Хорошим девочкам не везёт в любви

Как только Харуми переступает порог своей квартиры, то облегчённо вздыхает и достает телефон. Она не рискнула читать второе сообщение от Кодо при Риндо – младший мог заинтересоваться, начать спрашивать, а Вада безумно боялась проколоться. Она не сомневается, что оба Хайтани и без повода смогут наставить Мацуяме синяков. И это еще мягко сказано. «Неужели я настолько загрузил тебя работой? Бедная. Ответь, как освободишься». Харуми не сдерживает улыбки и быстро печатает, немного приукрашивая истину: «Нет, все в порядке. Я как раз закончила писать второй доклад». Ответ приходит мгновенно – словно Кодо сидит и безотрывно смотрит в телефон, ожидая, когда Харуми зайдет в сеть. «Отлично. Так что по поводу моего предложения? Не хочешь прокатиться?». Если быть честной, то она не хочет. Риндо довез ее на байке – и водил он хорошо с точки зрения любителей погонять, но вот для Харуми поездка стала дополнительным стрессом, хотя она и не подавала виду, что вот-вот умрет от страха. «Прости, но нет. Я не любитель мотоциклов, хотя ты и так это знаешь». «Тогда могу я подъехать и забрать уже сделанные доклады? Заодно будет время их прочесть». «Да, конечно». «Тогда через сорок минут буду у твоего дома». Вада отвечает коротко «хорошо» и идет в душ, чтобы освежиться. Волосы собирает в тугой пучок, параллельно звонит Маки и ставит на громкую связь. – Хару? Как хорошо, что ты позвонила, – радуется подруга. – Риндо просил тебя не беспокоить… – Что? – восклицает она, удивленно смотря на телефон, будто в нем кроются все ответы. Вот мерзавец, – гневно сопит Вада. – Риндо сказал, что ты будешь занята и сама свяжешься со мной, – простодушно говорит Маки. – Хару, огромное тебе спасибо. Честно, я не знаю, как мне тебя благодарить… – Это лишнее, Маки. Просто «спасибо» достаточно, – вздыхает Вада. – К тому же ничего особенного я не сделала. Как там Цувада? – Он уже вернулся из больницы. Раны несерьезные, пустяки, парочка синяков и трещина в ребре, – щебечет подруга, вызывая у Харуми недоумение. – И он тоже хочет выразить тебе благодарность… Действительно, когда это треснутое ребро считалось поводом для беспокойства? – Стоп, – перебивает она Маки. – Как это – вернулся? Разве его не должны были оставить в больнице? – Так причины для госпитализации нет, – объясняет подруга. – Потому Хэчиро и отпустили. Не переживай, он не собирается выходить из дома в ближайшие дни. Я и не переживаю, – хочет ответить Харуми, но прикусывает язык, потому что это будет ложью. Какая-то ее часть радуется тому, что все закончилось хорошо. – И Хару… Прости меня за то, что я тебе наговорила, – Маки мнется, не зная, как правильно выразить свое сожаление. – Ерунда. В некоторых моментах ты была права, – беззаботно отзывается Харуми, хотя внутри остается неприятный осадок. Если она настолько ужасная, то почему Маки молчала столько времени? Почему Вада сама не замечала за собой грехов? Неужели она настолько погрязла в собственных убеждениях, что не может воспринять чужую точку зрения? – Увидимся в школе, – с облегчением прощается подруга. – До завтра. – Ага, – Харуми жмет на кнопку блокировки и избавляется от одежды. После душа она звонит маме – узнать, как дела, во сколько ее выписывают завтра, и нужно ли что-нибудь захватить в больницу. У мамы голос веселый, но за нотками смеха прячется легкая тревога, и Харуми понимает, почему. Деньги мама так и не нашла. Вада разочарованно щелкает языком, не глядя вытаскивает из шкафа первый попавшийся свитер – бледно-зеленый, с широкими рукавами, на всякий случай надевает джинсы вместо юбки. Кодо оказывается