Тень моего сердца

      — Вот так, осторожно… — он аккуратно придерживает за локоть здоровой руки Мью, пока тот медленно идет к своей постели в их комнате и усаживается там. — Как голова? Не кружится?              — Немного, — тот раздраженно морщится, но затем знакомо широко улыбается. — Но я же тебе говорил, что рядом с тобой мне становится легче, поэтому… — и тянется, чтобы утащить Галфа и уронить его рядом с собой.              Но он сразу понял, к чему ведет его уже-настоящий-парень, поэтому ловко выворачивается из рук и бурчит:              — Тебе покой нужен для восстановления, а не вот это вот все.              Но сердце болезненно екает в ответ на вид этой расстроенной мордочки:              — Ну Га-а-алф… Всего 5 минут…              Вот и как ему сопротивляться?       Как отказать человеку, который смотрит на него с таким жалобным выражением лица?              Поэтому Галф демонстративно вздыхает, но остается строгим:              — 5 минут — и все!              Он все еще стесняется открыто показывать свои чувства, поэтому смущенно утыкается лицом в такую удобную для этого дела грудь, чтобы скрыть довольную улыбку. Ему тоже очень этого хочется: лежать в объятиях любимого человека и наслаждаться моментом.              Но эти несчастные (на самом деле очень счастливые, но такие короткие) 5 минут пролетают незаметно, поэтому со вздохом сожаления Галф поднимается с постели, смущенно чмокнув Мью в щеку:              — Пойду за обедом. Что тебе взять?              — На твое усмотрение, — тот почему-то смотрит куда-то в сторону.              — Мью, что-то случилось? Что болит? — он настороженно осматривает парня, ища на лице малейший намек на боль.              — Все нормально, — Мью берет его ладонь и успокаивающе поглаживает. — Просто, я думаю, нам надо поговорить.              Галф нервно сглатывает и все-таки кивает в ответ, потому что понимает: надо. Там, в больнице, все случилось очень быстро. Не было времени на какие-то глубокие рефлексии и раздумья: Мью объявил его своим парнем перед родителями — он согласился. Но между ними еще столько всего не досказано…              Ему дается время привыкнуть к этой мысли, пока Галф бегает в кафе внизу за обедом для них двоих и пока они едят: неловко, явно смущаясь. А Мью еще и левой рукой пытается ложкой подцепить еду и ноет, чтобы Галф его кормил как больного. Но он не поддается на провокации и отказывается:              — Давай сам, уже большой мальчик.              — Но у меня рука… — тот продолжает изображать раненного.              — Ага, но левая — вполне рабочая, так что не прикидывайся!              Но мясо все-таки разрезает на маленькие кусочки, чтобы было удобно брать вместе с рисом. И при этом понимает, что все эти разговоры “ни о чем” — лишь попытка отсрочить неизбежный диалог, время которого все-таки приходит, когда пустая посуда отставлена в сторону, они переместились опять на постель, а глаза испуганно бегают, не желая останавливаться на какой-то определенной точке.              — Галф… — Мью снова берет его руку своей. — Наверное, у тебя много вопросов.              Да, их очень много.       Но ему так сложно их сформулировать.              Парень словно понимает, что у Галфа в голове, поэтому ласково гладит его ладонь, начиная:              — Я не знаю, как это случилось, но ты понравился мне с первой минуты.              Галф неверяще округляет глаза:              — Прямо-таки с первой?              — Да, тогда ты так эпично свалился на меня, — Мью явно погружен сейчас в воспоминания, мечтательно улыбаясь.              — Но ты же сказал тогда, что не по мальчикам, — он растерян, потому что не ожидал такого признания.              — Я и сейчас не по мальчикам, как ты выражаешься, — парень ухмыляется. — Я по одному конкретному мальчику, который упал мне в руки — и с тех пор мне не хочется его отпускать.              Но потом становится серьезным:              — На самом деле я много думал об этом, когда понял, что ты для меня — не просто сосед.              — И к чему пришел? — Галфу на самом деле интересно, потому что он тоже сам проходил через подобные метания.              — Что если смотреть шире на вещи, то совсем не важен вопрос пола. Парень, девушка — какая разница, если твое сердце замирает рядом с этим человеком.              Сейчас сердце Галфа замерло на мгновение, чтобы начать биться как сумасшедшее в ответ на такое признание. Но кое-что ему все-таки не дает покоя:              — А как же “принцесса” и “женушка”?              Мью смущенно опускает глаза:              — Мне понадобилось время, чтобы самому себе в этом признаться. А если перевести все в шутку, тогда проблема не кажется такой серьезной, правда?              — Я — это проблема? — Галф показушно дуется.              — Ты — моя самая приятная проблема, — парень здоровой рукой притягивает его ближе к себе, утыкаясь носом в основание шеи. — Но подобраться к тебе было сложно: такого ежика еще поискать надо.              — Подобраться? — он вопросительно поднимает глаза. — И когда… все началось?              — Сложно сказать однозначно, — Мью продолжает тереться о него и вздыхать. — Но я хотел проверить, правильно ли я все понял, поэтому и предложил тебе фиктивные отношения. Чтобы проверить.              — Проверить?              — Да, проверить, что я к тебе чувствую, потому что ты просто не подпускал меня к себе: вечно занят, вечно сам по себе. И потом после того вечера в баре, когда я подумал, что мои чувства взаимны, ты просто дал понять, что для тебя это все — всего лишь игра на публику. Это было больно, знаешь ли.              — Прости, — Галф теперь понимает, каково было парню, — но я тогда испугался и запутался. Я думал, что ты продолжаешь со мной играть, а мне было страшно в этом всем увязнуть по уши. Особенно, когда ты заботился обо мне после травмы. Мне было больно…              — Больно? — Мью смотрит пристально прямо в глаза.              — Больно, что это все — фальшивка, — он еле шепчет, не смея отвести взгляд. — Потому что уже тогда я начал понимать, что влюбился в тебя. Особенно после того сна… — Галф ойкает и зажимает рот рукой, но сказанного не воротишь.              Глаза его парня зажигаются лукавым любопытством:              — Сна? И что же ты там видел, развратник?              — Ничего такого! — Галф все-таки неумолимо краснеет, но не признается.              — А почему ты такой смущенный тогда? Признавайся, это был влажный сон со мной?              — Неправда! — он уже клянет себя всеми словами, что там проболтался. — Мне просто приснилась фотосессия, и что мы с тобой после нее целовались в подсобке. Вот и все!              — Фотосессия? Хм… — Мью озадаченно хмурится. — А сон был до реальных съемок или после?              — До, — Галф смущенно утыкается в собственные ладони.              — Тогда понятно, почему ты так от меня дергался, когда нас снимали.              — Да, я боялся, что это повторится, — он покаянно опускает голову. — Поэтому и сказал тебе, что ты мне противен.              — Глупый, — Мью указательным пальцем поднимает его подбородок, чтобы смотреть прямо в глаза. — Я так тогда хотел, чтобы твой сон стал реальностью.              — Я тоже… — Галф шепчет, все еще не веря, что между ними происходит такой разговор и что всей этой боли можно было бы избежать, если бы было чуть больше храбрости признаться в своих чувствах.              — Но мы все наверстали во время праздничной вечеринки, правда? — большой палец скользит по его нижней губе, заставляя рот приоткрыться. — Ты был таким жадным и пылким в моих объятиях, таким сексуальным…              — Я думал, что мне это снится, — его уши полыхают от смущения, — я был так пьян, что себя не контролировал.              — Это я уже понял, — Мью вздыхает, — потому что наутро ты опять начал от меня прятаться.              — Ты сильно обиделся тогда? — Галф пытливо вглядывается в темные глаза.              — Обиделся? Нет, мне скорее было больно, что ты снова от нас отказываешься, — парень как-то печально вздыхает и смотрит пристально в ответ. — Хотя это и было не в первый раз, но закалки к такому у меня не было.              — Прости! — он снова задыхается от чувства вины. — Я правда хотел, как лучше. И так боялся, что поверю в то, чего нет.              — Я понимаю, — Мью приобнимает его здоровой рукой. — Но давай договоримся: в следующий раз просто скажи о том, что тебя беспокоит — мы попробуем это решить вместе.              Вместе.       Галф невольно расплывается в счастливой улыбке, когда слышит это слово.       И согласно кивает, пригреваясь в уютных объятиях.              — Га-а-алф.              — Ммм? — он с трудом выползает из полудремы, что укутала его.              — Ты мне поможешь?              — С чем?              — С душем. Одной рукой мыться так неудобно…              Галф мгновенно просыпается и смотрит на это наглое лицо, обладатель которого вообще ни разу не стесняется просить о таком:              — Ну пожалуйста! Я же тебе помогал…              И правда — помогал, поэтому его долг хорошего соседа требует помочь в такой нелегкой ситуации. А интуиция новоиспеченного парня орет о том, что это делать крайне небезопасно. Но пострадавшую руку все-таки заматывает в пленку, чтобы не намочить повязку, не поддаваясь на провокации.              А зря.              Об этом свидетельствует и хитрая усмешка Мью, который демонстративно стонет, когда стягивает с себя левой рукой майку, а на штаны сил типа уже не остается:              — Га-а-алф! Помоги!              Он все понимает, но все равно уступает:              — Ну ладно.              И пусть, что багрянец снова на его щеках, когда он снимает с Мью почти последнюю одежду. Но тот не доволен:              — А белье? Мне что — мыться в нем?              — Обойдешься! — Галф шутливо огрызается. — Я как-то справлялся и так. Давай я включу тебе теплую воду…              Он и правда успевает это сделать, потому что понимает: одной рукой настроить температуру и правда сложно, но потом случается подлость: здоровая и очень сильная рука затаскивает его под струи воды.              — Мью! — от возмущения его голос поднимается вверх на несколько тонов, пока он отплевывается от воды и психует, что теперь его вся одежда мокрая.              — Ты же не рассчитывал, что я буду мыться один? — тот знакомо лукаво улыбается и притягивает его одной рукой к себе. — Я так соскучился…              Последняя фраза звучит совсем не насмешливо, а так… голодно. Этому ощущению вторит и взгляд, который, кажется, пожирает его с ног до головы — настолько Мью еле держит себя в руках.              Галфа словно прошивает молнией, что крайне небезопасно в водной среде, но ему откровенно все равно, потому что его ведет навстречу этому неприкрытому желанию. И в голове уже нет мыслей о мокрой одежде или неподобающем поведении — только о том, как его тянет к человеку напротив.              Поэтому он безвольно сдается, именно поэтому его пальцы зарываются во влажные угольно-черные волосы, пока его губы открываются навстречу поцелую, от которого огонь начинает течь по венам. И так хочется сгореть в нем полностью, раствориться, чтобы потом воспрянуть как феникс, счастливым и обновленным.              — Что ты со мной делаешь, — Мью отрывается от его губ, чтобы тут же впиться в тонкую кожу шеи. — Просто сводишь меня с ума… Мое маленькое персональное сумасшествие… Моя принцесса…              Именно сейчас это прозвище не злит, потому что Галф понимает: это — синоним обожания, преклонения. То, насколько Мью восхищен им, насколько заворожен.              Поэтому он на секунду отрывается от жадных губ, чтобы под аккомпанемент протестующего стона стянуть с себя насквозь мокрую футболку и вновь приникнуть к этому горячему телу: провести дрожащими руками по гладкой влажной коже, даже чуть-чуть задеть ногтями уже стоящие соски. И ему ни капли не стыдно за этот порыв — смущение можно оставить на потом, ну а пока он будет пить мед их страсти с нежных губ своего парня.              