Твоими глазами

      — И где ты был всю ночь? — Чонгук открыл дверь, встречая прибывшего, и стоял, грозно сверкая глазами, — У тебя вообще есть хоть какое-то подобие совести? Не появлялся дома два дня, шлялся где попало. Ты хоть знаешь, как я переживал? Молчишь? Я не знаю, что у тебя были за дела, но ты мог хотя бы позвонить мне! — Что за шум? — спросил сонный Тэхён, выходя из спальни. Он подошёл к Чону и увидел семейную драму. — Я не позволял ему уходить! — кипел тот, — Он прекрасно знает правила. И знает, что я ему всё прощаю, поэтому нагло этим пользуется, но больше эти выходки я терпеть не намерен! Ким с сожалением посмотрел на кота и взял его на руки. — Ты слышал, проказник? — спросил он, утыкаясь подбородком в мягкую шерстку, — Твой папочка сердится. Ты же больше не будешь убегать из дома? Он больше не будет, — сообщил он уже Чонгуку с мягкой улыбкой. — Отпусти этого негодника! Сегодня он наказан, — ответил «папочка», шумно высыпая в миску корм. — Не волнуйся, он простит тебя, я с ним поговорю, — шепнул Тэхён Шмелю, опуская его на пол, — иди поешь. Парень подошёл к Чону и обнял со спины. — Ну чего ты так взъелся? — спросил он, — Шмель ещё молод, ему хочется свободы. — Я вырастил его из пищащего комочка шерсти, — пожаловался тот, — не хочу, чтобы с ним что-то случилось. — Мне грустно, — протянул он капризно, оборачиваясь к Тэ, — он покинет меня и ты покинешь, и моя жизнь потеряет всякий смысл. Ким поцеловал его, поглаживая мускулы на груди. — Никто от тебя не уйдёт, — сказал он, — я-то уж тем более. Это случится только если я умру. Чонгук нахмурился. — Давай я сделаю вид, что не слышал, а ты — что никогда этого не говорил. Пожалуйста, не произноси подобного снова. — Что ты хотел бы на завтрак? — спросил Тэхён, — Я думал насчёт фритаты с броколли и пармезаном. Ты со мной? — Я с тобой, — подтвердил Чон, — но брокколи не добавляй. Терпеть её не могу. — Чем сегодня займёшься? — спросил Ким, когда с завтраком было покончено. — У меня тренировка в четыре, а до этого я планирую провести время с тобой. Сегодня ведь суббота, подаришь мне немного себя? Ким поднялся со стула и подошёл к Чонгуку, присаживаясь на краешек стола. — Всё хотел сказать тебе, но не решался, — неуверенно произнёс он, — надеюсь, ты меня правильно поймёшь. Я долго размышлял о том, что ты говорил о раздвоении личности, о твоих панических атаках… Нет, только не это. Он что, бросает его? Чонгук напрягся, не сводя глаз с парня. — Как я уже и говорил, — продолжил Тэхён, — хорошего в этом твоём состоянии нет, и нам следует разобраться со всем, пока тебе не стало хуже. Судя по всему, посещать своего психолога ты больше не намерен, поэтому я предлагаю тебе встретиться с другим. Он хороший знакомый прокурора Мина, я много слышал о нём… Может попробуешь сходить к нему, познакомиться? Только если тебе этого хочется, я не настаиваю. Не хочется. Совсем не хочется. Чонгук устал от этой темы психологии, с Харрис дискомфорта ему хватит теперь на всю жизнь. Но Тэ беспокоится о нём, и он прав, если проблема существует (а Чон знал, что она существует), то стоило решить её раз и навсегда. Главное, что Ким никуда не собирается от него уходить. — Я схожу, Тэ, — пообещал он, — обязательно схожу. Спасибо, что беспокоишься обо мне, — он наклонился и поцеловал того в бедро через халат. — Отлично! — воодушевленно воскликнул Тэхён, — Сейчас же собирайся, потому что он тебя уже ждёт! Такого Чон точно не ожидал. Сегодня? Сейчас? Так сразу? А как же набраться храбрости для начала? Тэ заметил его замешательство и ободряюще встряхнул за плечи. — Ну же, Чон, вперёд и с песней! Чтобы записаться на его сеанс люди ждут месяцами, так что нам с тобой крупно повезло. Нам с тобой. Чон расплылся в улыбке. Тэхён сказал «нам». Это была теперь борьба не Чонгука со своими страхами, а их общая. Тэ сражается вместе с ним, и он больше не один в своём состоянии. — Ты едешь со мной? — спросил он, заставив Кима рассмеяться. — Гора сексуальных мышц, темпераментный мужчина, готовый поколотить любого, кто займёт его столик в кафе, боится идти к дяденьке врачу? — хохотал он, — Ну же, малыш, не разочаровывай меня. Вам есть, о чем поговорить наедине, Чон, — добавил он, успокоившись, — как бы ты мне ни доверял, я понимаю, что есть какие-то подробности, которые ты можешь раскрыть только профессионалу. Отправляйся смело, я буду ждать тебя дома. — Снова уткнешься в комп? — строго спросил Чонгук, — Тебе стоит отдохнуть, Тэ, ты слишком много работаешь. — Я отдохну, — соврал Тэхён, — непременно отдохну. Само собой, Чон ему поверил. Они оба молчали. Чонгук исподлобья разглядывал пожилого мужчину, который с интересом смотрел в ответ. Наконец, психолог спокойно произнёс: — Если вам есть, чем поделиться со мной, я буду рад вас выслушать. — А если нечем? — буркнул Чон. Старик улыбнулся, поправляя очки. — Всегда есть что-то, о чём хочется кому-то рассказать. Даже если вы не произнесете вслух ни слова, это тоже будет своего рода рассказ. Чон хмыкнул. Он чувствовал себя так, словно впервые в жизни пришёл в кабинет психолога. Непривычно. — И что мне говорить? — Что угодно. Просто начните с первого, что приходит в голову. Первым, кто всегда приходил в голову Чонгука, был Тэ. И пожав плечами, он неуверенно начал: — Есть кафе… с таким, знаете, скрытым столиком за углом… Я там часто спал во время рабочего перерыва, но однажды этот столик оказался занят…

