Розовый сад

Марте действительно оказалась в столовой, той комнате, где вчера вечером он ужинал вместе Влэтко. Она возилась у шкафа, расставляя тарелки, но на вошедшего в комнату Зорэна тут же обернулась, улыбаясь ему тепло и по-доброму, уж точно приятнее, чем ее хозяин. — Ох, купче, завтракать пришли? Вас барин, поди, совсем затаскал с нашим садом. И когда только успел поднять? Я утром к вам заходила, а вас уже не было, — причитала Марте, начиная возиться вокруг стола. Зорэн вечером и не заметил, но за неприметной дверью в дальней стене была кухня. Туда кухарка отходила иногда, принося то поднос с чашками и разными блюдцами, то небольшой чайник из тонкого фарфора. Уже через пару минут стол был накрыт на него одного, а стул, вчерашнее место рядом с главой семьи, был приглашающе отодвинут. — Вы поешьте, купче. Зная нашего барина, это не в первый раз, когда он вас за сегодня куда-нибудь утянет. Вечно он у нас чем-то занят, не может на одном месте усидеть. Зорэн даже удивленно глянул на улыбчивую женщину. Та махнула рукой и снова повернулась к шкафу. Там тихо позвякивали чашки и тарелки: Марте занималась уборкой. На слова кухарки Зорэн ничего не сказал, вдруг осознав, что со времени его подъема прошел уж точно час. Это можно было понять по свету, проникающему сквозь открытые окна в столовую, по солнцу, что уже забралось на небо, освещая и сад вокруг дома и сам дом яркими лучами. Утро уже давно прекратило быть ранним, а он даже не заметил этого, перебрасываясь с Влэтко словами или пытаясь не обкорнать куст роз своими неумелыми движениями. Когда он допивал чай, отодвинув от себя тарелку с разными сладостями, совершенно равнодушно к ним относясь, в столовую вошел Ивко с букетом белых роз, чуть выше срезов перевязанным веревкой. Букет был большой, а розы пышными с яркими бутонами в кулак самого Ивко. Марте тут же завозилась, притянула откуда-то из кухни лохань, больше похожую на бочку, и водрузила ее возле окна. Туда Ивко и опустил цветы. Зорэн смотрел на это все и едва заметно улыбался. Вся возня, необычная для него, но обычная для этого дома, сад, срезание увядших бутонов, букеты по всему дому, улыбки Марте, когда та расправляла цветы, вытаскивая из дна лохани крепкую веревку — все это было привычным и прекрасным. И как бы Влэтко не пытался казаться отстраненным, холодным или обозленным, этот дом мог ему подходить, жаль, что его уж точно выкупит если не сам Зорэн, то другой боярин побогаче. — Ивко, — позвал дворового Зорэн, отставляя пустую чашку и поднимая глаза на мужчину. — Ты можешь отвести меня к дальней части усадьбы? — А зачем вам, купче? — хмуро спросил Ивко, разворачиваясь от роз к Зорэну и рассматривая его чуть сощуренными глазами. Альмод подумал бы, что дворовой и правда к нему как-то предвзято относится, но замершая Марте тоже была не рада поступившему от купца вопросу. — Ваш барин просил отвести меня туда после завтрака. Сказал, что ты поймешь, когда я попрошу об этом. Ивко с Марте переглянулись, и лица их стали какими-то задумчивыми. Зорэн уже начинал переживать, что Влэтко снова решил над ним так подшутить. Припоминая вчерашний вечер, Зорэн мог вполне себе в красках представить, как дворовой семьи Рагне отводит его в какую-нибудь забытую кладовую и запирает там до самого конца месяца. Конечно, его бы кормили и ведро для нужд предоставили бы. Зорэна аж передернуло от этой мысли. И при этом почему-то он вполне себе мог представить подобное развитие событий. — Что не так с дальней частью усадьбы? — все же задал этот вопрос Зорэн, строго оглядывая сначала задумчивого Ивко, а после какую-то даже расстроенную Марте. И правда, чем не опасения за его жалкую жизнь? — Да там ничего