Розовый сад

У Зорэна были планы насчет того месяца, что он должен был провести в усадьбе Рагне. Он едва ли не до каждой секунды расписал себе, когда следует подойти к Влэтко, чтобы в очередной раз заговорить с ним о продаже его дома, о хорошей прибыли и избавлении от долгов. Но что-то слишком явно пошло не так. Зорэн не мог понять, когда именно это случилось и что изменилось. Он отлично помнил, как еще в тот первый свой полноценный день в усадьбе, когда они сначала разговорились в саду, а после смеялись над неудачной партией фехтования, еще в тот день он продумал все. И вот… прошло несколько дней. Влэтко его избегал? Все его планы шли коту под хвост, если он просто не сможет выловить хозяина усадьбы, который активно пытается скрыться на втором этаже, куда самого Зорэна не пускает Ивко. Вечный сторож Влэтко каким-то невероятным образом появлялся на лестнице, когда купец уже поднимал ногу над первой ступенькой. Дворовой точно чувствовал, когда в голове у Зорэна закрадывалась мысль пройтись по второму этажу, так строго охраняемому от чужих глаз. Но вот уже который день он даже ел в почти полном одиночестве, иногда только в столовую заглядывала Марте, интересуясь, не нужно ли ему что-то. Зорэн начал подозревать, что таким непонятным и странным образом Влэтко пытается оттянуть их разговор об усадьбе, да и вообще закончить месяц как можно быстрее. Еще в тот первый день Ивко съездил за вещами Зорэна. Тот тут же отдал весь список того, что ему могло понадобиться, а в ответ получил от отца письмо, что он проследит за отгрузкой одного из кораблей на время, пока сам Зорэн будет «отдыхать у друга». Не найдя себе занятие на третий день пребывания в усадьбе, купец начал расхаживать по саду, натыкаясь обычно только на Ивко, который срезал завядшие бутоны или набирал очередной букет. Осмотр усадьбы хотя бы со стороны ни к чему не привел. Окна на втором этаже были закрыты, да и не знал Зорэн, где могла находиться комната Влэтко. Иногда он проводил время с Марте, даже полюбив помогать ей на кухне, вспоминая, как с самого детства вопреки всем увещеваниям отца продолжал помогать матери, готовить вместе с ней, узнавать что-то о специях, овощах. В общем-то, эти знания после помогли ему не раз, узнавая хороший продукт от уже подгнивающего для продажи. Если уж по-простому, Зорэн пытался заняться чем угодно, так как в почти пустом доме, где жилыми на самом деле были только пара комнат, ему было даже одиноко. За те несколько дней, что Влэтко активно его избегал, даже не спускаясь на первый этаж, Зорэн облазил каждую комнату в двух коридорах, которые ему были предоставлены. Ивко на это ничего не говорил и даже не останавливал. Его глаза иногда следили за уходящим в полутемный коридор купцом, когда сам дворовой опять разбирался с вещами в кладовой, но он так ничего и не сказал. На первом этаже была та самая комната для фехтования, столовая с кухней, пара комнат для гостей и обширная гостевая с большим камином, шахматной доской и парой мягких диванчиков, как раз в том коридоре, который и Марте, и Ивко по-простому называли «самый дальний». Почему именно он таковым оказался, Зорэн не сильно понимал, но даже Марте, у которой он как-то поинтересовался об этом, ничего толком не сказала. И вот, когда по подсчетам самого Зорэна, прошла уж точно неделя с момента его последней встречи с Влэтко, он подгадал момент, когда Ивко все же находился в саду и просто не мог вовремя остановить его. До этого как-то желания проказничать и нарушать негласные правила у Зорэна не было, но время шло, и он не мог просто так просиживать у той самой гостиной на первом этаже или прогуливаться по саду, будто и правда просто приехал к другу отдохнуть от своей работы. На второй этаж усадьбы он направлялся осторожно, постоянно оглядываясь на дверь и чувствуя себя каким-то вором. Но когда последняя ступенька была преодолена, Зорэн себя обнаружил в широкой комнате, прямым углом выходящей как раз в ту сторону сада, где из леса