Хорошим девочкам не везёт в любви

– Бежим, – Маки соображает быстрее нее, хватает за руку и тащит куда-то вправо. У Харуми сердце бьется где-то в пятках; от бега и адреналина дыхание перехватывает – в левой ладони она так сильно сжимает молчащий телефон, что пальцы сводит от усердия. Они забегают в продуктовый магазин – первый попавшийся на пути; и прячутся за полкой с детскими товарами. – Что теперь? – отдышавшись, спрашивает Маки, глядя на Харуми круглыми глазами. – Я думаю позвонить Хэчиро… – Нет! – бурно реагирует Вада. Посетители смотрят на них удивленно и недружелюбно: две тяжело дышащие, как загнанные лошади, девицы посреди детских товаров выглядят подозрительно. Харуми замечает пристальный взгляд охранника – в любой другой день она бы почувствовала стеснение, но сейчас радуется. Страх постепенно отступает. Кругом люди, тот же охранник – Эйсаку им ничего не сделает. – Почему нет? – Так, давай сначала успокоимся, – разум наконец-то одерживает верх. – Хэчиро нельзя попадаться на глаза кому-то из людей Хайтани, помнишь? Он вообще должен лежать в больнице. Неизвестно, что этот Эйсаку ему сделает. – Да, ты права, – Маки согласно кивает, а потом резко спохватывается: – Подожди, ты сказала Эйсаку? Его так зовут? – Да, вроде. Он сам представился, – бормочет Вада. – А что такое… Маки бледнеет на глазах, становясь одним цветом с свежевыстиранным полотном. – Цувада рассказывал про него… Нехорошие вещи. Как будто он мог рассказать что-то хорошее, – мысленно кривится Харуми. – Эйсаку сидел в тюрьме. В колонии, – торопливо исправляется подруга. – За убийство. Цувада сказал, что он резал свою жертву ножом на протяжении восьми часов, пока та не умерла от кровопотери. Отрезал руку и язык... Харуми прикладывает дрожащие пальцы к губам, стремясь подавить рвотный порыв. Что? – Жертву? – Какого-то мужчину. Эйсаку тогда было шестнадцать. Его признали вменяемым, – подруга боязно оглядывается. – Чем ты могла привлечь внимание такого, как он? Очевидно же, чем, – мрачно думает Харуми. – Во всем виноваты Хайтани. Если бы не они, я бы знать не знала, что на свете бродят такие психопаты. – Ладно, давай попробуем подойти к входу и посмотреть, там ли он, – предлагает Вада, уже предвкушая все то, что она выскажет братьям. Страх полностью исчез – толпа вокруг подействовала благотворно; поэтому, ухватив нервную Маки за локоть, Харуми устремилась к стеклянным раздвижным дверям. На улице никого не было. То есть, были, конечно же, люди, но вот Эйсаку словно растворился в воздухе. – Его нет, – шепчет Маки. И слава Богу, – проносится в голове. – Да. Идем быстрее, – кивает Харуми. У развилки подруга упрямится – предлагает проводить Ваду до квартиры, а самой вернуться домой в одиночестве, резонно заявляя: – Он же за тобой ходит, не за мной. Оглядывая ее – ну, прямо маленький воробушек, испуганный, но храбрящийся из последних сил, Харуми наотрез отказывается: – Нет уж. Не хватало еще потом мучиться угрызениями совести, узнав новости о покалеченной подруге. Потому она предлагает: – Пока будем идти каждая к своему дому, будем разговаривать по телефону. Идет? – Хорошо, – соглашается дрожащая, как осиновый лист, Маки. Добравшись до квартиры, Харуми сбрасывает звонок, уверив подругу, что в безопасности. Та добралась раньше – Вада слышала на заднем фоне встревоженный голос Цувады и детский – Наны. – Кошмар какой-то, – не удерживается от комментария вслух Харуми, закрывая дверь, – мам? Мам, ты дома? Пройдясь по квартире и