Хорошим девочкам не везёт в любви

– Кого мы ждем? – Риндо топает ногой в тяжелом ботинке, стряхивая налипшую грязь, и недоуменно оглядывается. – Маки, – роняет Ран, закуривая. В голове словно гудит целый улей пчел. Младший хмурится, пытаясь понять, о ком речь. – Соулмейт Цувады? Подружка Хару? – Да. – И на хрен мы ее ждем? Что-то с Хэчиро? Опять вляпался куда-то? Сейчас как-то не до него, знаешь ли, – брат криво усмехается. Риндо нервничает. Риндо пытается скрыть дрожь за хрустом пальцев и поломанными ухмылками. Риндо не по себе. Ран затягивается глубже, чтобы чувствовать горечь острее. – У нее какой-то разговор по поводу Харуми и Ханагаки. – Я чую пиздец, – говорит брат, замирая в одной позе. – Что, блять, за новости? Ран уже знает. Он с самого начала знал, что не следовало ее отпускать домой. Надо было запереть Харуми в квартире – и дело с концом. Никаких бы «новостей» сейчас не было. Ей он даже не звонит – не хочет слышать глупую ложь. И горькую правду слушать тоже не хочет. – Зря отпустили, да? – Риндо читает его мысли. Впрочем, у Рана все на лице написано. Он злится – в первую очередь на себя. Ведь знал же, что так будет. Принцип никому не верить, кроме себя и брата, работал идеально долгое время. Какого хуя он тогда поверил ей? Маки появляется спустя час – запыхавшаяся, испуганная, с влажными карими глазами. Рану она всегда напоминала не то лань, не то маленькую лошадку – у них такие же огромные и добрые глаза, а еще у Маки два хвостика жестких темных волос, смешно подпрыгивающих при ходьбе. – Привет, – она неуклюже кланяется им, спотыкается об какой-то камень и чуть не падает. – Спасибо, что подождали, и… – Говори давай, – прерывает ее Риндо. – Что у тебя? Быстрее. Резкий тон действует на Маки как удар плетки – запинаясь, она рассказывает о том, что к ней приходила Харуми, что она хочет найти Такемичи и предупредить его… Ран постепенно успокаивается. Судя по лепету девчонки, Харуми приходила посоветоваться. Даже если она и решит сейчас что-то сделать, то просто не успеет. Рьючи и Сецу уже рядом с Такемичи. – То есть она только тебе рассказала? – бесцеремонно обрывает речь Маки Риндо. Та утвердительно кивает. – Блять, пронесло. Заебись. – И что дальше? – смешная Маки смотрит на них с вопросом в глазах, как будто, блять, она может что-то сделать. – Ничего, – отвечает Ран и выбрасывает окурок. – С минуты на минуту Ханагаки прикончат, и все размышления Харуми на эту тему станут бесполезными… Его речь прерывает звонок мобильного. Какуче. Сердце неприятно сжимается. Кажется, Рана даже подташнивает. Он отвечает на звонок, прикладывая массу усилий, чтобы вытолкнуть привычное сухое: – Да? – Это пиздец, – голос Какуче кажется вестником апокалипсиса. Если бы они жили в Древней Греции, Ран бы отрубил ему голову как гонцу, принесшему плохую весть. – Рьючи и Сецу схватили члены «Брахмана». Кто-то рассказал им о нападении. Саус в бешенстве. Хитто говорит короткими рублеными фразами, между которыми мелькает страх. Значит, Террано и вправду в бешенстве. – Срочный сбор. У вас двадцать минут, чтобы быть на месте. О нападении знали только я, Саус и вы, – каждое слово впивается в тело Рана как пуля. Какуче добивает его контрольным в голову: – А, и еще твой соулмейт. – Ясно, – бесцветно говорит Ран. – Мы будем. Ловит взгляд брата – Риндо глядит на него с напряжением. – Что сказал Какуче? – тихо спрашивает он. Ран вместо ответа достает сигареты, пытается прикурить – не получается. Промахивается мимо кончика – пальцы противно дрожат. Когда такое было в последний раз? – Ран? – Риндо, – он наконец справляется с зажигалкой. – Срочный сбор. Рьючи и Сецу схватил «Брахман»… Они знали. Они все знали… Он осекается. Ебаный Такемичи! Он сам, блять, его прикончит, если с Риндо… Если Риндо… Риндо хватает его за плечо. – Успокойся. Взяли и взяли. Ничего страшного еще не произошло. – Какуче сказал, что знали только мы, он и Саус. Намекнул на Харуми еще. Думаешь, это не пиздец? – ядовито спрашивает Ран. Сколько времени потребуется Террано, чтобы сложить два и два? Он, конечно, не гений, но и не дебил ведь. Какуче уже все понял. И Какуче ненавидит Рана. Что ему