***

      Тэхён многое повидал, но даже ему было откровенно не по себе. Расширенными от волнения зрачками он сканировал каждую строчку в полученных от Хосока досье. Двух подозрительно схожих досье. Первое дело было о парне по имени Ким Намджун. Он умер три месяца назад от истощения организма. Результаты вскрытия тела, а также проведённой перед ним компьютерной томографии мозга указывали на то, что покойный длительное время страдал от нехватки сна. В его квартире были обнаружены лекарства от депрессии и бессонницы, но странно то, что капсулы в баночках были совершенно пусты, все до единой. По сути, парень принимал лекарство, в котором нет лекарства, и судя по тому, что он делал это на протяжении достаточно долгого времени, не знать об этом он не мог. Как бы там ни было, эффекта плацебо не произошло, и Намджун умер, медленно и мучительно. Судя по всему, к врачам он по непонятной причине ни разу не обращался. Тэхён кликнул на приложение со снимками и придвинулся поближе, внимательно разглядывая. Намджун был довольно высок, широкоплеч, тёмные волосы, весёлая улыбка. Но вот на другой фотографии его было не узнать. Мёртвый лежал посреди комнаты, раскинув белые, как мел, руки. Глаза его были распахнуты, устремив страшный болезненный взгляд вверх, под ними густо слоились чёрные тени. Тэ отвернулся и перевёл дух. Нет, он не хотел представлять на его месте Чонгука, но мрачные мысли летели вперёд мозга. Ким вздохнул и вывел на экран второе дело. Оно было о парнишке, покончившем жизнь самоубийством. Джеки, так его звали, страдал от бессонницы, навязчивых мыслей, панических атак; был склонен к затяжным депрессиям и несколько раз предпринимал попытки суицида, пока полгода назад не довёл начатое до конца. У него была только мать, которая на протяжении нескольких лет оплачивала дорогостоящее лечение то от одного, то от другого, но сам парень, видимо, сдался. Ему было всего шестнадцать. На фото Ким увидел высокого сутулого мальчишку с угрюмым взглядом и прямыми чёрными волосами. Остальные фото помощник прокурора смотреть не стал: он подозревал, что после падения с такой высоты Джеки больше не выглядел как Джеки, и созерцание этого зрелища никаких зацепок не даст. Зато их могла бы дать фамилия покойного, уже успевшая изрядно приесться в их с Чонгуком доме — Харрис. Тэхён шумно выдохнул и положил руки на стол, опуская на них голову и лихорадочно думая. Он дотянулся до телефона и нажал на вызов, включая громкую связь. На том конце трубки ответили моментально. — Здравствуй, Тэхён. Ты всё получил? — Да, как раз изучаю дела. Что с квартирой Ким Намджуна? Хочу наведаться туда. — Намджун? Тот, что умер от бессонницы? — Он самый. — Это случилось не так давно, возможно, квартиру ещё не продали. Я всё узнаю. — Спасибо, Хосок.

