидно, его подстрелили, но обычные пули не должны были пробить их костюмы. — Твой костюм… эм… раньше переставал работать? — она попыталась сделать вид, что ничего не знает о его свойствах. — Нет, это впервые, — серьезно ответил Кот и снова скорчился от боли. Пахло спиртом и кровью, и он морщил от запахов нос. Расслабил лицо только когда Маринетт перестала мучать его антисептиком. — Я вычистила. Сейчас заклею, а потом займемся спиной, — спокойным голосом сообщила она, но хмуриться не перестала. — Может, у полиции какие-то особенные пули? — Возможно. Мне кажется, они думали о том, что Ледибаг не всегда будет защищать гражданских. И в тайне разработали вот это дерьмо, — Кот говорил крайне серьезно, а потом с его губ сорвался слабый мявк. — Как же больно… — Я почти закончила. Потом дам тебе болеутоляющие. Можешь оставаться у меня, сколько нужно, — утешила она, заматывая его и краем глаза бросая взгляд на кольцо, валяющееся на полу. Оно было так близко. Очень близко… Только руку протяни… Если оно будет у нее, она сможет найти Адриана… Кот в ответ на предложение Маринетт заморгал. Потом расслабился, звучно выдохнул через нос и слабо улыбнулся. — Мать Тереза во плоти, — застонал он, глядя, как Маринетт закрепляет бинты. — Предупреждаю, если мне покажется, что тебе совсем плохо, я вызову скорую, ясно? — Как мило, что ты обо мне беспокоишься, — усмехнулся он до ушей, но усмешка была не такая как обычно — очень усталая. — Не переживай, я скоро буду на ногах, — сказал Кот и надел кольцо. Маринетт приуныла, но потом быстро напомнила себе, что у нее еще будет шанс прихватить его кольцо. Ей просто надо быть начеку. И держать Кота Блана поблизости. — И как это поможет, — спросила она, помогая Коту сесть и перевернуться. — Оно дает мне силы, — просто ответил Кот, со сдавленным стоном ложась на живот. — Не думаю, что сила поможет тебе с дырками в теле… — Маринетт открыла новую упаковку с бинтами и недовольно уставилась на пропитанные кровью полотенце и спину. Поблагодарив маму, которая настояла на том, чтобы Маринетт имела дома набор для первой помощи, Маринетт принялась убирать кровь, радуясь, что кровотечение остановилось. — Магические силы, — уточнил он. — Как пыльца фей? — пошутила она. Он закашлялся, звучало так, будто он пытается посмеяться над ней. — Как пыльца Кота Блана, — он и сейчас не позволил ей ничего узнать. Маринетт решила не трогать его с расспросами и молча начала его заклеивать. Сделав все возможное, она заметила, что бинты придется сменить через несколько часов. Закончив с перевязкой, она уложила его на диван и пошла за обезболивающими. Когда она вернулась и села перед ним на колени, то заметила, какое бледное и искаженное от боли у него лицо. Он сделал вид, что все нормально, но Маринетт уже поняла, насколько он сейчас слаб. — Можешь оставаться сколько потребуется, — повторила она, не говоря о том, что только что заметила. К тому же, ей было любопытно, как долго будет держаться его трансформация. Она явно отличалась от ее собственной. — …Спасибо, — он избегал ее взгляда и, проглотив обезболивающие, растянулся на диване с болезненным вздохом. — Позже надо будет сменить бинты, — буднично продолжила Маринетт, сев на пуфик возле дивана. Она взволнованно смотрела на Кота. — Мне не нравится эта идея о специальных пулях… — пробормотала она, и Кот навострил уши. — И меня беспокоит, что люди перепугались из-за того, что Ледибаг исчезла. Все настолько плохо? — Пока нет, но скоро будет, — фыркнул Кот. — И я их не виню. Между мной и Парижем не стоит ничего, кроме таинственно исчезнувшей Ледибаг и этих проклятых пуль, из чего бы они не были сделаны. Но теперь-то я буду с ними осторожен. Разоружить обычного человека для меня сущий пустяк, — его ухмылка была слабая, но весьма зловещая. Маринетт хотела спросить, что он такого сделал, что спровоцировал полицию, но не стала. Вместо этого она посмотрела на