выплывала небольшая речка, похожая больше на слишком уж разросшийся ручей. Из окон этой комнаты или даже коридора открывался и правда прекрасный вид, который с земли не был виден, сколько бы Зорэн не ходил по саду. Он даже замер, чуть отодвинув штору от окна и наслаждаясь переливами белого, красного и розового. Сад был прекрасным и уж точно не должен был просто так остаться нетронутым, когда за долги его заберут в угоду царской казне. Зорэн не представлял, как будет искать Влэтко. У него был план по обходу всех комнат. То, что хозяин усадьбы все еще был здесь, говорила вторая порция, которую всегда готовила Марте к обеду, или пустая посуда после ужина на подносе у Ивко, когда тот спускался со второго этажа. Влэтко просто его избегал. Но искать не пришлось. Зная, что Марте сейчас была на кухне и готовила обед, а Ивко находился в саду (Зорэн специально глянул еще раз в ту часть сада, где видел дворового пару минут назад, и тот правда оставался там), купец мог точно сказать, что во всей усадьбы только один человек мог находиться на втором этаже. Кроме него самого, конечно. И вот звук, который шел со стороны одного из уходящих в бок коридоров, точно доказывал эту самую мысль. Влэтко был здесь. Как раз там, куда сейчас сам Зорэн направился, ощущая поднимающуюся злость из-за упущенного времени. И Зорэн был готов все высказать, когда дергал ту самую дверь, из-за которой доносился приглушенный шум, очень похожий на постукивание трости по полу. Но стоило ему открыть дверь, которая от такой небрежности и силы едва ли не ударила самого визитера по носу, слова почему-то застряли в горле в купца. Влэтко действительно был здесь. Он стоял у одной из стены, у которой располагалась большая книжная полка, наполненная едва ли не до отказа книгами. Комната оказалась кабинетом. Она была в приглушенно темных оттенках из-за растянутых по стенам тканевых обоев, тяжелых штор и прикрытых ставень на окнах. На столе неподалеку от камина стоял стол, массивный и, скорее всего, дубовый. На нем тлела свеча, разгоняя созданный полумрак своим жалким свечением. Влэтко стоял у книжной полки с занесенной рукой, растерянный в распахнутой на груди рубашке, подвязки которой свободно свисали по бокам и открывали ключицы. Босой, утопая ступнями в небольшой ковре. В штанах, больше напоминающих те, что давал Зорэну в его первую ночь здесь, чтобы тот мог спокойно отдохнуть в постели. Он был домашним. И поэтому Зорэн замер, совершенно не понимая, как ему стоило бы реагировать на такого незнакомого ему Влэтко. — Какие люди?.. — развел руки в стороны Влэтко, разворачиваясь вполоборота к стоящему в дверях Зорэну. — Неужели так по мне соскучился, что сам явился? Зорэн почувствовал, как отмирает. Странное это было чувство, будто от кончиков пальцев до затылка прострелила молния. Он втянул носом воздух, сжал руки в кулаки и обозленно взглянул на Влэтко. — Соскучился? Кто из нас неделю другого избегает? Неделю! Ты сам меня сюда впустил, дал месяц, но сам же активно избегаешь хоть какого-то контакта! Как это я могу понимать? Влэтко усмехнулся на слова Зорэна. Это бы купца разозлило еще больше, если бы при этом взгляд, который Рагне направил на него, не был таким же, как тогда, в день их непонятного урока фехтования. Взгляд был непонятным, но он заставлял его краснеть. Зорэн чувствовал себя бабочкой, прибитой булавкой к стене, но страха от этого взгляда не ощущал. Его будто гладили им. Зорэн тут же отвел глаза, упершись в стопки книг у небольшого диванчика возле окна. — Уж прошу прощения за столь долгое отсутствие. Дела, дела… — Влэтко вытянул из полки ту книгу, за которой тянулся до появления Зорэна, и снова направился к рабочему столу. — Не составишь мне компанию, раз уж ты сюда явился? Зорэн почувствовал, как у него горят щеки. Он не ощущал себя виноватым в том, как вероломно ворвался в чужой кабинет, даже не испросив разрешения. Но почему-то Влэтко заставлял себя чувствовать каким-то мальчишкой, пробравшимся туда, куда