Розовый сад

Сколько Зорэн прождал у ворот усадьбы, он не знал. В один момент ходить из одной стороны в другую ему надоело, сидеть возле ворот — тоже. Он совершенно не представлял, как себя еще развлечь, чтобы уж точно не решится перелезть через прутья и не пойти разбираться с боярином, скорее всего и вовсе забывшим про него. Только когда солнце уже висело в зените, заставляя купца нервно поглядывать в сторону дороги, уходящей в город, дворовой наконец-то подошел к воротам. Если бы Зорэн не был таким уставшим от ожидания, он бы с удовольствием разразился бранью, но уж точно не в сторону хмурого слуги, который точно не был виноват в прегрешениях своего хозяина. Но вот самого Рагне откостерил бы знатно. Дворовой, Ивко, как его назвал сам хозяин усадьбы, отвязал цепь и с опаской раскрыл перед раздраженным купцом ворота. Те заскрипели, поддаваясь умелым рукам слуги, но все же было ясно, насколько редко их открывали перед гостями. Петли натужно взвыли, когда одну из сторон ворот дворовой раскрыл настежь, позволяя Зорэну пройти внутрь и завести также свою лошадь. Рагне купец заметил на крыльце, когда уже подошел ближе к дому и отдал узды коня дворовому. Слуга все же вел себя слишком задумчиво и отстраненно. За те пару метров, что они прошли рядом, он не поднял ни разу глаз на гостя, даже не заговорил. Зорэн решил, что тот просто не знает, как реагировать на него, вломившегося почти что силой. Но вот хозяин усадьбы, напротив, не сводил глаз с него, пока сам купец поднимался по ступенькам к дверям в усадьбу. — Еще не передумал? — с усмешкой спросил боярин, скрестив руки на груди и опершись плечо об одну из колон, что шли по кругу всей видимой части усадьбы. Трость, которую заметил Зорэн в прошлый раз, сейчас была возле бедра Рагне, также прислоненная к колонне. — Как ты там говорил тебя зовут? Зорэн едва заметно улыбнулся. Странным было входить в этот дом, зная друг о друге настолько мало. Если бы он сам не вытребовал информацию у Алексо, он бы и фамилии этого мужчины не знал. Это казалось такой глупостью, но сейчас, когда купец стоял на пороге чужого дома, собственное незнание даже пугало. — Зорэн Альмод. — Влэтко Рагне, — кивнул боярин, отталкиваясь от колоны и опираясь на трость. — Хотя, раз уж ты так много знаешь о моем доме, может и имя мое уже узнать успел. А вот о тебе, мой дорогой гость, я ни черта не знаю. Рагне развернулся и направился в сторону двери. Ивко уже также вернулся, отведя лошадь в дальнюю конюшню, которую с крыльца невозможно было рассмотреть, видны были только тропы, что уходили куда-то вбок. Дворовой так и не проронил ни слова. Он открыл перед хозяином двери, бросил короткий взгляд на купца, но и ему легко поклонился, когда Зорэн проходил рядом. Все это для купца казалось очень странным. Резные двери, слуга у входа, крепкий дубовый пол, от которого эхом разносился стук трости боярина. Сени были светлыми, просторными и пустыми. В них не было загромождения сундуков и комодов. В доме у самого Зорэна гостей чаще всего встречали мешки, сундучки, развешанные ткани и образцы нового завоза с очередного его плавания. Здесь же в пустых сенях только в самой глубине, ближе в отдельно двери стояла кадка с тем самым букетом роз, который держал в своих руках Влэтко, появившись сегодня перед незваным гостем. Двери в сам дом были крепкими, тяжелыми, но все с теми же резными узорами, что шли от самого пола и заканчивались на ободе возле потолка. Открывать их перед боярином дворовой не стал, он скрылся за неприметной дверью, скорее всего, ведущей в кладовую, и гремел оттуда, заставляя Зорэна раз за разом оглядываться через плечо в сторону шума. Несмотря на тяжесть, Влэтко открыл двери легко, те даже не скрипнули, в отличие от ворот. И Зорэн, заметив это позже, даже задержал дыхание, когда переступал через высокий порог чужого дома. Он зашел в первую жилую комнату, наполненную светом из распахнутых окон, ярким солнечным светом, что забирался в дом через воздушные шторы, и запахом роз из сада. Зорэн с удивлением и даже усмешкой заметил, что это те самые шторы, что он не так давно привозил из-за моря, завидев в одной из восточных стран. — Раз уж я здесь на месяц, куда определите? — с