его костюм, все еще болтающийся на талии. Выше он был голый, а белые уши и маска были на своем законном месте, как и всегда. Было странно видеть его таким. Таким человечным, а не злодеем. Под костюмом был просто смертный человек, из плоти и крови, такой же как Маринетт. Его тело не отличалось от любого другого молодого парня, который бы посещал спортзал — мышцы были что надо. Маринетт понимала концепт: человек в волшебном костюме, как и всегда понимала, что сама такая же, но увидеть это своими глазами было совсем другое. — Чего уставилась? Кот зло улыбался и смотрел ей в лицо. — П-прости, я задумалась… — пробормотала она, и он коротко усмехнулся. — О чем-то интересном? Может, обо мне? Ты меня взглядом чуть не прожгла, — нагло заявил он. Маринетт раскрыла рот. — Какая бесстыдная женщина. Мы не настолько близки. — … Вообще, я правда думала про тебя. Я… все время забываю, что ты из плоти и крови… Не знаю, можно про тебя говорить «просто обычный парень», скорее всего нет, но странно видеть тебя таким, — честно ответила Маринетт, осторожничая с выбором слов, чтобы не выбесить его, называя просто человеком. — Я очень удивилась, что твоя трансформация осталась даже когда ты снял кольцо. Насколько я знаю, так оно работать не должно. Кот поджал губы и глубоко нахмурился. — Ты права, не должно. Но я не обычный владелец Камня чудес, — понизив тон, сказал он. — Ой… да? Могу я спросить, как так вышло? — ей стало любопытно, но она делала незаинтересованный вид. Любая информация может быть ответом, как избавиться от него, как забрать кольцо, и как найти Адриана, не отдавая сережки. — Интересуешься мной? — он отвернулся и устало закрыл глаза, так и не ответив. Маринетт винить его не могла. Она решила больше его сегодня не беспокоить расспросами. Пусть он был Котом Бланом, он все равно был парижанином, а задача Ледибаг — защищать всех парижан, включая Кота Блана. Она села по-турецки, размышляя обо всем, что сказал ей Кот. И винила себя, что его подстрелили. Если бы она не дрыхла, то увидела бы все по новостям и пришла туда, как Ледибаг. Интернет, наверное, бурлит новостями о его выходке. Как бы Маринетт не хотела, чтобы Кот Блан встречался с Ледибаг, она все равно испытывала вину за эгоизм и за то, что не смогла предотвратить его ранение. Его могли убить, если бы захотели. Может, выстрел был поспешным или плохо прицелились? Чем больше Маринетт думала о выстреле, тем больше размышляла, получило ли СМИ какие-нибудь намеки об этих специальных пулях. Если нет, то ей придется заняться этим самой. — …Я не обычный владелец Камня чудес… — его голос вдруг нарушил тишину, которая длилась уже давненько. — Моя трансформация не сходит. С самого первого раза. Маринетт вскинула голову, едва не теряя челюсть. Она подвинулась к нему и уставилась огромными глазами. — Н-но как это возможно? — не поверила она своим ушам. — На каждом Камне чудес есть ограничение по времени, все в Париже знают об этом. Кот поднял ладонь и показал кольцо Маринетт. Оно было совершенно белым. — Оно всегда было таким. Пустым. Никакого ограничения по времени. Никакого индикатора, когда и как спадет трансформация. Я могу снять костюм, как обычную одежду, но маску и уши — нет, — пояснил Кот, удивляя откровенностью. — О таком… я никогда не слышала… — признала Маринетт. — Сколько трансформация держится? — Годы. — …Должно быть это тяжело, — грустно сказала она, искренне его жалея. Кот лишь фыркнул и убрал руку, пряча кольцо под голову. — Я сказал, мне не нужна жалость, — раздраженно сказал он. — Виновата, — быстро ответила Маринетт, решив, что так будет лучше. Она уже вытащила из него немного полезной информации, и если будет и дальше давить на него, он просто сбежит. Она подумала, что может ее женское обаяние ослабит его бдительность и немного развяжет язык? Маринетт встала, сказала Коту, что уберется в гостиной и пойдет есть, а он должен попытаться