ему вечно запрещали входить. Оттого первый шаг в кабинет к Влэтко показался для Зорэна настоящей победой. Он бы с удовольствием сбежал назад в свою комнатенку, но сейчас это выглядело бы глупым. Влэтко на эти действия только улыбнулся. В его улыбке было что-то отеческое, он будто подтверждал те мысли, что роились в голове у Зорэна, при этом взгляд оставался все той же булавкой. — Присаживайся, — Влэтко кивнул в сторону диванчика, сам же опустился за стол, тут же откидываясь на спинку кресла и прислоняя свою трость к краю стола. Он дождался, пока Зорэн с осторожностью проберется через несколько стопок книг и усядется, только после со вздохом заговорил снова: — И все же… я предупредил Ивко, чтобы меня никто не беспокоил. И вот ты здесь. Нарушаем запреты? Зорэн бросил тут же в сторону Влэтко злой взгляд. Действительно, нарушает запреты. Вот только что ему еще нужно было делать, когда Влэтко избегал его неделю. Ту самую неделю, которую он сам должен был отвести на получение этой усадьбы. Его бессовестно лишили прошедшего времени. — Вот кто бы говорил про нарушение запретов? Ты мне дал месяц!.. — Но я не говорил, что весь месяц буду рядом, — довольным котом растянул улыбку Влэтко, поглядывая на замершего Зорэна. До купца не в первую секунду дошло то, что сказал ему боярин. Зорэн еще пару мгновений посидел, упершись взглядом в лицо Влэтко, и только после, снова ощущая, как горят щеки, а вместе с ними и уши, дернулся, врезаясь неожиданно для себя в спинку дивана. — Но неделю? — Зорэн порывался даже ударить по краю дивана, но вовремя себя одернул. Он понимал свою злость, но также понимал и слова Влэтко. Они не обговаривали каких-то деталей его пребывания здесь. Влэтко вполне мог и месяц его к себе не подпускать, а после выкинуть за порог, как какую-то собачонку. Но он даже разговаривал с ним, не гнал сейчас, когда сам Зорэн вломился к нему. — В воспитанном обществе хотя бы предупреждают о своих делах. Влэтко фыркнул в ладонь. Зорэн мог поклясться, что он над ним смеялся. Купец уже даже собрался подняться с дивана и все же уйти, когда Влэтко поднял примирительно ладони и взглянул на него уже серьезнее. — Прошу прощения. Мне правда стоило бы предупредить тебя о своих делах. Но любые обязательства требуют внимания. Будем считать, что я просто забыл. Зорэн удивленно уставился на Влэтко. И это его ответ? Забыл предупредить? У Зорэна опять загорелось желание уйти из этого кабинета и по возможности вовсе из этого дома. Его время действительно стоит того? Перед глазами, конечно же, встал огромный розовый сад, речка, лес вокруг… Может, хозяин этой усадьбы и у себя на уме, но дом ему действительно нравится. — И сколько бы ты еще разбирался в делах, если бы я не пришел? — Зорэн серьезно смотрел на усмехающегося Влэтко, но чувствовал при этом, как в ответ его будто заинтересованно осматривают с головы до ног, проходясь по каждой частице тела. — Ну… неделю… может, еще две… — Или весь месяц, — раздраженно бросил Зорэн, тут же отворачиваясь от Влэтко. Он ощущал, что этот самый взгляд хозяина дома заставлял его злость вытекать из груди, как вода просачивается сквозь сухой песок. Зорэн совершенно не мог понять, почему так реагировал на Влэтко. В этом не было логики, в этом не было какого-то привычного для купца понимания. Влэтко был красив, это стоило бы признать. Он был военным, пусть и с ранением, но лица ведь оно не коснулось. Серые глаза всегда напоминали Зорэну туман, в котором можно было затеряться за секунду. Улыбка с чуть пухловатыми губами казалась обворожительной в те моменты, когда не была насмешливой. Да и весь образ казался гармоничным. Начиная от той самой свободной рубашки, что сейчас была на Влэтко, и заканчивая хмурым взглядом, когда они встретились взглядами в первый раз. Зорэн помнил свои странные эксперименты во время одной из поездок за товаром. Его собственный помощник тогда затянул в одну из странных таверн, где, кроме разодетых в разноцветные юбки и слишком уж