Твоими глазами

— Ты сегодня поздно, — сказал Чонгук, встречая его на пороге. — Да, я забегался, — признался Тэ, разуваясь и наскоро целуя парня в щёку, и тут же побежал к своему рабочему столу. Чон проследил за ним взглядом. — Я звонил тебе. Несколько раз. — Да, да, прости… — Тэхён торопливо устроился в кресле, включая компьютер, — Я так устал, что задремал в такси, а когда увидел пропущенные от тебя, был уже у подъезда, так что перезванивать смысла не было, — улыбнулся он. — Ужинать будешь? — Чонгук прошёл в кухню, взгромыхнув кастрюлями, — Я приготовил пасту с цукини. — Звучит соблазнительно, — Ким был так увлечён работой, что ему стоило большого труда не отвечать невпопад, — Но позже, — он снова наградил парня улыбкой и уткнулся в монитор, разъяренно клацая мышкой. Чон вздохнул. Он не ужинал, ожидая возвращения Тэ, но с другой стороны, на что он надеялся рядом с таким-то трудоголиком, который не задумываясь жертвовал собой ради блага общества? Чонгук вспомнил про ситуацию с Чимином за ланчем, и ему стало немного стыдно. Немного, потому что его вины, по сути, в этом не было. Он пересёк гостиную и подошёл к Тэхёну, устраиваясь за креслом и опуская руки на его плечи. — Сильно устал? — сочувственно поинтересовался он. — Безумно. Чон погладил плечи и стал осторожно разминать их пальцами, делая массаж. — Ооо… — простонал Ким, — это именно то, что мне было нужно. Чонгук ухмыльнулся. Разве можно было долго дуться на этого человека? Тэхён чудил, и чудил по-страшному. Он презирал насилие, но не гнушался сам пускать его в ход, если того требовали обстоятельства, морщился, когда слышал грубую речь, но если ругался с кем-то, у окружающих уши вяли от выражений, которые даже дьявол бы постеснялся произнести вслух, а Тэхён не стеснялся. И сейчас он сидел, двигая плечами навстречу его рукам, и таял, как кусочек зефира. Ну что за сладкий медвежонок? Чон не удержался и прикусил его за мочку уха, отчего тот даже подпрыгнул. — Кусаешься? — спросил Тэ, голос его стал очень низким. — Это прелюдия, — сообщил Чонгук, лаская ухо языком, — то ли ещё будет. Его взгляд упал на экран компьютера. Ким проверял электронную почту, молниеносно отправляя ненужные письма в корзину, что-то копировал и сохранял отдельным файлом, что-то пересылал. Чон едва удержался от того, чтобы не спросить, не могут ли эти манипуляции подождать полчаса, чтобы они вдвоем смогли уделить друг другу немного времени. Хотя бы поужинать. Но таков был Ким Тэхён и его мир, и если Чонгук собирался стать его частью, необходимо было идти на уступки. Тэхён тоже кое-чем да пожертвовал, отставив привычную для себя обстановку и переехав к нему по первому зову, такие поступки нельзя не ценить. Наконец, Ким погасил монитор и осторожно развернул кресло, давая Чону возможность отойти. — Сейчас быстренько приму душ, — сказал он с улыбкой, — и покушаем, да? — Я разогрею ужин, — с готовностью сказал Чонгук, — может по бокалу красного? Тэхён удивлённо повёл бровью. — У тебя ведь были причины не пить, — сказал он. — И сейчас не осталось ни одной уважительной, — улыбнулся Чон, — у меня нет бессонницы, но есть шикарный мужчина рядом, — он оставил на губах Тэ лёгкий поцелуй. — С учётом данных обстоятельств, охотно соглашаюсь, удержаться сложно. Я быстро, — сказал он, отправляясь в ванную и на ходу снимая пиджак. Как же все это не вовремя, — мысленно негодовал Ким, оставшись один. Совместное проживание можно было отложить до тех пор, пока Тэхён во всём не разберётся, но он пошёл на поводу у своих желаний, проигнорировав голос разума, и теперь искренне жалел. Он видел, как Чон увивается рядом, ловя его, Тэхёна, каждый вздох, как он жаждет получить внимание. Но чёрт возьми, как же это всё не вовремя. Помощник прокурора стыдился себя за то, что ему приходилось скрывать что-то от парня, и это в самом-то начале отношений. Но что он мог поделать, не выпаливать же правду-матку, если