А тот еле сдерживается, его на самом деле трясет, хотя вода, что льется на них, достаточно горячая. Но куда горячее — рот Мью, который касается его ключиц, а затем начинает пытать его тело поцелуями-укусами.              Галф впивается ногтями в широкие плечи, что склонились над ним, прикусывая нижнюю губу и выстанывая что-то невнятное и созвучное с именем “Мью”.              — Нет, я больше не могу… — парень отрывается от него, смотря совершенно безумными глазами. — Обхвати меня ногами за бедра.              — Что? — Галф не понимает, что тот собирается сделать.              Но затем становится очевидным преимущество встречаться со спортсменом: Мью даже одной рукой умудряется поднять его, и теперь он может и правда обхватить ногами за бедра, а руками — за шею, пока парень несет его в сторону их комнаты. И совсем не важно, что соседи по блоку могут увидеть их, мокрых и распаленных, потому что все, что сейчас на самом деле имеет значение — это горящие глаза, что смотрят на него так жадно, и губы, которые вот-вот снова прильнут к его губам.              Конечно, его кровать будет мокрой насквозь, но кого это волнует, потому что Мью вновь приникает к его губам тем самым болезненно-нежным поцелуем, который сводит с ума полностью — и еще немного больше. Он никогда не думал, что будет настолько поглощен другим человеком, будет настолько в нем, настолько будет дышать им — и вот в его жизни случился Мью, и его жизнь больше никогда не будет прежней.              Но из дурманящего марева страсти его выдергивает болезненный стон: это его парень оперся на поврежденную руку, а теперь валится на бок с искаженным лицом. Галф тут же перекатывается следом, чтобы случайно не задеть:              — Прости, прости! Сильно больно?              — Терпимо, — тот выдавливает сквозь зубы, но Галф понимает: больно.              Поэтому принимает решение, на которое в другой момент бы не осмелился: кладет руку на влажное бедро:              — Лежи, дальше я буду все делать сам.              — Галф, ты не должен…              Но он видит, каким ярким огнем горит жажда в темных глазах, поэтому мягким поцелуем прерывает все возражения:              — Я хочу.              Он ничего не умеет, ничего не смыслит в этом. Как говорится, опыта ноль целых хрен десятых, но желание увидеть наслаждение на этом лице преобладает над страхами и смущением, поэтому Галф опускается на колени на пол наклоняется, чтобы губами через влажную ткань белья коснуться уже твердеющей плоти.              — Галф! — рука вплетается в его волосы, но не отталкивает, а словно… замирает в нерешительности.              Поэтому он делает вывод: Мью не против его экспромта. И теперь уже обе его руки скользят по влажным прохладным бедрам, чтобы затем одним движением стянуть боксеры, освобождая наливающийся кровью член, который весьма призывно торчит почти перпендикулярно животу.              Дышать становится все сложнее, потому что ему на самом деле страшно сделать что-то не так, но рука сама тянется, чтобы аккуратно погладить бархатистую теплую кожу органа, который тут же отзывается на его прикосновение повышением твердости и пульсацией. Галф проводит указательным пальцем по выступающим венкам и еле слышно выдыхает:              — Такой красивый…              Ему вторит отчаянный стон, потому что у Мью, кажется, закончился словарный запас. И слов на самом деле больше нет, так как Галф тянется губами, чтобы коснуться темно-красной головки и попробовать ее впервые на вкус: чуть соленый из-за выступившей смазки, чуть горьковатый, чуть пряный.              Ему по вкусу.              Он поднимает голову и видит эти отчаянные из-за возбуждения глаза, но Мью при этом словно замер. Как будто ждет, что Галф будет делать дальше — и только умоляющее и очень тихое “Га-а-алф” дает знать, как тяжело парню себя контролировать. Поэтому он снова тянется к члену, на этот раз задействовав и рот, и руки: все еще боится, но все-таки берет в рот головку, аккуратно облизывая ее языком, боясь заглотить дальше — рвотный рефлекс еще никто не отменял. А у него уж точно не было опыта брать в рот столь большие… предметы.              