обнаружив отсутствие Амено, Вада отправляется на кухню, жадно выпивает стакан воды и замирает, испуганно таращась в окно. Во дворе, прямо возле той скамьи, на которой они вчера сидели с Кодо, стоит Эйсаку. Словно почувствовав ее взгляд, он поднимает голову и улыбается. Стакан падает из дрожащих рук Харуми – одновременно с этим звонит телефон. – Да? – выпаливает она, отходя в угол кухни. Смотреть на Эйсаку выше ее сил. – Хару? Что случилось? Ты звонила? – голос Риндо, запыхавшийся, но такой знакомый, волной проходится по телу, успокаивая нервно бьющееся сердце. – Риндо, – мямлит Вада – язык плохо слушается. – Почему ты не отвечал? – Я был… Э, немного занят, – на заднем фоне раздается чей-то приглушенный крик. – Ответил, как только добрался до телефона. Ты в порядке? Что с голосом? – Ваш подчиненный, Эйсаку… Он меня преследует! – все напряжение последнего часа выливается в одной фразе. – Риндо, я чуть не умерла от страха! – Стоп, – прерывает ее младший. – Где ты? – Дома. – Ты одна? – Да. – Значит, сейчас ты в порядке? – уточняет он. – Нет, я не в порядке, – злобно шипит Харуми. – Я чуть не поседела от страха! – Это было бы очень печально, мне нравится твой цвет волос, – шутит Риндо. У Вады вырывается нервный смешок. – Лучше? – заботливо спрашивает он. – Да, – признается она, усаживаясь на стул. Пока Риндо говорит с ней, Харуми чувствует некую иллюзию безопасности. Складывается ощущение, что она не одна. – Так, теперь давай подробно. Где и кого ты встретила? – Эйсаку. Он подошел ко мне возле химчистки, где работает мама Маки. Представился, спросил, как мое имя – не Ханако ли? – Ага, – голос Риндо становится напряженным. – Что дальше? – Дальше… Он спросил, почему Ран не представляет своего соулмейта. Выдвинул предположение, что ему на меня плевать, – Харуми слегка запинается на этой фразе. – Ты же знаешь, что это не так, Хару. – Не знаю! Я уже ни в чем не уверена, – с горечью признается она. – Потом вышла Маки… Мы пошли в сторону дома, а он двинулся за нами. Шел следом, как какой-то маньяк. – Это все? Он тебя трогал? Может, угрожал? – Нет, не трогал. Но намекал… Сказал, когда я надоем Рану, то он с радостью меня подберет. И потом пошел за нами. Мы сворачивали несколько раз, но он все равно преследовал нас! Потом мы забежали в магазин, и он отстал. А когда я пришла домой, то… Голос Харуми начинает подрагивать. – Спокойно, Хару. Мы не дадим тебя никому обидеть, – властно заявляет Риндо. – Что было после того, как ты пришла домой? – Я выглянула в окно, и он стоял в моем дворе. – Он и сейчас там? – Да. Не знаю… Сейчас посмотрю. Харуми с опаской приближается к занавеске, чуть отдергивает ее в сторону. Двор пуст. – Нет. Его нет. – Хорошо. Послушай, Хару, – Риндо говорит уверенно и четко. – Эйсаку тебе ничего не сделает. Не посмеет. То, что он за тобой шел, легко объяснить – просто хотел проконтролировать, куда ты пойдешь. Это как Юруи, который позвонил Рану, когда увидел тебя в баре Джимпачи, помнишь? – Хочешь сказать, это вы попросили Эйсаку следить за мной? – Нет, конечно. Думаю, он сам проявил такую инициативу. Ничего не бойся, я все улажу. Больше за тобой никто не будет ходить. – Спасибо, – выдавливает Харуми. Все так просто? Эйсаку встретил соулмейта своего короля, и решил проследить за ним? Почему-то ей в это верится с трудом. Но Риндо так спокоен, так убедителен… – Я перезвоню тебе, идет? – на заднем фоне опять раздается чей-то стон. Харуми прикусывает губу. – Вы деретесь с кем-то? Риндо, в