сам ещё не уверен в том, являются ли вообще его подозрения правдой? Чонгук к нему сейчас так незаметно подкрался в гостиной, что он едва успел свернуть письмо от Хосока, чтобы не вызывать лишних вопросов. «Это прелюдия, — вспомнил Тэ слова Чонгука, — то ли ещё будет…», и лицо его потемнело, потому что сейчас эта фраза вызывала ассоциацию совсем не с сексом. Ким пригладил пальцами взъерошенные полотенцем волосы, и скользнул в кухню с самой обольстительной улыбкой на лице. Чон ждал недолго. Он услышал шаги и оборачиваясь, увидел того самого, своего, домашнего Тэ, не холодного и жёсткого госслужащего. Тот приобнял его за талию, сказав, что аромат еды так восхитителен, что он чуть не поскользнулся в ванной, спеша её попробовать. Чонгук улыбнулся и кивнул на стол, приглашая присесть. Паста была изумительна, повару удалось удивить самого себя. Будь он один и в подходящем для готовки настроении, он быстро изжарил бы для себя кусок сочного стейка и не парился. Но Тэхён мяса не ел, и не париться с ним не получалось, потому что изо всех сил хотелось его радовать. И пусть Чонгук несколько раз споткнулся, пока шёл из метро, отвлекаясь на видео с кулинарных шоу, постарался он на славу, и блаженное лицо Тэ было для него крайней степенью удовлетворения. — Я ненароком прикусил язык, — сказал Тэхён, — это невыразимо вкусно. Он нежно улыбался Чонгуку, поднося к его бокалу свой. — Оставь что-то и для меня, — подмигнул Чон, имея в виду прикушенный язык. Встав из-за стола, они молча и не сговариваясь взялись за руки и отправились в спальню. Чон осторожно развязал пояс на халате Тэхёна и стал медленно спускать мягкую ткань с загорелых плеч. Тэ не удержался от улыбки. — Не думай, что мне не приятно такое бережное обращение, — смущённо сказал он, — но тебе не обязательно всё время так сдерживаться. Если это всё ради меня, не волнуйся — я не хрустальный. — Для меня — хрустальный, — шепнул Чонгук и приник к его губам, сбрасывая халат на пол и прижимая к себе прекрасное тело. Наконец-то он снова получил к нему доступ! Ким потянулся пальцами к его футболке, но Чон отстранился, быстро скинув одежду сам, и снова с жадностью прижал Тэ к себе. Они оба были обнажены, и Чонгук чувствовал, что парень возбуждён не меньше его самого. Но спешить он не хотел. Он устроился на кровати, облокачиваясь спиной на изголовье, и мягко позвал: — Иди ко мне, Тэ. Тэхён осторожно сел на его бедра и пристыженно спросил: — Я не слишком тяжёлый? — Ты лёгкий, как вишнёвый пудинг, — ответил Чон, привлекая его к себе и сладко целуя в губы. Он позволил своим рукам вволю ласкать упругие бёдра, поглаживать ягодицы и поясницу лёгкими движениями, от которых Ким выгибался на нём, томно вздыхая и жмурясь. Одна рука скользнула к флакону с лубрикантом, и выдавив немного на ладонь, Чон опустил её на трепещущий член Тэхёна, плавно водя вдоль гладкой кожи, отчего тот благодарно взвыл. Сейчас он делал ему приятно, любуясь его возбуждённым лицом, тем, как Тэ кусает в измождении губы, подаётся членом вперёд навстречу его руке и трётся о пах Чонгука стройным задом… Последнее было выше его сил. — Привстань, — хрипло попросил Чон, подтолкнув его бёдра вверх. Тэхён послушно раздвинул ноги пошире и приподнялся. — Давай сам, без пальцев, — сказал Чонгук, глядя в глаза Кима и выжидая его реакции. Тот сначала удивился. Потом немного испугался. В постели он масок не носил, поэтому все испытываемые им эмоции были там, где и должны быть — на его лице. Чон усмехнулся и хотел уже отказаться от своей затеи, но Тэхён медленно кивнул, глядя на него горящим взглядом. Это было какое-то безумие. С замиранием сердца Чонгук внимательно следил за каждым движением парня. Тот наполнил ладошку смазкой и тщательно натер уже каменный член Чона, пристраивая головку между своих ягодиц. Чонгук знал, что у него довольно крупный орган и возможно, стоило бы остановить Тэхёна, но он уже не мог остановить