Хорошим девочкам не везёт в любви

      Следующие два дня, на удивление Харуми, ее никто не трогает. В школу она идет со страхом увидеть знакомый силуэт у ворот — но никого высокого, с надменной улыбкой и усталым взглядом, не наблюдает.       Оно и к лучшему, — думает Вада, но где-то внутри слабо шевелится досада: она-то считала, что соулмейт не оставит ее в покое.       Маки утаскивает подругу в темный закуток коридора после первого урока, больно сдавливает запястье ледяными пальцами. — Почему ты не отвечала на сообщения? — шипит она. — Я чуть с ума не сошла!       Харуми отцепляет чужие пальцы, и также гневно отвечает: — Ты чуть с ума не сошла? А кто просил меня уйти, а, Маки? Скажи, ты знала, что это братья Хайтани?       Маки повинно опускает голову, и понуро шепчет: — Знала.       И тут же начинает оправдываться: — Но они бы тебе ничего не сделали! Ты соулмейт Рана, так ведь? Я сразу поняла по его лицу. А еще мне было страшно за Цуваду. Кто знает, что они могли с ним сделать… — Маки, опомнись. Зачем им с ним что-то делать? Он и так был на их стороне, насколько я помню, да к тому же еще и валялся избитый. — Ты не понимаешь, — подруга оглядывается, и чуть тише добавляет: — Я не хочу тебя пугать, но… Обычно за проявление слабости Хайтани наказывают подчиненных. Хэчиро проиграл. Они могли… Ладно, забудь. Лучше скажи, ты как? Где ты была весь вчерашний вечер? Хайтани тебя не обидели?       А если и обидели — то что?, — хочет спросить Харуми, но сдерживается. Ни к чему вымещать злость на Маки.       Вада понимает: Маки, в отличие от нее, любит своего соулмейта. А Цувада любит Маки — по-своему, как умеет, но все же тепла в нем больше, чем в замороженном Ране Хайтани. И кто знает, будь Харуми на ее месте, как бы она поступила? — Ну, так что? — Маки уже подпрыгивает от нетерпения. — Что тебе сказал Ран? Он обрадовался? А Риндо как отнесся? Говорят, они неразлучны. Думаю, младший будет ревновать, но ты не переживай… — Маки, — Харуми закатывает глаза. — Остановись, пожалуйста. Во-первых, прозвенел звонок. Во-вторых, Ран Хайтани мне не обрадовался. И я ему тоже. Ты вообще понимаешь, что он…       Она запинается и неуверенно заканчивает: — Он ведь преступник, Маки.       Подруга беззаботно пожимает плечами. — Цувада тоже не пример для подражания. Хайтани, конечно, похуже, но… Он тоже человек. Со своими слабостями и достоинствами. — Ты пару минут назад сказала, что они планировали избить беспомощного Хэчиро.       Маки, подстраиваясь под шаг Харуми, беспечно отвечает: — Я думала так тогда. Ходят слухи… Но Хэчиро, как очнулся, уверил меня, что его бы не побили.       Цувада мог и соврать, — мрачно думает Вада, но молча идет за подругой в класс — о таком у нее нет сил говорить. И вряд ли они когда-нибудь будут.       После школы они возвращаются домой вместе. Хэчиро отсутствует — по словам Маки, отлеживается дома, поэтому они спокойно могут поболтать. Речь Маки изобилует подробностями о Хайтани — и каждая фраза все больше загоняет Харуми в тупик.       Драка в Западном парке. Убийство заместителя главаря банды в Роппонги. Исправительная колония в пятнадцать. Выход. Вступление в «Поднебесье».       Опять драка. Опять исправительная колония. Опять вступление в группировку. На этот раз — «Рокухара Тандай».       Жизнь братьев Хайтани удивительно напоминает замкнутый круг, — размышляет Харуми.       Радует, что во второй раз они хотя бы никого не убили. Рассказ о том, как Ран буквально голыми руками проломил человеку череп, вызывает у Вады ступор и нервную дрожь по всему телу.       В пятнадцать лет, стоит заметить. Он что, монстр?       