точен, как швейцарские часы – ровно через сорок минут после его сообщения приходит уведомление о том, что он ждет ее внизу. Припарковался прямо напротив входа – Харуми сразу видит его, как только выбегает на улицу – темно-красные волосы Кодо треплет легкий ветерок, на губах играет мечтательная улыбка. – Привет, – он отлепляется от байка и машет ей. – Ну, как ты? Не сильно устала все это писать? И кивает на папку в руках Вады. – Было несколько сложных моментов, но мне помогли разобраться, – признается она. По телу тут же разливается слабость при упоминании о Ране. На секунду возникает неприятное чувство, что видеться с кем-то за спиной соулмейта – неправильно, тем более что Кодо явно выражает ей свою симпатию. Дружескую, но все же… Бред, – Харуми одергивает себя. – Я могу общаться с кем хочу. Невинный разговор с парнем на улице не означает что-то ужасное. Но дело заходит дальше разговора – Кодо, улыбчивый донельзя, забирает папку и быстро пролистывает, а потом на его лице возникает отчаяние. – Харуми, – он поднимает на нее виноватый взгляд. – Я тут ни черта не понимаю. – Ну, тема действительно не из простых, – она пытается его подбодрить. – Думаю, тебе нужно все внимательно прочесть в спокойной обстановке. – Может, ты мне все расскажешь? Кратенько, – умоляюще просит Кодо, сдвигая брови домиком. – Пожалуйста, Харуми! Я очень прошу. Мне же придется преподавателю все это объяснять! А я взамен угощу тебя ужином, идет? Харуми открывает рот и тут же закрывает обратно, нерешительно перетаптываясь на месте. Идея вкусно поужинать неплоха, конечно, да и объяснение докладов, наверное, входит в ее услуги – в конце концов, Кодо платит за них очень много. Но какой-то червячок сомнения начинает вяло шевелиться в ее душе. Ужин с другим парнем? Если Ран узнает, – Харуми пытается представить реакцию старшего Хайтани. Какой она будет? Он возмутится, что она посмела очернить его репутацию своей выходкой? Разозлится, что кто-то посмел посягнуть на его соулмейта? Может, будет ревновать? На последней мысли у Харуми даже свело живот от непривычного чувства. Радоваться ревности – это же не про нее. Она не должна такого испытывать. Но почему при мысли о том, что она принадлежит Рану, становится так горячо внутри? Дурацкая связь, – Вада сваливает все на родство истинных душ, и отвечает Кодо: – Думаю, ужин – это лишнее. Мы можем выпить кофе, и я постараюсь тебе объяснить важные моменты. – Спасибо, – Мацуяма сияет от счастья. – Ты просто чудо, Харуми! – Да? – на ее лице тоже появляется смущенная улыбка. – Звучит неожиданно. – Да ладно, будто сама не знаешь, – Кодо смеется. – Не верю, что тебе никто не говорил, какая ты чудесная. Не говорил, – машинально отмечает Харуми. Вернее, говорили, но не те люди, от которых она бы хотела это услышать. Если еще точнее – не тот человек. – За углом есть кофейня, – она переводит тему, – можем зайти туда. Там варят неплохой кофе, и у них вкусные сладости. – Я обожаю сладкое, – тут же подхватывает идею Кодо, и берет ее под руку. Так легко, невзначай – будто на правах старого друга. К своему ужасу, Харуми и не думает сопротивляться. Рука Мацуямы ощущается как нечто приятное и теплое – будто они и впрямь дружат много лет, и никакого романтичного подтекста, слава Богам, она в этом прикосновении не видит. Но в тысячный раз задается вопросом – что скажет Ран? И злится на саму себя за то, что ее вообще волнует мнение Хайтани. В кофейне Кодо уверенно оттесняет ее от кассы и спрашивает: – Какой любишь? Подожди, дай угадаю – латте? – Нет, – Харуми хмыкает. – Гляссе? О, мокко? – Ты никогда не угадаешь, Кодо, – качает