даже самого себя. Тэ толкнулся вниз на упирающуюся головку, и она чуть-чуть вошла в него, заставляя часто-часто задышать. Он до боли закусил губы, миллиметр за миллиметром всё глубже сажая себя на член и всё время останавливался, пережидая. Это было больно, медленно и непозволительно сексуально. Чонгук чувствовал, как туго держат его гладкие мышцы и забывал дышать, запоминая каждое своё ощущение. Он был в Тэхёне уже наполовину и с трудом держал себя в руках, чтобы не толкнуться глубже. Ким был прекрасен. Он страдал, но по его лицу было видно, что эти страдания доставляют ему удовольствие. Чонгук чувствовал себя грязно и сладко оттого, что заставил это красивое тело так мучиться. — Чооон!.. — жалобно простонал Тэ, опустившись до конца. — Ты просто нечто, — с придыханием сказал тот, — только не спеши. И он не спешил. Он аккуратно поёрзал на нём, попривыкнув, и уперевшись ладонями в сильную грудь, начал тихонько двигать бёдрами. Чон зашелся в стоне, это было дико. Дико хорошо. Он снова взял в руку член Тэ и задвигал ею в такт движениям парня. Тэхён едва заметно ускорился. Он не сводил пылающего голодом взгляда с Чонгука и двигался быстрее, превозмогая боль. Когда ласки Чона стали более требовательными, Ким откинулся и закатил глаза, бессвязно бормоча что-то в перерывах между тихими стонами. Когда стоны стали громче и чаще, Чонгук ускорил движения рукой, и парень кончил, жалобно вскрикнув и больно сжимая его в себе. Тэ весь дрожал. Чонгук аккуратно снял его с себя и помог лечь. Он быстро стёр чужую сперму с живота и отбросив салфетки на пол, взял лицо Тэхёна в руки и покрыл бесчисленными поцелуями. — Ты был бесподобен, — произнёс он, целуя его губы и проводя пальцами по щекам. Он осторожно перевернул Кима, укладывая животом на подушку, и принялся нежно водить губами по его шее, плечам, спине, иногда касаясь языком или легонько засасывая кожу. Тэхён приходил в себя, и его тело начинало реагировать, заставляя дёргать поясницей при ласках в особенно чувствительных местах. — Я сделаю всё нежно, — прошептал Чонгук, целуя пульсирующий висок и опускаясь на него сверху. Тело Тэ ещё дрожало, но теперь от желания. Он мягко простонал, когда Чон плавно заполнил его собой и закрыл глаза, отдавая себя целиком. Чон без конца целовал, кусал, трогал плечи, вжимаясь в Кима изо всех сил. Ему было так хорошо, что хотелось зарычать. Он обожал его, всем своим телом обожал, до сноса чердака, до пьяных бабочек, где бы они там ни порхали. Чонгук вернулся в реальность, когда комнату заполнил громкий резкий крик. Он невольно дёрнулся по инерции и остановился, тяжело дыша. — Тэ? — спросил он, — Что такое, Тэ? Очень больно? — Нееет, — простонал тот, всхлипывая, — хорошо… Мне так хорошо… Когда Чонгук и его бдительность, наконец, уснули, Тэхён осторожно выбрался из ослабевших объятий и тихонько пробрался к компьютеру. Процессор немного шумел, гоняя воздух, пока включался, и Ким изо всех сил надеялся, что Чон не услышит. Но вряд ли он мог услышать, он выложился по полной, и спал как убитый. Тэ и сам не прочь бы уткнуться носом в его грудь и ни о чём не думая, забыться сном, но дела ждали, а промедление могло дорого стоить в случае, если его опасения подтвердятся. Чонгук сегодня как с цепи сорвался. Нельзя больше делать таких долгих перерывов между занятиями сексом, иначе в другой раз он убьёт Тэхёна, и не нежно. Ким усмехнулся, потягивая сладко ноющие мышцы, и открыл почту. Почта. Входящие. «Скрытая папка» 1 Непрочитанное письмо от: Чон Хосок: «То, о чем ты просил». 