***

      Чонгуку не хотелось уходить, но его ждали занятия по боксу, и попрощавшись с седым психологом, он отправился восвояси. Он рассказал ему всё. Всё, что с ним было, всё, о чем он думал и чего боялся. Доктор просто молча слушал его, изредка кивая, на протяжении нескольких часов подряд. Говорить о Тэхёне было легко и приятно. Чон начал рассказ с их взаимоотношений и постепенно углубился в свою жизнь, и так как его никто не перебивал, он просто выплеснул из себя всё, что накопилось за последние месяцы. Психолог так ничего и не прокомментировал. Он лишь заверил, что Чонгук может обращаться к нему в любое время и если будет что-то срочное, изменит для него своё расписание. Такое внимание со стороны незнакомого человека было непривычным, но Чон точно знал, что это была далеко не последняя их встреча. Ведь если просто выговорившись становится так легко на душе, что же будет, когда они по-настоящему начнут сеансы?

***

      Тэхён провернул ключ в старом замке, и тот с трудом поддался. Дверь скрипнула и отворилась, приглашая незваного гостя в холодную пустоту тёмной квартиры. Ким включил фонарик, обшарив стены тонким лучом, и найдя выключатель, хлопнул по нему кромкой мобильного телефона. В прихожей разлился тусклый жёлтый свет. Парень осмотрелся и прикрыв за собой дверь, прошёл дальше. Вы никогда не станете ни детективом ни настоящим полицейским, если у вас отсутствует врождённое чутье на всё, что касается преступлений. У тех, кто работал со случаем Намджуна, это чутье определённо отсутствовало. Дело закрыли, не найдя никаких признаков насильственной смерти, и забыли. Никто не пожелал утруждать себя и покопаться в странной кончине молодого парня подольше, хотя она оставила так много вопросов. Тэхён не такой. Он либо отдаётся в работу с головой, либо даже не берётся за неё. Всё или ничего — вот что движет им в поисках правды. Слишком много крошек осталось в этой квартире, и они нетерпеливо ждали того, кто их соберет, чтобы открыть ему долю истины. Сейчас Ким чувствовал себя хищником на охоте. Он был в своей стихии и весь обратился в логику и интуицию одновременно. Тут что-то случилось, и он точно не уйдёт отсюда с пустыми руками, ведь докопаться до правды было уже не только делом принципа. Безопасность Чонгука сейчас была под угрозой, и чтобы защитить его, Тэхён обязан понять, с чем имеет дело. В комнатах лампочки были не лучшего качества. Всё тот же унылый жёлтый свет. «Уснёшь тут, как же», — подумал помощник прокурора с мрачной ухмылкой. Он загривком чувствовал жуткую ауру этой квартиры, стены безмолвно давили на плечи. Здесь гасла юная жизнь, человек страдал, нуждался в помощи, но ему так никто не помог. Возможно, последняя мысль в его уставшем мозгу была о том, как сильно он разочарован в людях. Или что-нибудь похуже. Помощник прокурора уложил на пыльном столе свой портфель и достал оттуда небольшой контейнер со всем необходимым для работы. Натянув резиновые перчатки, он быстро проверил выдвижные ящики, в которых почти ничего и не было: пара тетрадей, какие-то мелочи, пластиковая фигурка Бэтмена. При взгляде на последнюю Тэ вдруг снова вспомнил о Чоне и нахмурился, но быстро отогнал дурные мысли. Нельзя было проводить между ними параллель в каком бы то ни было смысле. Его Чонгук никогда не закончит так, как бедняга Намджун, Тэхён никогда этого ни за что не допустит. В ванной оказалось ожидаемо пусто: таблетки из шкафчиков и предметы личной гигиены сразу увезли на экспертизу. Внимательным взглядом Тэ прошёлся по заросшим паутиной углам и что-то прикинув в уме, взялся за пластиковую швабру и шедро намотав на кончик туалетную бумагу, плюхнулся на колени, просовывая швабру под ванную и выгребая сор. Присутствие в квартире при жизни Намджуна кого-то ещё было исключено. Все следы, вплоть до каждого оброненного волоска, принадлежали хозяину. Но Тэхён