данный момент стоящий возле перил на втором этаже, смотрит вниз, где Саус «учит» молодняк хорошим манерам. Ран сидит чуть поодаль, на перевернутом деревянном коробе со скучающим лицом, но младший не обманывается – поза брата напряженная, пальцы в белых перчатках мелко подрагивают. – Нет, не деремся. Все хорошо. Жди моего звонка, – торопливо прощается Риндо и спускается вниз, к брату. Ловит на себе пристальный взгляд остальных. Ну, да, никто не любит, когда кто-то отвлекается во время собрания. Особенно Саус. – Что там? – орет он громко, впечатывая кулак в лицо одного из подопечных. – Напизделся? Небось телка звонила? – Это по поводу небольшой разборки, – беззастенчиво врет Риндо, оглядывая остальных. – Кое-кому надо будет преподать урок. – Дело хорошее, – заливисто хохочет Террано. Остальные вторят ему – один только Какуче поджимает губы. – Что там? – тихо спрашивает Ран. – Все нормально. Выйдем, расскажу, – почти беззвучно отвечает младший. Он солгал не только Саусу, но и Харуми – поверить в то, что Эйсаку озаботился ее безопасностью, невозможно. Старший был прав. От Эйсаку следует избавиться. О его маниакальных пристрастиях известно всему Роппонги – Эйсаку любитель долгих игр. Найдя себе жертву, он буквально сводит ее с ума, преследуя и загоняя, как дичь, пока она не утратит самоконтроль и сама не пойдет к нему в руки. Когда собрание заканчивается, а Саус отдает последние указания по поводу «Брахмана», который ему как кость в горле, Хайтани спешно прощаются с остальными и покидают место встречи. На улице Ран хватает младшего за ворот. – Ну? Не смей смягчать, – рычит он, по одному виду брата понимая, что Риндо собирается преподнести информацию как можно мягче. – Руку, – младший шлепает Рана по кисти, и тот тут же отпускает его. – Я и не собирался. – Не пизди мне. Я тебя насквозь вижу. – Как и я – тебя, – огрызается Риндо, чувствуя досаду. Брат опять оказался прав. Он выступал против устранения Эйсаку, наивно предполагая, что тот не осмелится тронуть Харуми, а Ран сразу понял, что к чему. В который раз. Давя досадливый вздох, Риндо пересказывает слова Харуми, со страхом ожидая момента, когда Рана перемкнет. – Я его, блять, урою, – выплевывает Ран, срываясь с места. Риндо стоит больших трудов догнать брата – приходится схватить его за руку и больно вывернуть кисть, чтобы тот остановился. – Идея замечательная, но за что? – цедит он. – Формально он прав. Ты ее не представил. И Эйсаку ее пальцем не коснулся. То, что он за ней шел… Ты знаешь, как он оправдается. Старший, игнорируя боль в руке, разъяренно шипит: – Да мне похуй, Риндо! Отпусти. Живо. – Что у вас? – Какуче, наблюдавший за картиной издалека, подходит ближе. Переводит взгляд с непривычно спокойного Риндо на непривычно злого Рана. – Помощь нужна? – Нет. Отъебись, Какуче, – бросает Ран. Риндо, чуть помедлив, повторяет: – Нет, все нормально. Обычный разговор. – У Рана сейчас кость треснет, – ехидно замечает Хитто. Опомнившись, Риндо отпускает брата. Тот легонько морщится, потирая запястье, и, дождавшись ухода Какуче, устало говорит: – Ладно. Что ты предлагаешь? – Поторопи Миву. – А что ты предлагаешь делать мне? Риндо ухмыляется. – Ну, тут два варианта… Либо мы сейчас находим пушечное мясо, и ты выплескиваешь свой пар... Ран протестующе морщится. Это не в его характере. Все, что предназначается Эйсаку, достанется только ему, и никому другому. Риндо заканчивает: – Либо иди к ней. Другого не дано. – Пожалуй, я выберу второй вариант.