6 Прикреплённых файлов. Тэхён быстро пролистал шапки первых четырёх и сразу их исключил: связи не было никакой. Зато последние два дела его весьма заинтересовали. Однако он не успел прочесть и пары страниц, когда услышал шум из спальни. Мигом нажав кнопку выключения, Тэ на цыпочках рванул в кухню, даже не успев включить свет, и искренне радовался, что по ночам пол освещается лёгкой подсветкой, иначе он выглядел бы как идиот, застукай его Чон в полной темноте. Чонгук тяжело прошлёпал босыми ногами в гостиную и щёлкнул выключателем. Щурясь от света, он сонно огляделся по сторонам, ища Тэхёна, и наконец, нашёл, с крышкой от кастрюли в одной руке и испачканной вилкой в другой. Он с наслаждением жевал. Увидев Чонгука, Тэ выглядел пристыженным и застигнутым врасплох. Он опустил плечи и закрыв кастрюлю, беспомощно стоял перед Чоном, словно провинившийся ребёнок, ожидающий наказания. — Я проголодался, — протянул он с набитым ртом, — прости. Чон страдальчески вскинул брови и подошёл к красивому недоразумению, обнимая и стирая пальцем соус с его щёк. — А я вдруг проснулся и понял, что не хочу спать, — сказал он, — вернее хочу, но не могу. Я не могу без тебя спать, Тэ, — он уткнулся носом в его шею, — я подожду тут, пока ты поешь? Тэхёну было невыносимо стыдно врать этому большому ребёнку, и совсем не хотелось есть, но раз играть — то по-крупному. И он положил в тарелку немного пасты, с аппетитом уплетая её и не уставая расхваливать. Когда организм тонко намекнул, что паста полезет обратно, если он не прекратит этот цирк, Ким встал и похлопал себя по животу, с сожалением глядя на остатки в тарелке: — Никак не могу остановиться, — пожаловался он, — всё до крошки бы съел, но если я буду продолжать такими темпами, то довольно быстро наберу лишний вес, а ты довольно быстро потеряешь ко мне интерес. Пойдём, я тебя уложу, — сказал он дремлющему за стойкой Чонгуку. Чон сгреб Тэхёна большими руками и прижался к его спине, вдыхая запах вишни и белого чая, исходящий от его волос и умиротворенно заснул. Однако прежде чем провалиться в сон, он в который раз почувствовал резкий укол совести, потому что не только у Кима были секреты, о которых его партнер не знал. Чонгук тоже пока старательно умалчивал о мистическом присутствии в его жизни Мэри, и момент признания он собирался если не избежать, то оттянуть до последнего, потому что потерять Тэхёна он боялся даже в мыслях.

***

      Чимин вышел из кофейни во втором часу ночи, потому что все грязные поручения коллеги столкнули на него, а ему только этого и нужно было. Чтобы за делами отвлечься от страшных мыслей и чтобы не видеть бабушку как можно дольше, он готов был пахать целыми сутками. Как же он её ненавидел! Всё своё детство он молча глотал слёзы, слыша в свой адрес бесконечно жестокие обзывательства. Для неё он был ублюдком, грязным отродьем, бесполезным животным, сыном скверной бляди… Даже постоянные подзатыльники, щипки и пинки не могли ранить детское сердце так, как проклятия единственного родного человека. Теперь она сама лежала бесполезным животным, пока он, сын скверной бляди, горбатился, чтобы она продолжала дышать и мучать его дальше. Чимин никому не желал смерти, но после гибели Мэри он рвал на себе волосы, жалея, что вместо неё не умерла эта старуха. Бесконечно одинокий теперь, он чувствовал себя таким маленьким в этом городе, в этом мире, и даже не мог никому выговориться о боли, которая нещадно терзала его сердце. Он и был маленьким; сильнее натягивая рукава огромной толстовки, он шёл куда-то, куда совсем не хотелось идти, позволяя темноте ночи поглотить себя как песчинку. Хотелось к Мэри, но добраться до неё можно было лишь одним способом, и мысли о суициде стали всё чаще проскальзывать в его голове. Пак даже не испугался, когда его схватили за руку и оттащили в сторону, настолько ему было всё равно. — Ты так и будешь меня игнорировать? — спросил Джин, — Почему не отвечаешь на звонки? Чимин устало поднял на него глаза. — Хотите меня? — спросил он пустым голосом. Джин отпустил его руку и отпрянул, не находя слов. — Мне нечего вам дать кроме своего тела, значит, за ним вы и приехали. Я готов. Где ваша машина? Чимин не шутил. Он был готов ко всему, или, вернее сказать, ему было глубоко плевать. — Я хотел