поспать, пока не станет пора сменить бинты. Глядя на его грязный костюм и пятна крови на ее диване, Маринетт поблагодарила предков за сменные чехлы на диванных подушках. Ей нужно будет постирать их, пока родители или Алья не решили нанести ей внезапный визит. Маринетт оттерла кровь от пола и, закинув полотенца в стиральную машину, заметила, что ее одежда тоже в крови. Она переоделась, вернулась в гостиную. Пришла мысль, что может, когда Кот уйдет попробовать очистить все это с помощью сил Ледибаг? Вдруг, поможет? — А что насчет твоего костюма? — вдруг озвучила она свои мысли, когда заметила, что Кот не спит. — Трансформация не сходит, значит костюм не обновляется. Тогда пятна и дырки останутся. Хочешь, постираю? Думаю, волшебный костюм переживет стирку, — сказала Маринетт, на самом деле совсем в этом не уверенная. Кот сонно посмотрел на нее через плечо. — Ты удивительно много знаешь про костюмы и трансформацию, — пробормотал он. Маринетт залилась краской. — А, ну, я же журналистка, мне положено, — ответила Маринетт, надеясь, что румянец не выдаст ее. Кот фыркнул. — И ты все равно не знаешь, где сын Агрестов, даже зацепок не имеешь… Маринетт было больно, что Кот опять про него сказал, но сосредоточилась на вопросе костюма. — Так я могу постирать твой костюм? Он быстро высохнет, а тебе все равно надо отдохнуть, не важно, работает твоя волшебная пыльца или нет. Будет чистым, когда соберешься домой. Могу еще зашить в нем дырки. Кот какое-то время молчал, и Маринетт уже хотела спросить, что, может, проблема в том, что у него под костюмом ничего нет? — …Ладно, делай, что хочешь, — в итоге выдохнул он и привстал. Он пошатывался и был бледен, когда Маринетт помогала ему снять костюм, и удостоверилась, что он не вырубится на полу от кровопотери. — У меня нет одежды твоего размера, но я принесу гостевое одеяло и подушку. О, и есть шерстяные носки большого размера, мне их подруга связала. Она не очень дружит с рукоделием, — тараторила Маринетт, пока Кот избавлялся от костюма. Он бухнулся обратно на диван и со стоном спихнул с себя ботинки. — Пофиг, просто неси, мне холодно, — проворчал он, такой обиженный и уставший, что было ясно — он не притворялся. Маринетт аккуратно взяла костюм, чтобы второй раз себя не запачкать чужой кровью, второй рукой захватила его обувь. — Я скоро, — сказала она, глядя на Кота Блана, который теперь выглядел как обычный парень в забавной маске и кошачьих ушах, будто кто-то заставил его одеться на плохую вечеринку. Он не заметил ее взгляда. Свернулся на диване и закрыл глаза. — Тебе нужно еще что-нибудь, кроме одеяла и подушки? — выгнула бровь Маринетт, закусив губу, и подумала, что стоит держать номер скорой под рукой. — …Нет, — кратко ответил он после долгого молчания, не пошевелившись. Маринетт чувствовала, что он не до конца честен, но держала рот на замке, решив, что взрослый человек попросит, если ему что-нибудь правда понадобится. Вряд ли Кот будет мучать себя из-за гордости. Маринетт запихнула костюм в стиралку, запустила, надеясь, что с ним все будет нормально, оставила ботинки в коридоре, и кинулась в спальню за запасным одеялом и подушкой, которые хранились в шкафу на верхних полках. Она нашла и носки от Альи — красные в черных горох. Маринетт хохотнула, представив Кота Блана в них. Кот не спал, когда Маринетт протянула ему подушку. Он с кислым лицом взял ее, подпихнул под голову. Диван был для него коротковат, и Маринетт решила насладиться возможностью посмотреть, как он ютится на нем, может даже потом подразнить его немного, и накинула на него одеяло. Одеяло на миг зависло в воздухе, и Маринетт опустила взгляд на Кота, чтобы удостовериться, что укроет его целиком. И заметила кое-что помимо бинтов, уже пропитавшихся тут и там кровью. Кот Блан, человек в белом костюме, носил под ним белье, на резинке которого крупные, тонкие буквы собирались в одно конкретное слово: Агрест.