великого, купче, — подал голос Ивко, отряхивая руки от невидимых пылинок с роз и направляясь в сторону двери. — Пойдемте тогда уж, раз барин просил. Зорэн глянул на Марте. Та снова улыбалась, но улыбка была вымученной, а в глазах явно закралась печаль, которой до этого в них Альмод даже не замечал. — Лучше скажите мне сразу, что там, — строго произнес он, даже не двинувшись с места. Ивко тяжело вздохнул, провел ладонью по спутанным волосам и посмотрел в сторону двери даже как-то печально. — Там старший хозяин еще в детские годы Влэтко сделал комнату, где бы наш барин мог учиться владеть мечом, да резвиться без повода. Не знаю, чего уж вдруг он решил вас туда позвать, но там и правда ничего великого. Зорэн удивленно посмотрел на Ивко. Зал для фехтования? Всего лишь? Так почему из-за его просьбы у них лица такие, будто Влэтко объявил о своей скорой кончине? — Ладно… — Зорэн поднялся на ноги и все же направился в сторону замершего Ивко. — Веди тогда в эту вашу дальнюю часть. Дворовой понятливо усмехнулся, выходя вперед перед купцом и направляясь по длинному коридору в сторону комнаты перед лестницей. Во всем доме все еще было тихо, будто никого в усадьбе и не было, одна только тишина, пустота комнат и щебет птиц за окном. Зорэн хотел было спросить о том, почему в доме такая пустота, усадьба ведь была большой, двоим не управиться уж точно, но ответ на свой вопрос он уже знал. Обанкротившаяся семья навряд ли могла себе позволить даже их прокормить. Всего-то повар, да дворовой. Самый минимум, что вовсе может быть. За этими мыслями Зорэн и не заметил, как его привели в «дальнюю часть усадьбы». Коридор заканчивался тупиком, из него вела одна распахнутая настежь дверь, из которой лился дневной свет. В остальном все напоминало тот путь, который Зорэн проходил до столовой, только в том коридоре все же открыли ставни в окнах, позволяя осветить хотя бы часть дома. Из открытой двери показался Влэтко в совершенно другой рубашке, чем видел еще полчаса назад Зорэн. В этот раз она была белоснежной, крепкой и уж явно шелковой. Различало ее от прежней то, что эту несколько раз перевязывал как-то по-особому пояс шириной в ладонь самого Влэтко. О свободной рубахе для сада здесь речи и не было. А еще он улыбался. Зорэн удивленно взглянул на хозяина усадьбы, замечая искры веселья в глубине его глаз. Обычно он был больше насмешливым, чем доброжелательным, но сейчас Зорэн, к своему удивлению, тоже улыбнулся в ответ на чужую доброту. — Я уж думал, ты так там и останешься. Чего тянули? Будто дорогу сюда уже забыл, а, Ивко? — к своему дворовому Влэтко тоже обратился как-то весело, свободно. Зорэн заметил, что подобное отношение удивило и самого дворового. Тот как-то странно дернулся, скосив глаза на стоящего рядом с ним купца, но все же выдержал легкое похлопывание по плечу от Влэтко. — И зачем я здесь понадобился? — подал голос Зорэн, пытаясь привлечь хоть таким образом к себе внимание со стороны Влэтко. Тот тут же повернулся к нему, переводя свой вес на трость. — Увидишь. Идем, — Рагне кивнул в сторону двери и махнул рукой дворовому. Как понял сам Зорэн этот жест, на сегодня это было все, что нужно было Влэтко от своего слуги. — И все же… — начал Зорэн, заходя за Влэтко в светлый просторный зал. Продолжить он просто не смог. Да и как это было возможно? Он поднял голову к высокому бревенчатому потолку, провел взглядом по выбеленным стенам, увешанным гобеленами, щитами и мечами в ножнах. На противоположной от двери стене висели новые ружья, которые сам Зорэн видел лишь в отдалении, на плечах у элитных полков царской армии. Его разработали не так давно, больше пытаясь вместить с удобную рукоять и недлинный ствол большую