озорством в голосе спросил у стоящего посреди комнаты Влэтко. Тот на слова не обернулся, только плечами дернул как-то слишком резко. За спиной Зорэна прозвучал грохот. Стоило только повернуться, как он увидел входящего Ивко, прижимавшего к груди объемный мешок. Кладовая уже была закрыта, а дверь в нее подперта той самой кадкой с цветами. Слуга глянул на застывшего Зорэна и тут же направился к уходящей в бок лестницы на второй этаж. Влэтко к гостю так и не повернулся, только кивнул в сторону темнеющего слева коридора. — Третья дверь. Там свободная комната, можешь занимать. Остальное — не мои проблемы, — бросил он и заковылял к лестнице, куда только что ушел дворовой. Зорэн остался один в коридоре, где только и было слышно, как Рагне поднимается, постукивая по деревянным половицам своей тростью, да в саду переливались птицы, перескакивая с ветки на ветку высокого дерева, что росло почти возле окон усадьбы. Почему-то купец не решился рвануть за ушедшим хозяином. Именно сейчас на него свалилась усталость, какой он не чувствовал с самого утра, пока впопыхах собирался, завтракал и переругивался с отцом. А сейчас все это сразу навалилось. Зорэн чувствовал, как собственное скоропалительное решение об усадьбе, о своем отношении к Рагне, о всей ситуации сваливается на плечи тяжелым грузом камней, упакованных в тот же мешок, что утянул с собой Ивко. Купец направился в сторону указанной ему комнаты, в голове уже перекатывая мысли о том, как отправит слугу за вещами к себе, как вытянет Влэтко на очередной разговор, как получит в конце концов себе эту усадьбу. Но все это потом. В комнате, третьей в темном коридоре, уходящем в бок, Зорэн увидел обычную гостевую комнату, каких в этой усадьбе в два этажа, скорее всего, было с избытком. Вся комната была погружена в полумрак. Плотные шторы закрывали окно, пропуская свет только узкой полосой по бокам. У стены стояла просторная кровать, на которой двоим бы не уместиться, но один мог разлечься с удобствами. У изножья виднелся извечный сундук, на котором виднелись свернутые тюки. Еще чуть дальше, у другой стены, стоял стол с придвинутым к нему табуретом. Казалось бы, обычная комната, чем-то напоминала ту, что была у Зорэна дома, но почему-то предстала перед самим купцом, как какая-то лачужка на постоялом дворе. Что же… ему здесь не всю жизнь оставаться, а только месяц. Он уж как-нибудь вытерпит. С такими мыслями Зорэн и завалился на кровать, даже не обратив внимания на поднявшуюся пыль. Усталость брала свое и незаметно, но увлекала купца в сумрак дремы. Зорэн навряд ли точно смог бы сказать, сколько он проспал и спал ли вовсе. Кровать оказалась твердой, из-за чего он больше провозился на ней, чем хотя бы немного смог отдохнуть. При этом проснулся он от непонятного стука, который раздавался со стороны двери. Стоило только разлепить глаза, чтобы увидеть на пороге усмехающегося Влэтко, привалившегося к косяку двери и постукивающего головкой трости о стену. — Для особо одаренных, мой милый гость, никто тебя не будет кормить отдельно. Ивко не смог до тебя докричаться, уже подумал, что ты сбежал, решив даже не начинать наш прекрасный месяц вместе, — заговорил Рагне, видя, как копошится на кровати Зорэн. У самого купца появилось явное желание запустить что-нибудь в ухмыляющегося Влэтко, но тот слишком быстро скрылся за дверью, только бросив напоследок: — Ты проспишь весь мир. И добавил уже откуда-то из коридора, ударив еще раз по стене тростью: — Найдешь меня в конце коридора. Зорэн провел ладонью по лицу. В полусонном состоянии он бы с удовольствием проигнорировал слова Влэтко и остался в этой комнате, куда теперь свет вливался из коридора, где тихо потрескивали зажженные по всем стенам свечи. Купец удивился такому расточительству. Все же немногие могли позволить себе такое количество свечей, чтобы осветить в сумерках темный коридор. Только выбравшись из комнаты он понял, что это вовсе не свечи были. В особых подставках тлело масло, пуская едва заметный дым на стену. И все же это удивляло. Не часто можно было подобное встретить даже в дорогих домах. В конце коридора светлела еще одна комната. Из нее доносились приглушенные разговоры, в которых Зорэн угадывал голоса