открытые корсеты девиц, были и парни в легких жилетах и свободных штанах, чуть висели едва ли не на выступающих косточках таза. Зорэн знал, что мужчины могут быть такими же красивыми, как и женщины. И такими же притягательными. Он знал это… и пробовал. Влэтко вызывал у него такой же жгучий стыд, какой он ощущал, глядя на тех парней в таверне, чувствуя их собственные взгляды на себе, ощущая их касания. Понимая, куда его привели мысли, Зорэн правда уже начал подниматься, чтобы уйти, но Влэтко откашлялся и странно-смущенно отвел взгляд прежде, чем снова заговорить. — Если уж быть честным, чье-то присутствие сейчас мне бы не помешало. Зорэн замер, наклонившись вперед в намерении подняться. Голос Влэтко был приглушенным из-за ладони у лица, но в нем была слишком явная просьба, которой до этого Зорэн уж точно не мог услышать от вечно язвительного боярина. Влэтко не сразу взглянул на него. Какое-то время он переводил взгляд от одной стены комнаты на другую. Зорэн только наблюдал за этим с дивана и ничего не говорил. Но когда их взгляды все же встретились, он улыбнулся Влэтко, как мог спокойно и располагающе. — Конечно. Если это не секрет, расскажешь, что за дело тебя утянуло на всю неделю? Зорэну показалось, что у Влэтко будто плечи опустились, а сам он стал расслабленнее. Если бы они знали друг друга чуть больше, может, Зорэн смог бы ответить, что происходило сейчас с боярином. Но тот снова уткнулся в одну из стен, подперев голову рукой и выглядя задумчиво, даже отстраненно. Возможно, он раздумывал, стоило ли говорить о собственных делах почти незнакомому человеку, а может, ему нужно было именно присутствие, которое сейчас не мог оказать занятый в саду Ивко. Но через пару минут, когда Зорэн уже потерял всякий интерес к возможной нити разговора и стал рассматривать книги в нескольких стопках у дивана, Влэтко все же заговорил. — Сложно разбираться с документами о передаче имущества за долги. Я даже не сильно-то знаком с бумажной волокитой, я солдат, а не бумагомаратель. Зорэн вздрогнул. Книга, которую он все же взял в руки, тут же соскользнула опять на стопку и неприятно шлепнулась, поднимая едва заметное облачко пыли. Купец обернулся к Влэтко, взглянул в его лицо, пытаясь понять, что именно имел в виду боярин, говоря это. Но, кажется, все было прозрачнее некуда. — Имущество за долги? — выдохнул Зорэн, сжимая края дивана. Да неужели?.. — Да… Усадьбу отец отдал последней. Одному из наших соседей. Она уж точно стоит больше, но тогда у него выбора не было. Зорэн сглотнул. Значит, ему и не собирались продавать дом, только игрались, как с наивным ребенком, который все еще верит в сказки. Он закрыл глаза, глубоко вздохнул и все же это произнес: — Я могу выкупить ее. — Ты не настолько богат, — только и сказал Влэтко. Зорэн все еще сжимал веки, ощущая, как какой-то детский восторг сменяется тяжелым осознанием реальности. И все же… С ним просто игрались? — Ты совершенно не знаешь, сколько у меня денег. Я уж точно побогаче некоторых бояр. Влэтко выдохнул и едва слышно рассмеялся. От этого звука Зорэн открыл глаза и снова глянул на боярина. На него опять смотрели тем самым взглядом, будто гладили всего, прибивали к одному месту. Этот взгляд, что шел от макушки до копчика толпой мурашек, что оставался в кончиках пальцев легкими иголками. Зорэн не знал, как на это реагировать. — Ты правда настолько хочешь эту усадьбу? — Я тебе уже сказал — да. Влэтко улыбнулся. Опять. Как тогда, в зале для фехтования. Его улыбка была теплой, открытой и какой-то доброй. Зорэн смотрел на Влэтко, впивался в каждую его черту и не понимал полностью, как ему следовало бы на это отвечать. Но он легко улыбнулся в ответ. И, возможно, это был правильный выбор, потому что Влэтко откинулся назад на спинку кресла, расслабленно уложил руки на подлокотники и выглядел довольным. Может, усадьба все же достанется именно ему, а не какому-то неведомому соседу? — И… — начал Влэтко, тут же захрипев на конце простого звука и