Руки, что вновь хватают его за волосы и чуть тянут вперед, дают знать: Мью все нравится, Галф все делает правильно. Поэтому он довольно мурлыкает сам себе под нос и вновь тянется губами к члену, чтобы теперь начать массовое наступление по всей поверхности: нежно проводит уже языком по венам, трогает кончиком отверстие уретры, обводит по контуру головку, чтобы наконец максимально погрузить возбужденный орган себе в рот — насколько хватает возможности.              — Боже, Галф, ты меня убиваешь, — хриплый стон воодушевляет его еще больше.              — Тебе нравится? Мне продолжать? — он на мгновение отрывается от своего увлекательного занятия, неловко поерзав, потому что от минета сам здорово так возбудился.              — Ты еще спрашиваешь, — Мью тянется, чтобы сцеловать собственный вкус с его распухших губ. — Я сейчас просто умру.              — Тогда я буду причиной твоей маленькой смерти, — Галф довольно улыбается.              — Могу я?.. — Мью нерешительно смотрит на него.              — Что?              — Могу я двигаться? Я буду очень аккуратен — правда.              Галф краснеет, когда понимает, что тот имеет в виду: Мью хочет использовать его рот. И, несмотря на страх, кивает: эта мысль его нереально заводит, заставляя член в неприятно мокром белье дернуться в ответ.              Он о таком только читал, но, тем не менее, вновь опускается на колени у ног своего возлюбленного и открывает рот, округляя губы и цепляясь руками в напряженные бедра. Мью не соврал: тот на самом деле делает мелкие осторожные толчки, выстанывая имя Галфа и направляя его голову руками. А он ему помогает, потихоньку расслабляя рот и контролируя движения рукой у основания члена.              Долго Галф так не продержится: с непривычки начинает ныть челюсть, но сказать об этом не успевает, потому что Мью вдруг замирает и жмурится:              — Галф, погоди, я сейчас уже… Мне надо минутку…              И это его выход!              Он понимает, что на самом деле почти довел своего любимого до оргазма. Но… чуть-чуть же не считается?              Поэтому с особым рвением заглатывает член, проходясь языком по сверхчувствительной головке и довольно улыбаясь на отчаянный стон:              — Га-а-алф, я же сейчас…              Мью дрожит в его руках, содрогается, и на языке — терпкий вкус его страсти. И совсем не стыдно проглотить это горячее семя, видя, как на это реагирует его парень: с трясущимися руками и горящими глазами тот утягивает его в очередной поцелуй:              — Что же ты творишь со мной…              Они целуются яростно и беспощадно к тому, что завтра будут сильно болеть губы, но вдруг Галф вздрагивает и отстраняется:              — Мью…              — У меня только одна рука повреждена, — тот лукаво улыбается, — поэтому моя очередь…              Теперь черед Галфа дрожать и выгибаться от страсти, когда теплая мозолистая рука скользит по его члену, доводя до пика наслаждения. Да, его персональная маленькая смерть…              — Мой хороший, как же я тебя люблю, — на сей раз поцелуй, полный нежности, касается его губ — и невозможно на него не ответить.              — Люблю, люблю, люблю… — шепчет Галф, растворяясь в их волшебной любви.       

***

      — Ну что, тут все получилось?              — Да, вполне удачно.              — А я тебе что говорил? Стоит только поставить фонарь и свести вместе двух соулмейтов, как они сами все сделают!              — Ты еще скажи, что не приложил руку к тому, чтобы их тени поменялись местами!              — Ну, был такой грешок, — его собеседник довольно хихикает. — Но все остальное мальчики сделали сами — даже не понадобилось включать притяжение между ними на полную!              — Тогда… давай еще кому-нибудь поможем? Чего фонарю без дела простаивать…              — И то верно!              И они зарылись в Книгу судеб, чтобы помочь еще двум сердцам встретиться друг с другом.