головой Харуми снисходительно. – Я люблю кокочино. – Да ну? Блин, а ведь у меня были шансы, – Мацуяма обиженно вздыхает. – Значит, ты фанатка кокосов? Вада давит смешок. – Можно и так сказать. – Отлично, а я вот не такой оригинальный, и всегда беру капучино, – радостно сообщает Кодо. – А что насчет сладостей? – Яцухаси, – отвечает Харуми, и достает кошелек из рюкзака. Кодо мягко берет ее за руку. – Я заплачу, Харуми. – Нет, – она возражает, – ты не должен. – Увы, но я сгорю со стыда, если ты потратишь хоть йену, – Мацуяма неловко смотрит на их руки, и отпускает ладонь Вады. – Хорошо. Будем считать это платой за то, что я объясняю тебе доклады, – соглашается она. – Тебе всегда нужно подтверждение, что ты ничего никому не должна, да? – поддевает ее Кодо. – Я ведь могу угостить тебя и просто так. Просто потому что ты есть. Эти слова выбивают почву у Харуми из-под ног. Она растерянно оглядывается, не зная, как реагировать, и поспешно отступает назад, за столик, пока Мацуяма расплачивается и забирает заказ. – Итак, – преувеличенно бодро говорит Харуми, все еще испытывая растерянность от его слов, – давай начнем. – Ага. Я готов, – покорно кивает Кодо. Спустя час выясняется, что Мацуяма – отъявленный лжец. Ни к чему ты не готов, – тоскливо думает Вада, глотая третий по счету кофе. Кодо вообще не разбирается в математике. Абсолютно. Складывается такое впечатление, будто последний раз он приходил на занятия года четыре назад. – Я сдаюсь, – стонет Мацуяма, откидывается на спинку стула и запускает обе руки в темно-красные пряди. – Больше не могу. Давай сделаем перерыв. – Хорошо, – Харуми старательно прячет облегчение, потому что и сама устала объяснять все по кругу. – Ну, расскажешь что-нибудь? – Кодо внезапно подается вперед. – Мы с тобой в школе почти не пересекались, так ведь? Но я тебя частенько замечал. Твои волосы сложно не заметить. – Твои тоже, – парирует Вада. – В точку, – довольно кивает Мацуяма и подмигивает. – А ты думала, почему я такой популярный? – Так ты знаешь о своем фан-клубе? – Конечно. Они ведь ежедневно караулят меня у школы и подбрасывают записки, – Кодо устало пожимает плечами. – Но разве все это не бесполезно? То есть… Ведь ни одна из них не является моим соулмейтом. – Ты своего не нашел? – осторожно уточняет Харуми. – Нет. А ты своего? – Нашла, – признается она. В глазах Кодо мерцает любопытство. – И как оно? Расскажи, – требует он. Харуми с сомнением смотрит на него. – Разве среди твоих друзей нет того, кто обрел истинную? – Есть. Но мне интересно, как это ощущается со стороны девушек, – Кодо выглядит словно любопытный ребенок, пытающийся разобрать машинку, чтобы узнать, что скрывается внутри. – Ладно. Я расскажу, а ты расскажешь, что чувствуют парни, – предлагает Харуми сделку. – Идет! Вада набирает в грудь воздуха, готовясь к откровениям, и неуверенно произносит: – Это… Сложно передать словами, но я попробую. Думаю, реакция тела не сильно отличается, но все же – возникает чувство, будто весь мир застыл. Это как… Она задумывается, потом более энергично говорит: – Представь, что весь мир серый и скучный, как заснеженная поляна зимой. Ты смотришь на нее каждый день и устаешь от однообразия. И в один день ты, ни на что не надеясь, снова глядишь на эту поляну – а посреди снега виднеется цветок. Цветок, которого там быть не должно. Яркий и летний. И ты замираешь, пытаясь одновременно запомнить всю красоту этого мгновения, и не можешь отвести глаз. Как будто все, что ты делала и ощущала ранее, нужно было для того, чтобы привести тебя на заснеженную поляну к цветку. Как будто мир, вся Вселенная, тысячи