кашлянув в кулак. — Мое предложение все еще в силе. Не против составить мне компанию? Зорэн усмехнулся, как-то неосознанно копируя усмешку самого Влэтко, которую тот вечно обращал в его сторону, и потянулся к той самой книге, что была брошена им пару секунд назад. — Не против, — пожал он плечами, будто этот вопрос был решенным с самого начала. Просидели они долго. Зорэн не знал, сколько времени прошло, пока перекладывал книги из одной стопки в другую, спрашивая про каждую у Влэтко, посмеиваясь над его паузами, когда тот пытался вспомнить, о чем могла быть та или иная книга. Свеча на столе у Рагне уже давно догорела и была сменена другой, за окном темнело, из сада тянуло вечерней прохладой в приоткрытое окно. Ивко заходил пару раз, даже Марте приносила им еду сразу в кабинет. Они все сидели, продолжали говорить ни о чем, пока Зорэн не почувствовал, что утопает в разговоре, тихом голосе Влэтко и стрекоте кузнечиков за окном. Он задремал на диване с книгой в руках, даже не заметив, как был убаюкан спокойствием вокруг. И уж точно Зорэн не заметил, как Влэтко встал со своего места, когда свеча на его столе снова почти дотлела, подошел к дивану, где заснул купец, взял с его края тяжелое покрывало, оставленное здесь Марте еще в первые дни вечных ночевок боярина в кабинете. Влэтко накрыл Зорэна, который даже не дернулся от этого, слишком глубоко уже погрузившись в сон. И купец навряд ли узнает, как легко прошлись чужие пальцы по его лицу, убирая рыжеватые локоны в стороны. И вряд ли когда-нибудь ему расскажут, что взгляд тогда у Влэтко был все таким же теплым и каким-то грустным. *** Зорэна разбудило тихое покашливание. Он с трудом продрал глаза и заозирался, совершенно не понимая, где оказался. На его привычную комнату в усадьбе это уж точно не было похоже. Книжные полки, тяжелые шторы и Ивко, склонившийся над ним так, будто Зорэн тот самый наглый кот, что пробрался в кладовую и вылезал всю сметану. Он даже почувствовал, как загорелись щеки, а волна стыда поднялась до самой макушки. — Купче, мы вам давали комнату. Что ж вы тута спите? Зорэн смущенно улыбнулся и начал подниматься, сбивая легкий плед, наброшенный на него, к ногам. Влэтко в кабинете уже не было. Свеча, что, как он помнил, едва-едва тлела, когда он заснул, была сожжена до основания. Стопка документов, с которыми возился Влэтко, была ровно сложена на краю стола. Ничего не напоминало того, что было вечером. А про то, что сейчас уж точно утро, можно было понять по недовольству Ивко и пробивавшему сквозь шторы свету. Он проспал всю ночь на диванчике и почему-то чувствовал себя по странному отдохнувшим. — Вчера… — Зорэн откашлялся, распрямляя рубашку на груди и стараясь не смотреть на Ивко. Этот дворовой напоминал того самого мистического хранителя дома, который появлялся в образе старика перед нерадивыми гостями. — Вчера засиделись. — Да видно, купче, — хмыкнул дворовой и отошел в сторону, позволяя Зорэну подняться с дивана. — Марте уж обыскалась вас поди. Поесть сходите хотя б. Зорэн на самом деле был даже благодарен этому суровому Ивко. Он напоминал деревенского дядьку, который хоть и поругает, но зла в свои слова вкладывать не будет. От того Зорэн улыбнулся ему чуть смущенно, встал с диванчика и направился к выходу из кабинета, захватив заодно и свои сапоги, оставленные ранее у двери. В столовой Влэтко также не было. Возле почти пустого стола стояла только Марте, собирая чашки и тарелки. Завидев Зорэна, она всплеснула руками и тут же начала расставлять назад посуду, все что-то причитая себе под нос. Пока она была этим занята, Зорэн успел натянуть сапоги и заметить, что вся посуда была чистой — Влэтко не завтракал. — А где ваш хозяин? Уехал куда? Марте удивленно взглянула на него, даже замерла с протянутой чашкой. — Да куда ж барин поедет. В саду он. Как заря забралась, так сбежал туда. Вона, еда на столе, а он все там топчется. Зорэн хмуро глянул в сторону окна. Он не знал, почему, но точно чувствовал, что