Маки в конце подмечает: — По крайней мере, раз ты соулмейт Хайтани, тебя никто не тронет. — Кроме него, — язвительно отвечает Вада. — А что с их родителями?       Маки задумывается на пару секунд, а потом неуверенно пожимает плечами. — Не знаю… О них вроде ничего не говорят. Я спрошу у Цувады, хочешь? — Только аккуратно.       Они уже подходят к ее дому. — И, Маки, — на прощание говорит Харуми, — не рассказывай никому о том, кто мой соулмейт, ладно? — Я — могила, — клятвенно обещает подруга.       Маки держит свое слово, зато ее парень — нет. На следующий день после школы Харуми замечает трех незнакомых ребят, мнущихся у ворот. Руки в карманах, ссадины на лицах, сбитые костяшки, и раздолбанные кеды: у одного красивая серьга позвякивает в ухе, второй выделяется ярко-синими волосами, третий — обычный, пройдешь мимо и даже не вспомнишь.       Они преграждают им путь, заключая в кольцо. Маки, идущая рядом, испуганно жмется к локтю подруги, и торопливо спрашивает: — Вам чего? — Кто из вас соулмейт Хайтани? — отвечает вопросом на вопрос синеволосый парень.       Харуми думает, что он в их шайке, очевидно, главный. Нарываться на неприятности — не ее тема, но подставлять Маки не хочется, поэтому она честно признается: — Я. — Ты? — удивляется главарь и переспрашивает: — Ты?! — Ну, да, — Харуми немного недоумевает.       Потом ей становится обидно. Конечно, она не первая красавица школы, но и не уродина. Вада прекрасно знает себе цену, поэтому молча ждет, пока компания из трех парней проржется. — Ой, я не могу, — хватается за живот синеволосый. — Блять, да это реально пиздец! — Могу я узнать, что вас так насмешило? — холодно спрашивает Харуми.       Маки тихонько отодвигается за ее спину, и дергает подругу за рукав пиджака, тем самым напоминая, что разговаривать так с этими ребятами не стоит. — Да вот это, блять, — хихикает обидчик. — Парни, вы посмотрите на нее! Вся такая чистенькая, важная… А заколочка в виде цветочка? А? Вы видели?       Он тычет пальцем в волосы Харуми, заколотые милой безделушкой. Остальные гогочут, вторя ему. — Вот так Рану повезло — маменькина доченька! Чистоплюйка, поди, да еще и отличница наверное!       Харуми хмурится. Они смеются над ней, потому что она хорошо учится и опрятно выглядит? Или жалеют Рана Хайтани?       Внезапно ее пронизывает с головы до ног странное чувство. Волосы на затылке неприятно шевелятся; подняв глаза чуть выше, Харуми понимает, кто стал тому причиной. — Смеетесь, ребят? Расскажите и мне шутку.       Смех прерывается так резко, что Вада всерьез задумывается, а не оглохла ли она? На лицах бравых парней, секунду назад от души хохочущих, эмоции не самые приятные.       А вот Ран Хайтани, застывший в расслабленной позе позади них, широко улыбается. — Ну, чего замолчали, уебки? Я тоже не прочь посмеяться. — Ран, мы просто хотели, — неуверенно начинает синеволосый, и сгибается от удара коленом в живот.       Харуми беззвучно вскрикивает, зажимая ладонью рот. — Чего вы, Юруи, — спрашивает Ран, хватая его за длинные пряди, — хотели? Ну, поведай мне!       Следующий удар приходится в лицо. Харуми отчетливо слышит хруст ломающегося носа, и не выдерживает: — Хватит! — Заткнись, — рявкает Ран. — Мы просто хотели на нее посмотреть, — воет Юруи. — Просто посмотреть, ничего такого! Клянусь, Ран! — Так смотри, — Хайтани пинает его ногой в бок.       Скручиваясь в клубок, Юруи поскуливает. Двое его товарищей, развернувшись, несутся прочь, расталкивая прохожих. — Хули ты не смотришь? — Ран снова замахивается. — Прекрати!       Харуми бросается вперед и хватает его за плечо. Реакция следует мгновенная — Ран за долю секунды разворачивается, и в лицо ей несется кулак.       