поговорить, — неуверенно начал Джин, но Пак прервал его. — Нам не о чем говорить, — сказал он тихо, — если согласны, просто поехали. Джин не был особо сведущ в том, как себя вести с разбитым на кусочки человеком, по правде говоря, он и не встречал таких до этого момента. Мальчик был сломан, просто сломан, и Джину вдруг стало по-настоящему его жаль. Он совершенно не умел успокаивать, но чувствовал инстинктивную необходимость защитить это существо. Поэтому он крепко взял его за руку и повел к своему автомобилю. — Ложись в постель, — сказал он Паку, открывая перед ним дверь своей спальни. Блондин молча вошел в комнату и кинулся спиной на кровать, смотря перед собой невидящим взором. Джин посмотрел на него пару мгновений, и тихонько прикрыв дверь, отправился укладываться на диван. Чимин сразу узнал запах чужой квартиры, он помнил всё, несмотря на то, что в ту ночь был пьян. Он долго не шевелился, продолжая лежать и думать ни о чём. Но тот мужчина всё не появлялся, и Пак поднялся с постели. Если он не собирается с ним ничего делать, зачем забрал с собой? А если собирается, к чему он так долго готовится? Чимин вышел из спальни, решительно двигаясь в сторону входной двери. — Там заперто, — сообщили из темноты, — и ключ я спрятал. Чимин прошёл в гостиную и встал над Джином. — Мне всё равно, какого хрена тут происходит, но если ничего не будет, я собираюсь уйти. — Уйдёшь утром, а сейчас иди спать, — отозвался тот. — Вы привезли меня в свой дом, чтобы тут я поспал? — Я привёз тебя в свой дом, чтобы ты не шатался по улицам как побитый щенок. Чимин почувствовал себя внезапно таким слабым. Он ровным счётом ничего не понимал из сложившейся ситуации, но и не хотел понимать. Он со вздохом опустился на диван и просто молчал. — Чимин — позвал Джин, — прости меня за ту ночь. Я не хотел пользоваться твоим состоянием, я просто хотел тебя. Не должен был так с тобой поступать, знаю. — Мне всё равно. Извинения приняты. Вы отпустите меня? — Я знаю, что ты не гей, — внезапно произнес Джин, — но тогда я не знал, клянусь, — он сел, глядя на Пака. — Вам было сказано, что мне всё равно. Чего ещё вы от меня хотите? — Я хочу помочь. Я знаю, что тебе плохо, Чимин. Не знаю, насколько, никогда этого не пойму, но я правда хочу помочь. — Помочь? — в голосе парня появились первые эмоции, это были презрение и цинизм, — Знаете, что мне плохо? А как, — по лицу поползла совсем не хорошая усмешка, — именно вы собираетесь мне помочь? — Всем, чем смогу, — оживился Джин, — просто скажи, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты не страдал… — Отлично, — холодная, очень холодная улыбка, — тогда сделайте так же, как и все такие, как вы поступают с такими, как я. — Такие как я? — Джин не мог понять, к чему он клонит. — Именно. Вы богат, я беден. Вам нравятся милые мальчики, а я и есть милый мальчик. Сделайте это. Купите меня. Разговор явно шёл куда-то не туда. Джин напрягся. Где Чон Чонгук, когда он так нужен? Потому что сам он с этим, похоже, не разберётся. — Купите мне шмоток и дорогих вещей, — Чимин все говорил, — свозите меня на острова, как возят папики своих шлюх. Купите меня! Как шлюху! — вскричал, он в ярости вскакивая с дивана и отбрасывая в сторону подушку. Джин тоже вскочил. — Чимин, погоди… — Откуда вам знать?! Откуда вам знать, вашу мать, плохо мне или нет?! Мне никак! Просто никак! — Пак кричал, ударяя себя в грудь, — Ничего! Тут ничего нет! Мужчина сделал шаг ему навстречу, но тот отступил. — Пожалуйста, выслушай… Я правда хочу помочь хотя бы чем-нибудь… — Тогда помогите, — прошептал Чимин сорванным голосом, и из глаз его хлынули потоки горьких слёз, — Мне поможет только одно… пожалуйста, помогите… — Я помогу, помогу! — растерянно пробормотал Джин, — Только скажи мне, чем. — Пожалуйста, убейте меня, — он опустился на диван и закрыл ладонями лицо, — убейте меня или верните мне Мэри, — вздрагивал он плечами, — хотя бы на секундочку…