других людей, принятые тобой решения – все ради него. Ради этого цветка. Словно… – Весь мир сходится на одном человеке, – подсказывает Кодо. – Да, – кивает Харуми, неловко опуская глаза. – Теперь твоя очередь. – Так как я еще не встретил истинную, то могу лишь пересказать то, что говорил мне друг, – мягко улыбается Кодо. – Он сказал, что это похоже на взрыв. Когда увидел соулмейта, все эмоции обострились – и ненависть, и любовь, и желание, и страх. – Страх? – вскидывает бровь удивленная Харуми. – Страх, – повторяет Кодо. – Потому что ты растерян и оглушен. Ты не понимаешь, что с тобой происходит. По словам Юкио, он сначала испугался и застыл на месте. Но над всеми эмоциями всегда побеждает одна. – Какая? – затаив дыхание, спрашивает Харуми. Она ожидает в ответ – влюбленность, симпатия, желание защитить… А получает краткое: – Жажда обладания. Первое, что чувствует парень, найдя истинную – стремление тут же забрать ее себе. Срабатывает инстинкт, как у животных – взять быстрее, чтобы не украли. Звучит смешно, но… Харуми это кажется ни черта не смешным. Она сглатывает слюну и тянется к кофе, чтобы запить горечь во рту. – То есть, отношение как к вещи? – уточняет она, ощущая, как сладкий кофе проваливается плотным комком вниз. – Это грубо, – поправляет ее Кодо. – Но да. Что-то вроде этого. А, еще жажда прикосновений. Тактильный контакт очень важен – Юкио буквально не отлипал от своей истинной месяц. Харуми вспоминает, как несколькими часами ранее Ран терся носом об ее шею, словно кот, и ерзает на стуле. Понятно. – У девушек оно тоже есть, но, наверное, не такое сильное, – предполагает Кодо. Она кивает. Да. Ей тоже хочется прикоснуться к Рану, но желание ощутить его прикосновения на себе – сильнее. – У тебя проблемы с соулмейтом? – спрашивает внимательный Мацуяма. – Немного. – Что не так? – Мы… Из разных миров, – Харуми смущенно улыбается. – Не можем найти точки соприкосновения. И есть вещи, которые неприемлемы для меня. Мацуяма хмурится. – Он причиняет тебе боль? Бьет? – Что? Нет, – Вада даже подпрыгивает на стуле. – Нет, он никогда… Никогда меня не бил. Но боль причинять он умеет и без физических ударов, – мысленно заканчивает она. Этого Харуми Кодо не скажет. – Тогда что? – Его взгляды на некоторые вещи поражают, – она пытается сформулировать ответ так, чтобы собеседник ни о чем не догадался, – например, он любит драться. – Драться – в смысле с кем-то равным или избивать слабых? – Это имеет значение? – Конечно. – Не знаю, – Харуми теряется. – Наверное, с равными… Те громилы, напавшие на них в переулке, ведь не были беспомощными малышами. И те, что были на поле в первую их встречу – трое взрослых парней, которые пришли, чтобы избить Цуваду. – Это, конечно, не положительная черта, но я не вижу в этом ничего смертельного, – аккуратно говорит Кодо. – Мужчинам нужно куда-то выплескивать ярость. Если он дерется с равными противниками по обоюдному согласию, это можно приравнять к боксу. Харуми неожиданно чувствует слабость. Она не хочет продолжать спор, потому что многого сказать не может. Например, про исправительную колонию. Про убийство того человека. Про избиение Цувады. Про дурацкие правила криминального мира. – Мальчишки всегда дерутся, – продолжает Мацуяма. – От этого не сбежишь. – Это свидетельствует о повышенной агрессии. Это страшно. – Агрессия есть в каждом из нас. Если ее нет – вот что страшно, – сердито возражает Кодо, и тут же качает головой. – Извини. Я понимаю твои эмоции. Ты боишься, что когда-то он ударит тебя? Харуми кивает, пряча взгляд. Ей стыдно признаваться в таком. – Это невозможно, если он твой