мощь. Поговаривали, что во время войны именно это оружие помогало держать оборону и не позволять врагу с их пушками перейти черту. Эта комната была оружейной. Иначе бы Зорэн не назвал ее. У стены возле двери, рядом с которой аккуратно был расстелен ковер, в стойках стояли копья, еще дальше — мечи и сабли. Пол по всей широкой комнате, наполненной светом из больших окон, был выстлан хорошо выструганными досками, от чего шел ровно, будто состоял из цельного дерева. Пахло здесь сталью и смолой. И почему-то Зорэну этот запах нравился. Он был опасным, далеким и непонятным для простого купца, но он ему нравился. — И… зачем я здесь? — снова спросил Зорэн в спину стоящего впереди Влэтко. Боярин обернулся не сразу. Он будто ждал какого-то момента, лучшего, по его мнению. Он водил головой из стороны в сторону, будто осматривал всю комнату разом. Зорэн уперся взглядом в чужой затылок, даже не понимая, как теперь реагировать на происходящее. Правда, зачем его затащили в эту комнату, полную оружия, часть из которого он видел в первый раз. — Держал в руках когда-нибудь шпагу? Вопрос от Влэтко заставил Зорэна вздрогнуть. Шпага? Не собирался ли боярин его таким незатейливым способом просто вспороть, да отправить на удобрения на розы. Может, они оттого и вечно цветущие и прекрасные, что растут на костях таких же желающих купить усадьбу? Возможно, все эти мысли за пару секунд отразились на лице Зорэна, от чего обернувшийся как раз в этот момент Влэтко тут же звонко рассмеялся, закидывая голову назад. — И чего же боится наш гость? Не беспокойся, хотел бы от тебя избавиться, даже не впустил бы на порог, — махнул рукой Влэтко. Он подошел к одной из стоек с оружием и вытянул тонкую шпагу с серебристым эфесом. Рукоять была покрыта добротной даже на вид кожей. Зорэн с подозрением наблюдал за Влэтко, спокойно примеряющего оружие. Боярин взмахнул клинком, со свистом рассекая воздух. Оружие и правда было хорошим. И скорее всего острым. — Я никогда в руки не брал оружие. Я купец! — с чувством бросил Зорэн, даже отступая на шаг назад, опасаясь уверенных действий Влэтко, который достал из стойки еще одну шпагу. — Ну что же… Я так и знал. Но отвертеться не получится. — Отвертеться? Зорэн с опаской взглянул на протянутую к нему шпагу. Вероятно, он догадывался, зачем вообще его привели в эту комнату. Да и клинок, который сам Влэтко держал за эфес, позволял все понять. — И что… ты предлагаешь? — все же выдавил Зорэн, с осторожностью обхватывая рукоять. Шпага легла в ладонь так привычно и легко, будто купец уже давно знал, как держать смертоносное оружие. Оно не было легким, хотя в руках у Влэтко таким казалось. Оно было тяжеловатым, ощутимо утягивало вниз плечо, хотя, скорее всего, те мечи, что висели на стене совсем рядом, были намного тяжелее обычной легкой шпаги. — Я предлагаю тебе развлечься, — с улыбкой произнес Влэтко, оставил свою трость возле стойки и направился, прихрамывая, к середине комнаты. — Кто еще может быть мне хорошим противником, если не совершенный неумеха в военном деле? Как раз подходишь. — Но я совершенно… — начал было Зорэн, но Влэтко прервал его быстро. — Да что же ты заладил? Не умеешь? Мне и не нужен мастер, уж поверь! Как видишь, ногой я так себе могу управлять, — Рагне легко ударил своей шпагой по ноге и пожал плечами, будто это ранение было само собой разумеющимся и совершенно его не беспокоящим фактом. При этом на его лице явно читалась прежняя и привычная усмешка. — Помаши со мной шпагой. Уважь мое желание. Может, именно оно окончательно решит твой вопрос с усадьбой. Зорэн скептично приподнял бровь, заставив Влэтко снова засмеяться, слишком уж открыто для того, кто всего-то пару дней назад с таким жаром