стоит открыть свой рот прямо сейчас, в эту самую секунду? – Все нормально. Со всем разберемся, – Риндо все пытается утешить брата. Несет полную чушь. – Вместе, как всегда. – Вместе, – эхом повторяет Ран, с напряжением глядя на младшего. Вопрос не в том, узнает ли Саус. Вопрос в том, что он сделает, когда узнает. А он узнает. Начнет с Риндо, – понимает Ран. Внутри все мелко трясется. – Начнет с Риндо, потому что я старший. Изобьет его на моих глазах. Не играючи, как в колонии. Заставит смотреть… Ран бы поступил также. Он сглатывает горькую слюну; его снова начинает тошнить. Риндо не должно быть на собрании. Это все вина Рана. Его ответственность. Его соулмейт. Его слепое желание поверить ей. Рука с сигаретой трясется. Ран с удивлением смотрит на собственные пальцы. Кажется, он понимает, почему его тошнит. Его тошнит от самого себя. От своей слабости. Соберись, – приказывает он себе. – Думай, блять. – Все будет заебись, – невпопад говорит Риндо. Сжимает плечо брата сильнее. Рядом слышится тихий испуганный вздох – Ран краем глаза замечает съежившуюся фигурку. Точно, тут же еще Маки. Он совсем забыл о ней. Ран выбрасывает сигарету. Смотрит на брата осмысленным взглядом, каким обычно смотрит на врагов. Таким, от которого вены вскрыть хочется. Риндо понимает все за секунду до того, как брат бьет его в солнечное сплетение. Выбивает воздух – и все слова разом; Риндо сгибается, давясь кашлем, падает на подставленные руки. – Извини, Риндо. Ты не идешь. – Охуел… Что ли, – бормочет младший. – Присмотри за ним. Позвони Цуваде, пусть приедет. Никуда его не пускать, поняла? – Ран тащит Риндо на базу, где собирается запереть в маленькой кладовке. Брат упрямо цепляется за его руки – кажется, собирается сломать ему палец. – Я с тобой… Пойду. – Нихуя, – отрезает Ран. Получает ощутимый пинок в живот с колена, и выпускает младшего из рук. – Сука! – Я же сказал – вместе, – Риндо скалится, когда Ран ударяет его в лицо. Сплевывает кровь на пол. Повторяет это дебильное «вместе», как мантру. Где-то испуганно пищит Маки. Рану совсем не улыбается пиздить младшего. Но лучше он получит парочку ударов от него и останется целым, чем Саус забьет его до смерти. Воспоминание о том, что стало с Ямаширу и Доторомо, мелькает перед глазами. Нет уж. С Риндо такого не будет. – Пожалуйста, прекратите… Под аккомпанемент жалобных восклицаний Ран наносит еще несколько ударов. У него преимущество – он знает, для чего это делает. Риндо простит. А младший проигрывает, потому что драться не хочет. Заметно уступает в борьбе – боится нанести слишком сильный удар; его захватов Ран мастерски избегает, потому что Риндо, блять, на нем их и тренировал все время. Он вталкивает Риндо в кладовку, игнорируя его крики, задвигает засов. – Ран, блять, не смей, слышишь! Кому станет легче от твоего самопожертвования! Сука, открой дверь! Вернись, Ран! Ран, блять! Ты же сам говорил, что мы должны вместе разбираться со всем! Наебал, получается? Ты меня таким слабым считаешь?! Уебок, бля! Ран! Да я вынесу нахуй эту дверь! Нет, я просто люблю тебя, – Ран тяжело дышит, словно загнанный зверь, сжимая кулаки. Кожу на костяшках печет – давно забытое ощущение, по венам распространяется яд от слов младшего. Пусть лучше Риндо его ненавидит, чем лежит переломанный. – Ты меня поняла? – он рявкает на дрожащую Маки. – Звони Цуваде! И пока я не вернусь, Риндо не выпускать! – Д-да, – кивает она, заливаясь слезами. – П-поняла. Старший Хайтани идет к выходу, сгорбившись и шаркая ногами. Маки кусает губы до крови, глядя ему вслед; уши закладывает от воплей Риндо, и она видит, как дергаются плечи Рана от каждого слова – словно младший бьет по ним плетьми. Когда Ран покидает базу, то выпрямляется. Надевает на лицо привычную маску, надеясь обмануть в первую очередь самого себя. Перед тем, как зайти на территорию Сауса, он делает глубокий вздох. Ему страшно – что скрывать; Ран знает, что его ждет. Но страх за жизни дорогих ему людей сильнее. Мать просила его беречь Риндо. Отец учил его гордо держать спину и смотреть врагам в лицо. Ран хороший сын, наверное. Да, мама? – мысленно спрашивает он. И делает первый шаг вперед.