следует найти Влэтко. Вчерашний их разговор про усадьбу и возможность выкупить ее вместе с долгом у соседа не давали спокойно усесться за стол и приняться за завтрак. — Я позже поем, Марте. Он тут же направился из столовой, уже не увидев, как Марте снова взмахнула руками и запричитала на двоих наглых мальчишек. Найти Влэтко было не так уж и легко. Зорэну пришлось обойти сад кругом, чтобы найти хозяина усадьбы в одной из беседок в дальнем углу за домом. Тот сидел на крепкой деревянной скамье в глубине беседки, опирался двумя руками на трость перед собой и смотрел куда-то в небо. Он не обратил внимания на подошедшего Зорэна или сделал вид, что тот был ему совершенно не интересен, только плечами повел. — Чего ж сбежал и даже не разбудил? — подал голос Зорэн, подходя ближе и загораживая собой узкий проход в беседку. Влэтко все также не смотрел на него, на этот раз только перевел взгляд куда-то в сторону, где ползучая лоза укрывала всю стену постройки. — У Ивко был такой вид, будто я не на диване у тебя в кабинете заснул, а весь сад с корнем выдрал. На последней фразе Влэтко все же взглянул на Зорэна и мягко ему улыбнулся. Он был все тем же, каким его видел купец вечером в кабинете, перебирая книги и прячась за ними каждый раз, когда хотелось рассмотреть чужой профиль. Хозяин усадьбы оставался таким же спокойным и расслабленным, только чуть нахмуренные брови выдавали его внутреннее недовольство. Что именно могло случится, Зорэн только догадывался. Повисла тишина. Зорэн больше не заговаривал, да и не видел сильно смысла в том, чтобы вытягивать задумчивого Влэтко на разговоры. Сам боярин переводил взгляд с неба над головой у Зорэна на него самого, поводя тростью из стороны в сторону и задумчиво прищурившись. Странной была эта тишина. В ней не было какой-то особой силы, будто каждый из них опять, как вчера в кабинете, был погружен в свои мысли и совершенно не собирался заговаривать с другим. Тишина была странной, но также была и правильной. Будто так они проводили уже не один вечер или день, наслаждаясь больше присутствием друг друга, чем словами. Задумавшись, Зорэн оперся на одну из опор беседки и развернулся к саду. Было раннее утро, мир просыпался, солнце уже доставало до верхушек деревьев в саду и забиралось на некоторые кусты, пробившись сквозь лесной массив рядом. Где-то поодаль, Зорэн точно мог это сказать, Ивко опять срезал бутоны и собирал букеты в дом. За эту неделю он привык к жизни домочадцев усадьбы, хотя Влэтко так в этот мир и не был включен полноценно. Тот как раз поднялся на ноги, медленно, едва слышно постукивая по деревянному настилу тростью. Зорэн не повернул к нему головы, когда Влэтко остановился возле него. Только когда тот стал напротив, слишком близко для простого контакта, купец перевел свой взгляд на него. Он был выше. Как-то отстраненно, но Зорэн понял это лишь сейчас. Каждый раз, когда они оказывались рядом, Влэтко постоянно был чуть выше, стоял то на ступеньках, то на возвышении в саду, и Зорэн уже привык поднимать голову, чтобы взглянуть тому в лицо. А оказалось он и правда был выше. Всего на полголовы, но Зорэну все равно приходилось чуть поднимать подбородок, упираясь взглядом в серые глаза. Он хотел спросить, что случилось на этот раз и не хочет ли Влэтко опять сбежать от него на неделю, как тот подался вперед, медленно, будто позволяя оттолкнуть или сдержать, но положил свою руку на чужую щеку. Ладонь у Влэтко была горячей, а в серых привычных уже глазах плескалось что-то, что напоминало Зорэну грозовое небо. Это заставило его задержать дыхание, но сбежать почему-то не хотелось. Все эти движения, чужое дыхание на его лице, жар от тела Влэтко — все было правильным, тем исходом, что должен был произойти. Зорэн судорожно выдохнул, опуская глаза чуть ниже и натыкаясь на приоткрытые губы Влэтко, что были слишком близко. Ему нужно было что-то сказать, пошутить или оттолкнуть, но, когда боярин шагнул еще ближе и накрыл своими губами его, Зорэн и