терпеливо искал, а когда Тэхён искал, он что-то да находил. Отворачивая лицо от облака пыли из-под ванной, Ким принялся осматривать свою находку: хлопья пыли, несколько коротких волосков, клочок туалетной бумаги и… вот она! Привычным движением Тэ раскрыл крошечный пакет для хранения улик и аккуратно опустив в него чёрную желатиновую капсулу, убрал добычу в контейнер. До неё судмедэксперты не добрались, и славно. Ким ещё потыкал шваброй в пластиковый потолок, проверил стены на наличие пустот, и оставив ванную, двинулся дальше. Он ещё несколько раз менял перчатки, пока рыскал по кухне, спальне и коридору, но за пару часов ничего больше не обнаружил, хотя трижды проверил каждый уголок. Тэхён задумался. Что-то упускает или эксперты правда забрали всё? Он вернулся в комнату Намджуна и ещё раз встряхнув скудное содержимое ящиков, вытянул тетради и быстро пролистал. Ему захотелось ударить себя по лбу за недогадливость, ведь ежедневник Кима Намджуна был у него в руках ещё два часа назад, а он просто прошёл мимо. Тэ забрал тетради с собой и поспешно покинул чужой (ничей) дом: больше тут он точно ничего не найдёт. Чонгук хорошо позанимался, и мышцы его приятно ныли. Тэхён, должно быть, уже заждался его дома в своём уютном халате (или без него). Парень шёл к дому, улыбаясь, и не обратил внимания на человека, который быстро пересёк улицу и пошёл следом за ним. Уже подходя к подъезду он вдруг услышал за спиной тихое: — Мэри? И Мэри обернулась. Не могла не обернуться: она знала, чей это голос. Перед Чоном стоял, дрожа, Чимин, и на ресницах его блестели крупные капли. Чонгук быстро пришёл в себя. — Мини? Что ты делаешь тут? — спросил он, как будто сам не знал ответа. — Что ты с ней сделал? — прошептал Пак, роняя крупную слезу и делая шаг вперёд, — Говори, что ты сделал с Мэри? Он сжал руку в кулак и взгляд его, наполненный слезами и ненавистью, ничего хорошего не предвещал. — Мини, с тобой всё хоро… — Чонгук не договорил, потому что Чимин достал вторую руку из кармана, и в ней блеснуло лезвие. — Только она звала меня Чим-Чим, — не своим голосом говорил блондин, — она придумала и она звала. Только она и только наедине. — Чимин, приди в себя, — Чонгук был растерян. — Джин рассказал мне о том, что Мэри догадывалась о моих чувствах. Он узнал это от тебя. Но от кого узнал ты, Чон Чонгук? Об этом… О бабушке… О моём прозвище. От кого? — Пак медленно приближался. — Это… Мэри, мы общались, и она… — Это ложь! — вскричал Чимин, — Наглая мерзкая ложь! Она никогда не выдавала чужих тайн! Никогда! — Послушай, я… Убери нож, давай поговорим спокойно. — Что ты с ней сделал? Ответь мне или я выпущу твои кишки прямо на асфальт. Как ты узнавал о ней? Следил? Угрожал? Отвечай или умри! Чонгук не ответил, а Пак не шутил. Блондин в ярости бросился на парня с ножом, но сталь замерла в сантиметре от чужой шеи, когда он услышал тихое: — Ты выше этого, Чим-Чим. Пальцы разжались, и нож со звоном упал на землю. «Ты можешь лучше, Чим-Чим. Ты стоишь большего, Чим-Чим. Это того не стоит, Чим-Чим. Будь выше этого, Чим-Чим.» Эти слова он слышал от неё тысячи раз, и всегда с одной и той же сочувственной и успокаивающей интонацией, с нежностью в глазах. И вот парень, которого он знает по имени всего несколько часов, стоит перед ним и говорит её слова и смотрит на Чимина её взглядом. Пак не мог оторвать глаз от чужих: происходящее его потрясло настолько, что он было решил, что находится во сне. Рассудок уже перестал подавать признаки жизни и понимая, что всё равно сходит с ума, он взял лицо своей Мэри в ладони и горячо поцеловал в губы. И помедлив с секунду, Мэри ответила на поцелуй.

***

      Возвращающийся домой после тяжёлого дня помощник прокурора о Мэри знал только то, что её больше нет. Поэтому он изумлённо застыл во дворе, наблюдая, как его Чонгук нежно целует у их подъезда чужого парня.