Тень моего сердца

      Ему холодно несмотря на летнюю душную жару. Пот катится по телу, а его трясет, потому что внутри странно морозно и больно — и все из-за одного конкретного человека, который так стремительно ворвался в его жизнь, перевернул ее с ног на голову, а теперь он вынужден склеивать осколки своего разбитого сердца.              — Держи, — это Майлд принес ему стакан воды.              Руки дрожат, когда он берет его, чтобы сделать несколько глотков.              — Что случилось-то? Что-то с тренировками? Тебя не допустили до соревнований?              Галф горько улыбается. Его друг и правда знает его очень хорошо, потому что фигурное катание — это единственное, что могло довести его до такого состояния.       Могло, но теперь с ним случился Мью Суппасит.              — Не с тренировками, там все нормально, — его голос ожидаемо хрипит.              — Что-то дома? С семьей? — его друг так трогательно беспокоится.              — Все сложно, Майлд, очень сложно.              — Поделишься?              Тот садится рядом, готовясь слушать все то, что теперь Галф уже может рассказать, потому что держать внутри всю эту боль просто невозможно. И потом молчит, глядя во все глаза, потому что сильно удивлен — это легко читается по этому выразительному лицу.              — Ты и Мью…              — Да, запутался я сильно, — снова усмешка касается его губ, но смеется он над собой.              — То есть вы… притворялись парой, а ты в него на самом деле влюбился?              — Глупо, да?              — И вовсе не глупо! — Майлд как-то воинственно вскидывает голову, словно готовясь защищать честь своего друга. — Мы не властны над своими чувствами.              — Но ему они совсем не нужны, — Галф зарывается лицом в ладони, чтобы снова не начать позорно плакать прямо на глазах у друга. — У него есть девушка.              — Может у них все несерьезно?              — И целовались они тоже несерьезно в нашей комнате? — вопрос, конечно, риторический, Галф не дождется на него ответа.              — Ох, как сложно-то! — Майлд ободряюще гладит его по плечу. — И что ты думаешь делать? Признаешься ему?              — Что? Нет! — только одна вероятность такого развития событий его вгоняет в ужас. — Он же посмеется надо мной в лучшем случае.              — Мне кажется, что вам нужно поговорить, — его друг сочувственно смотрит на него. — Не просто так же ты в него влюбился! Наверняка были какие-то знаки с его стороны — не за красивые же глазки ты его любишь.              Не за глаза, конечно, но они у Мью очень красивые — тут нет смысла спорить. Но те тепло и комфорт, что он ощущал рядом, эта странная нежность, когда его “фальшивый парень” заботился о нем — все это заставило сердце дрогнуть и сдаться в плен без права помилования.              Но как рассказать обо всем этом Майлду? Поймет ли он? Если Галф сам до конца не осознает, как так все сложилось.              А про тени он предпочел умолчать, чтобы не сойти за сумасшедшего.              Он путается в словах:              — Понимаешь, Мью — он… Он такой… Раздражающий! Наглый! Насмешливый! И…              — И поэтому ты в него влюбился? Вопреки всему этому? — улыбается.              — Да! — почти выкрикивает, а потом испуганно зажимает себе рот ладонью и говорит уже тише. — Я сам не понимаю, как так вышло.              — Это любовь, бро. Она просто случается с нами.              С такой житейской мудростью сложно поспорить, да и не хочется, если честно. Поэтому Галф понуро опускает голову, соглашаясь:              — Да, случается.              — Итак, разговаривать ты с ним не хочешь. Тогда что будешь делать?              — Могу я несколько дней пожить у тебя? — Галф умоляюще смотрит на друга. — Я не смогу пока видеть Мью, пока…              — Не вопрос, но вам все равно придется пересечься и поговорить — вы как минимум все еще соседи по комнате.              Галф все ближе к тому, чтобы сбежать из общежития, раз свободных мест в других комнатах нет, о чем и сообщает приятелю. Тот неодобрительно качает головой:              — Сбегать от проблем — такое себе решение.              — Я не сбегаю! Мне просто нужно время, чтобы…              — Чтобы — что?              — Чтобы разобраться в себе, — фразу он уже заканчивает шепотом, потому что до конца не уверен ни в чем.              — Ну хорошо, — Майлд пожимает плечами. — Я тебя всегда рад видеть у себя — живи, сколько нужно будет. Но…              — Но?              — Вещи у тебя с собой есть?              Блин, вот это уже проблема, потому что выбежал он из комнаты без всего. Поэтому ему все равно придется вернуться, чтобы взять хотя бы немного одежды и учебники: учебу никто не отменял, и его сердечные перипетии не являются причиной для прогулов.              В общежитие Галф заходит как вор: крадется, озирается, чтобы не столкнуться с… ним. Предварительно, конечно, он позвонил соседу по блоку и уточнил, что Мью нет на месте. Но вдруг…              Да, комната пуста. Это и облегчение, и какая-то странная печаль, потому что какая-то часть Галфа жаждала увидеть своего соседа, чтобы… что? Спросить про ту девушку? Убедиться, что у них и правда все несерьезно?              Но мечты остаются мечтами.              Он спешно кидает в дорожную сумку вещи, учебники, конспекты — вроде ничего не забыл. Форму и коньки он положил в первую очередь — ему тренер голову оторвет, если пропустит хоть одну тренировку. После длительного отсутствия его гоняют и в хвост, и в гриву.              Единственная слабость, которую он себе позволяет — это записка.              Да, конечно, можно было написать в LINE, но почему-то это кажется ему как-то бездушно. А текст, написанный от руки, кажется, сможет передать то, что у него на душе.              “Я несколько дней поживу у друга.”              Что-то еще добавить? Или этим он выдаст себя?              Рука замирает над куском бумаги, а потом резко строчит:              “Я планирую съезжать, поэтому можешь присматривать себе нового соседа.”              Вот, теперь все. Можно положить записку на стол на видное место, окинуть взглядом комнату и наконец выйти, волоча сумку с вещами.              Главное — не плакать.       