думать забыл о том, что хотел только что сделать. Это правда было правильным. Начиная с того момента, как Зорэн сидела за чужим столом, улыбаясь Марте и видя только краем глаза довольного на вид Влэтко, заканчивая вчерашним разговором и мягким туманом чужих глаз. Зорэн еще тогда признался самому себе, да и другим мог ответить также: Влэтко манил его, как манил этот сад, неизвестное будущее и вечные плавания в другие страны, о которых он мечтал еще с детства. Потому на поцелуй он ответил. Не оттолкнул, не уперся ладонью в грудь боярина, а раскрыл ему навстречу свои губы, позволяя поцеловать глубже, склонить голову сильнее. Он чувствовал, как язык Влэтко проходился по его губам, касался кончика языка, как дыхание Влэтко сливалось с его. Он вспомнил, каким страстным когда-то был поцелуй мальчишки из таверны в одной из заморских стран, но с этим общего не было ничего. У поцелуя Влэтко не было страсти, но было желание. Зорэн обхватил чужие плечи и только краем уха услышал, как трость упала на землю, а вторая рука Влэтко оказалась на его талии. Ладонь боярина забралась в его волосы, притягивала с силой, что отстраниться не было возможности, да и не хотелось. Зорэн целовал Влэтко в ответ так, как мог он сам, сколько чувств мог вложить, что переворачивалось в его душе. Касался чужих губ, позволял зубам проходиться по нежной коже. Он ощущал, как в груди заполошно билось сердце, как рядом, за ребрами в груди Влэтко отдавались в ответ чужое. Он готов был продолжать, он готов был к тому, что чужая горячая ладонь пройдется ниже по его талии и заберется под вытянутую из штанов рубашку. И даже был бы рад этому. Но со стороны послышались шаги, а после голос Ивко донесся совсем рядом, всего-то в паре шагов: — Барин, к вам гости. Влэтко отстранился нехотя. Он медленно выдохнул, заставляя залившегося смущением Зорэна тихо пискнуть, когда он увидел стоящего в начале дорожки Ивко. Дворовой смотрел на них совершенно привычно, будто они обжимались так каждую минуту, а тот уже и привык к этому. И Влэтко не отходил от Зорэна. Он продолжал сжимать его талию и держать за затылок, заглядывая в глаза с такой поволокой, что у самого купца шла голова кругом. Но даже ему самому отстраниться не хотелось. Чужие объятия были теплыми, чужие руки держали крепко. Все это было слишком правильным. — Кто? — хрипло бросил Влэтко, отпуская руку с затылка Зорэна на его талию, все также неотрывно глядя на него. — Спорре, барин. Говорит, что было назначено. За пару секунд чужое лицо преобразилось. Зорэн продолжал смотреть на Влэтко и заметил, как потяжелел его взгляд, как прервалось дыхание и весь он стал отстраненным, хотя все также стоял рядом. — Заводи его. Оставь в кабинете, я сейчас подойду. Ивко ушел, Даже не оглянулся снова. Они остались одни, и Влэтко продолжал прижимать Зорэна к себе, будто не хотел отпускать. — Ты правда готов выплатить за усадьбу долг? — прошептал он слишком тихо, что Зорэн и не услышал бы, если бы не стоял так близко. Чужое дыхание коснулось щеки, а за ним последовали губы. Зорэн закрыл глаза и схватился за рубашку на плечах у Влэтко, понимая, что сам также не желал его отпускать от себя. — Я говорил это с самого начала. От своих слов не отказываюсь, — в ответ произнес он также тихо, будто любой громкий звук мог нарушить тот мирок, что вырос вокруг них всего-то за пару минут. — Хорошо, — кивнул Влэтко, чуть отстраняясь. — Хорошо. Он повторил это уже в чужие губы, опять коснувшись их легко, совершенно не так, как это было раньше. У этого поцелуя не было страстного продолжения, он скорее был обещанием. Влэтко отстранился слишком быстро, также быстро поднял свою трость, чуть отставив ногу в сторону, чтобы можно было наклониться, и поспешил в сторону дома, уже не оборачиваясь. Зорэн же остался в беседке, касаясь кончиками пальцев своих губ, чуть дрожа от произошедшего, от стыда перед Ивко и от понимания того, что к нему никогда так не прикасались. И… ох… он совсем забыл о своей невесте.