отправлял самого купца куда подальше от своих ворот. — Если я тебя раню, потом не надо что-то с меня требовать. — Ох, ну уважь уж меня. Я как-нибудь разберусь с ранами, нанесенными тобой. Почему-то эта фраза по странному задела самого Зорэна. Он сжал рукоять шпаги и шагнул к Влэтко, тут же, подобно самому хозяину усадьбы, взмахивая своим оружием. Он правда никогда не держал в руке даже топора, что уж говорить о шпагах. Он был купцом, отменным, знатным, богатым. Ему хватало всего одного слова, чтобы отыскать хорошую охрану в очередное свое плавание или найти человека, чтобы сопроводил его на место встречи с заказчиком. Он верил в какую-то свою глупую удачу, которая помогала избегать нападений и краж, да и жадных людей тоже. И поэтому на простой и несильный взмах Влэтко он ответил неуклюже, тут же отступая на шаг назад и едва удерживаясь на ногах. — И правда, — удивленно произнес Влэтко. — Ты никогда не сражался. Интересно. И последовал еще один удар. Зорэн понимал, что Влэтко даже не напрягается. Он с осторожностью переступает своей искалеченной ногой, взмахивая шпагой как-то даже лениво. Может, это бы ему и наскучило быстро, если бы Зорэн, припоминая недавние насмешки над собой, да и не в силах сдержать рвущуюся наружу гордость, не стал отвечать на удары, а не просто слепо пытаясь от них закрыться. Учиться он умел. Не стал бы таким торговцем, если бы не знал, где лучше достать знания и как их применить. От того, наблюдая за ударами Влэтко, он начал прослеживать его действия. Взмах. Влэтко отводил плечо чуть назад и упирался на здоровую ногу сильнее. Удар. Влэтко напрягал обтянутое шелковым рукавом рубашки предплечье, от чего под тканью проступали хорошо очерченные мышцы. Снова взмах, и Зорэн отбивает новый направленный на него удар. Влэтко удивленным не был, он будто и без того знал, что Зорэн мог ему ответить и мог ровно держать оружие. После этого удары стали сильнее, серьезнее, Зорэну пришлось крепче сжимать шпагу, отступать чаще, ощущая напор от Влэтко. Но мужчина напротив улыбался. Влэтко улыбался. Когда Зорэн это заметил, он замер на какую-то долю секунды, даже не представляя, как можно было бы отреагировать на это. Они сражались, едва ли серьезно, но Влэтко улыбался так довольно, будто они игру затеяли. И эта заминка, всего-то в какое-то мгновение, позволила хозяину усадьбы сильнее ударить по ребру шпаги, выбивая ее из ослабевшей руки Зорэна. Тот даже не понял, как клинок вылетел из его ладони и врезался в косяк двери. По странному совпадению в комнату как раз за каким-то делом решила зайти Марте. Она с широко распахнутыми от ужаса глазами смотрела на шпагу едва ли не возле ее головы, прижимая к груди руки, будто хоть так пыталась защититься. — Да что ж вы… Барин, купче! Творите-то какой ужас! — едва ли не заголосила повариха, взмахивая руками, а Влэтко засмеялся. Зорэн с тем же удивлением, с каким встретил улыбку Рагне в бою, взглянул на него в этот раз. Он смеялся. Как мальчишка, открыто, закинув голову назад, схватившись за живот и бросив шпагу, смертоносное и опасное оружие прямо к своим ногам. Он смеялся, и Зорэн не удержался от своей улыбки, совершенно не в силах ее контролировать. Ему было легко. Как-то по-особому, будто это сражение, больше напоминавшее игру в поддавки, заставило его сбросить глупый страх и перед этим домом, и перед самим Рагне. Марте только взмахнула рукой, сама начиная улыбаться только сильнее, а Зорэн смотрел в глаза обернувшемуся к нему Влэтко и чувствовал, как горят щеки. Во взгляде напротив было что-то незнакомое, какое-то теплое чувство, от которого улыбка Зорэна стала смущенной, но отвести глаза он не смог. На него так еще не смотрели ни разу за всю жизнь.