***

      Это оказалось куда сложнее, чем он думал.              Быть вдалеке — сложно, почти невыносимо. А он-то, дурак, думал, что быть рядом с отстраненным Мью — это мучение. Нет, настоящая пытка — это вот это, быть на расстоянии без возможности увидеть, случайно прикоснуться, вдохнуть тайком родной запах.              Теперь его участь — игра в шпиона: прятаться по углам в университете, высматривать в толпе темную макушку — и бежать со всех ног, если ему показалось, что это Мью идет ему навстречу.              Единственное, чего он не может избежать — это тренировки на той же арене, где занимается его “бывший парень” со своей командой. И если раньше он мог спокойно сидеть на трибуне и ждать. Теперь он вынужден прятаться за стойками, чтобы ни при каком раскладе его не заметили. И только вот так, таясь, он может сейчас наблюдать, как мощно Мью рассекает по льду или забрасывает шайбу.              Вот и сейчас Галф высматривает знакомый номер на спине, чтобы тайком следить за тем, по ком как ненормальное бьется его сердце. И получать удовольствие от того, как красиво Мью все делает — и даже падает.              Стоп.       Что?       Почему он не встает?!              Галф впивается руками в какую-то деревяшку, потому что не верит своим глазам: Мью на самом деле споткнулся о ногу товарища по команде во время очередного маневра на льду и отлетел к самому бортику, ударившись головой и правой частью тела.       И замер.       И не встает.              Его тут же окружают другие игроки, подбегает тренер.       Почему он не встает?!              Галф не может больше стоять тут и просто смотреть. Он отбрасывает сумку с вещами для тренировки и бежит туда, где он нужен.       К тому, кому он нужен прямо сейчас.              — Мью, Мью! — он расталкивает толпу вокруг и падает на колени рядом, осторожно приподнимая голову парня. — Ты слышишь меня?              От накатывающей паники голос некрасиво визжит, но ему все равно. Галф смотрит вокруг, не понимая, что делать дальше. Но на его плечо ложится рука тренера:              — Он отключился от удара. Я уже вызвал скорую — через 5 минут они будут тут и заберут Мью.              — Я поеду с ним! — Галф обхватывает Мью обеими руками, тем самым давая понять, что так просто он не отпустит.              И ему все равно на удивленные взгляды окружающих, как и все равно, что про него сейчас подумают. Самое главное — чтобы с Мью все было в порядке.              Именно поэтому в машину скорой он забирается просто по умолчанию вместе с тренером, ведь он не может оставить Мью одного. Да, родителям парня, конечно же, позвонят, но это все не то! Он должен лично проконтролировать, чтобы все было в порядке.              Именно поэтому он совсем по-дорамному сидит под дверью палаты, пока Мью возят по обследованиям, и ждет “приговора”, ведь Галф себе точно не простит, если с ним что-то случится и он не успеет… не успеет…              Слезы накатывают сами по себе, но он упрямо вытирает их тыльной стороной ладони.       И ждет.       Ждет.              Конечно, Галф не опекун, ему не обязаны предоставлять какую-то информацию, но умоляющие глаза могут кого угодно убедить в честности его намерений, поэтому он облегченно выдыхает, когда слышит:              — Небольшое сотрясение мозга и ушиб правой руки. Жить будет ваш хоккеист.              Вместе с ним в палату заходит и тренер, но место возле кровати Галф оккупирует сразу, не давая и шанса мужчине приблизиться. Да, может это выглядит и глупо со стороны, но ему откровенно все равно. Самое главное — держать Мью за руку и ждать, пока тот очнется.       Даже если для этого понадобится вечность.              Но столько не пришлось ждать, потому что рука под его ладонью вздрагивает — как и веки, которые приподнимаются:              — Галф, что ты…              А у него нет заготовки, чтобы оправдать свое присутствие тут. Поэтому он, ожидаемо, краснеет до ушей и начинает спутанно бормотать:              — Ты ударился… В больницу нужно было сопровождать… Вот я и…              Но весь этот поток сознания разбивается о самую теплую в мире улыбку:              — Наконец ты перестал от меня бегать, принцесса.              А ответить ему нечем, потому что — да, перестал. И сам добровольно сдался в руки этого человека.       Окончательно и бесповоротно.