соулмейт, – Кодо улыбается кончиками губ, – причинить боль истинной – то же самое, что ударить мать или новорожденного ребенка. Ни один нормальный человек на такое не способен. А ненормальный? – слова застывают на языке. Ведь в их мире есть и те, кто не гнушается подобным. Где гарантия, что Ран никогда не перейдет эту черту? Словно подслушав ее мысли, Мацуяма говорит: – В любом случае, никто не даст тебе таких гарантий. Ни один психопат честно не признается, что планирует убить тебя и выбросить труп в озеро. Ни один человек не может предсказать, где и как сорвется, и сорвется ли вообще. Кто-то сломается на первом ударе, другие могут годами сопротивляться собственным демонам. Иной раз бывает и так, что после десятилетий счастливой совместной жизни один из супругов показывает свою темную сторону, которую до этого тщательно скрывал. Харуми широко раскрывает глаза. А не о семье ли говорит сейчас Кодо? – Я ненавижу соулмейтов, – заканчивает он неожиданно. – Что? Вада изумленно моргает. – Ненавижу соулмейтов, – повторяет Кодо. – Мне кажется несправедливым то, что я не могу сам выбрать себе жену. Почему я должен прожить всю жизнь с девушкой, на которую даже бы не взглянул, если бы не эта связь? Почему люди так слепы, и готовы на все ради истинного? Влюбиться можно и не в соулмейта. Это даже правильнее – когда ты понимаешь, за что любишь, а не тупо пускаешь слюни из-за химических реакций, происходящих в теле. – Кодо, ты… Харуми облизывает губы и спрашивает, хотя знает, что пожалеет об этом: – Ты кого-то любил? – Да. Мацуяма бросает это слово как камень в реку – и оно падает, бесследно исчезая в толще воды. – И что случилось? – Она встретила соулмейта. Конец, – устало говорит он. – Слушай, я что-то устал. Давай закончим на сегодня? А, и вот… Он достает деньги – шесть тысяч йен на два доклада. – Держи. Большое спасибо, ты меня очень выручила. – Не за что, – Харуми неловко брать деньги, но она напоминает себе, что честно их заработала. – Я провожу тебя до дома, а то мало ли что, – Мацуяма поднимается, аккуратно собирает весь мусор со стола и относит к баку. Харуми молча следует за ним. Кодо открылся ей совершенно с другой стороны – она считала его популярным парнем, у которого ветер гуляет в голове… – И спасибо за то, что выслушала, – у подъезда, прощаясь, Мацуяма тепло улыбается. – Мне понравилось наше занятие. – Мне тоже, хоть оно и было ужасным, – честно отвечает Харуми. – Ты безнадежен в точных науках. И прикусывает язык, растерянно замолкая. Она впервые задумывается, что говорит. Это она всегда так выражается? На удивление, Кодо в ответ хохочет. – Твоя правда, – соглашается он. – Я не люблю математику, но с тобой она кажется приятнее в разы. И слушай, Харуми… Он мнется пару секунд, потом добавляет, глядя на выпавшую из пучка Вады рыжую прядку: – Давай еще позанимаемся? Или просто поболтаем. Хотя лучше бы, конечно, я не говорил этого… – Почему? – недоуменно спрашивает она. – Потому что в тебя легко влюбиться, – с улыбкой отвечает Кодо. Руки он торопливо засовывает в карманы, пытаясь держать их при себе. – А я не хочу снова почувствовать боль. Ведь у тебя уже есть соулмейт… И как бы ты не старалась убедить себя, что все сложно, но твое лицо светится, когда ты думаешь о нем. Харуми краснеет. По ней и правда все так видно? – Забудь то, что я сказал, – велит Кодо. – Я бы хотел с тобой дружить. Ты классная, Харуми Вада. Будешь моим другом? – Буду, – обещает она, и пожимает протянутую руку. Ее пальцы все еще хранят тепло его ладони, когда она поднимается на нужный этаж и видит сидящего на ступеньках возле ее двери Рана Хайтани.