Влэтко и Ивко, но при этом к ним добавился еще один, женский. Если это не гостья, то точно служанка. Зорэн усмехнулся. Не настолько уж и был беден Рагне, если позволял себе держать сразу двух дворовых. Той самой комнатой, куда едва ли не приказал прийти Влэтко, оказалась столовая с большим дубовым столом, на котором были накрыты с приборами только два места. Рагне уже сидел во главе, о чем-то тихо переговариваясь со склонившейся к нему дородной женщиной, улыбчиво что-то отвечающей самому мужчине. На появившегося Зорэна толком никто не обратил внимания, только Ивко отступил чуть в сторону от входа, позволяя купцу пройти ближе ко второму месту, по правую руку от самого хозяина усадьбы. Сам Влэтко поднял на него глаза, когда Альмод начал отодвигать свой стул. Краем сознания купец оценил резную спинку, впившуюся ему в ладонь округлым краем. Дом обустраивали со вкусом и любовью. Столовая была светлой, широкой, с большими распахнутыми настежь окнами и все теми же шторами, колыхавшимися от вечернего ветра. Женщина, что стояла по левую руку от Рагне, поклонилась купцу, но что-то в ее глазах показалось Зорэну насмешливым, едва ли не таким же, как и у самого Влэтко. В этом взгляде не было принижения, но было какое-то превосходство, будто не он здесь гость, вызванный самим хозяином усадьбы, а она. — Что же… Даже тащить волоком не пришлось. Я уж думал, ты в своей новой комнате забаррикадировался, а ты всего-то заснул, — произнес Влэтко, посмеиваясь только глазами. Зорэн глянул на него обозленно, но фирменного взгляда известного купца Альмода здесь не хватало, чтобы хоть какое-то впечатление произвести. Как он помнил, Рагне был бывшим военным, дослужившимся до звания капитана с полком под его началом. Что для него был какой-то купец со слишком завышенным мнением о себе? От того Зорэн уселся на стул и чуть вздернул подбородок, ощущая внутри детское желание доказать собственную важность этому злому и отстраненному хозяину великолепной усадьбы. — Вы бы еще дольше меня продержали у ворот, может и не вышел бы к вам. — Упаси Боже, — взмахнул руками Влэтко, а Ивко за спиной Зорэна едва слышно фыркнул, будто пытался сдержать собственный смех. — И прекращай мне выкать, Зорэн Альмод. Я не стар, ты не мой дворовой. Кто из нас согласился прожить в этом доме месяц? Дальше тоже собираешься на меня волком смотреть? Это тебе нужна на кой-то черт моя усадьба. И, как ни странно, но насмешливый тон боярина расслабил плечи Зорэна, заставив того податься вперед ближе к столу, на котором стоял в супнице незнакомый ему суп. Женщина рядом по-доброму взглянула на него, обошла стол и начала разливать еду по тарелкам. От Ивко послышался будто бы расслабленный выдох, а Влэтко, склонившись ближе к купцу, придвинул к нему нарезанный хлеб. Почему-то Зорэн почувствовал, что совершенно не понимает действий этого надменного боярина, от которого тянуло запахом роз, чье отношение к нему прыгало от ненависти к доброжелательности всего-то за пару часов. Что-то было в этом доме, в этих людях. Зорэн мог догадаться, что больше здесь никого не было. Усадьба дышала тишиной и спокойствием, той самой, которая могла зародиться только в одиночестве, когда каждая комната пустовала и наполнялась пылью. Зорэн смотрел на руки женщина, что разливала им суп, на крепкие ладони, которые привыкли и воду из колодца таскать и дрова раскладывать, перевел взгляд на ее лицо, где все еще оставалась тень улыбки. Когда женщина отошла от него, Зорэн легко бросил ей: «Спасибо большое». И заулыбался, как обычно делал дома, когда мать с удовольствием бралась за домашние дела, не признавая дворовых в своем доме, все еще таком же маленьком, как был и в детстве молодого купца. В ответ Зорэн получил смущенный смех: — Да что вы, купче, моя ж работа. И Зорэн совсем не заметил, как Влэтко с незнакомой самому купцу еще улыбкой, которая отражалась в серых глазах боярина, смотрел на него, постукивая пальцем по столу рядом со своей наполненной тарелкой. Он и не заметил строгого взгляда, что бросил на своего хозяина Ивко, будто предупреждая его о чем-то. Видел он только теплые глаза женщины, что отошла чуть в сторону, позволяя своего хозяину и его гостю заняться своим ужином.