Вада даже глаза закрыть не успевает — только замирает в ужасе. Кулак останавливается в трех сантиметрах от ее носа — и тонкая прядь волос, выбившаяся из пучка Харуми, еле заметно покачивается. — Блять, — потрясенно выдыхает Ран, глядя на нее расширившимися глазами.       Харуми некстати замечает, какой у них потрясающий оттенок, а потом Ран грубо хватает ее за плечи, и встряхивает, как куклу. — Ты ебанутая — со спины подкрадываться?       Юруи на земле что-то невнятно восклицает. Маки трясется, как осиновый лист, обнимая себя руками. — У тебя глаза красивые, — ляпает Харуми первое, что приходит в голову. От ужаса она совсем ничего не соображает.       На лицо соулмейта возвращается ленивая улыбка. — Правда? — тянет Ран, ухмыляясь. — Поражен, что ты заметила.       И, не глядя, пинает ногой Юруи, пытающегося отползти в сторону.       Определенно, это самое необычное свидание в моей жизни, — думает Харуми. — Если эту встречу вообще можно назвать свиданием. — Пожалуйста, перестань его бить, — к ней возвращается привычное самообладание. — Они ничего не сделали. Только и успели спросить, кто соулмейт Хайтани. — А ты, конечно, сразу рот раскрыла, — презрительно фыркает Ран. — Ладно, идем. Я за тобой пришел.       Харуми оборачивается на Маки, и та поспешно ее заверяет: — Я сама дойду! Мне еще к Цуваде заскочить надо! — Как он, кстати? —и небрежно спрашивает Ран, успевший уже пройти три шага вперед.       Маки бледнеет, и, запинаясь, отвечает: — Нормально. Ему намного лучше. Большое спасибо.       И складывается пополам в поклоне, однако Хайтани, уже повернувшийся к ней спиной, этого не видит. Только бросает устало-надменное: — Тыковка, не вынуждай ждать тебя.       Харуми заставляет себя двигаться, хотя очень хочется сказать что-то язвительное, ядовитое. Насквозь пробить толстую корку льда, сковывающую Рана Хайтани — содрать пласты и посмотреть, что там внутри прячется.       К его чести, он немного сбавляет шаг, дожидаясь, пока она его догонит. И шагает медленнее — Харуми семенит рядом с ним, время от времени поправляя ремень сумки. — Куда мы идем? — К нам с Риндо. — Может, лучше прогуляемся? — робко предлагает она, решив с чего-то начать.       Спасение утопающих – дело рук самих утопающих, только вот в случае с соулмейтом Харуми решает этого правила не придерживаться.       Должно же в нем быть хоть что-то человеческое. Она уже поняла, что он любит брата; в список достоинств можно добавить то, что он ее не ударил, хотя сама Харуми уже успела мысленно попрощаться со своим милым личиком. — Нет. — У меня сегодня еще внеклассные занятия, а от твоего дома долго ехать… — Риндо тебя отвезет. — У него есть машина? — изумляется Харуми. — Байк.       Еще лучше, — скисает Вада. Мотоциклы она не любит, потому что в новостях полно ужасающих последствий беспечной езды некоторых любителей гонок. — У тебя тоже есть байк? — Нет.       Определенно, оба брата не любят разговаривать, — делает в голове еще одну пометку Харуми. — И помолчи немного, ладно? — просит ее Ран. — Надоедаешь болтовней. — Я могу вообще уйти, — пожимает плечами Вада. — Не можешь, — раздраженно цедит Хайтани. — Сама знаешь, что нам нужно поддерживать гребаный физический контакт. Поэтому сейчас ты заткнешься, молча дойдешь до квартиры, сядешь на диван и подержишь меня за руку час. А потом можешь быть свободна.       Харуми облизывает губы, чувствуя, как в горле начинает першить от того, что она задумала. Это было обидно, и спускать такое Вада не намерена, поэтому с улыбкой кивает: — Хорошо, но только час, не более. Вечером у меня свидание.