2.
28 марта 2022 г., 21:24
God love your soul and your aching bones, Take a breath, take a step, meet me down below. Everyone's the same My fingers to my toes, We just can't get a right But we're on the road.
И девочке вновь приснились разноцветные купола, но на сей раз они были черно-белые. Их по прежнему окружали вьющиеся цветы, перемешиваясь с разнообразием сладостных садов. А возле аккуратно цветущего яблоневого дерева стоял демон с лукавыми глазами. Иногда он принимал образ доблестного принца, который целовал её в губы и преподносил драгоценную корону. Иногда же он облачался в облик истинного чудовища, с горящими глазами, в которых отражалась бездонная, непроглядная пустота. Из его уст стекала алая струйка крови, и он гнался за ней и обязательно всегда догонял. Девочка знала, что ни одно место не могло подарить ей полную безопасность, огородить от суровой реальности. Но она так же помнила холодные объятья хладнокровного демона. Она не помнила его лицо, ни его телосложение, но она помнила его холодные руки, которые в одно мгновенье подарили ей ту самую безопасность, укрыв девочку от света, показывая ей всю прелесть тьмы, что исходила от него. Мимолетное объятье показывало девочке , что она всё ещё жива, и она всё ещё дышит. Ей было прекрасно известно, что дьявол не сможет подарить тепло, укрыть её ноги лепестками роз, каждый раз сладостно целуя в макушку. Но только в его диких, местами безумных глазах девочка читала правду, которую больше всего боялась услышать. Да, он подарит ей уйму боли, он возложит к её ногам море трупов, ухмыльнется и она пойдет за ним. Только за ним.***
Ей нельзя кричать. Юи прикрыла рот рукой, чтобы сдержать накативший крик. Это невозможно. Это галлюцинация, она слишком давно не видела свет и истощена это не может быть правдой. ― Глупышка, ― ласково произнесла женщина. Её лицо было прекрасным, точно таким же, каким его запомнила Юи. Идеальным. Она не станет кричать. Это всё не по - настоящему. Глупые шутки её травмированного разума. Корделия медленно обошла кровать. Её шаги не издавали ни звука. Юи закрыла глаза, прижала к ним ладони, сосчитала до трех. Но, открыв их, все равно увидела перед собой эту женщину. Она не станет кричать. Девушка сильнее вжалась в угол. Из горла вырвался сдавленный звук. Корделия ухмыльнулась и протянула руку. Юи уверяла себя, что вампирша не сможет коснуться её. Ладонь женщины просто пройдет через неё как через приведение. Корделия умерла много лет назад от рук собственных детей. Её нет здесь ― это жалкая игра разума. ― Тебе не спрятаться от меня, ― прошептала она. Её ледяные пальцы задели щеку девушки. Твердые. Настоящие. Она ощущала их. Её охватил животный страх. Было страшно шевельнуться. Корделия улыбалась. Хищно, злобно, удовлетворенно. ― Чего.. ты..хочешь? ― прошептала Юи, борясь со страхом. Прошли долгие минуты молчания. Комори казалось, что Корделия ей не ответит. Девушка даже стала надеяться, что женщина исчезнет, пока вновь не ощутила её руку у себя на плече. ― О, девочка, я хочу мести, я хочу крови, - голос был тихим, полным ярости. - Но больше всего я хочу власти, ― безумная улыбка не сходила с её лица. Она приблизилась ближе, прижимаясь к уху девушки. ― И только ты сможешь мне помочь получить желаемое. Юи покачала головой, не веря собственным ушам. Она очевидно сошла с ума, находясь в затухшей комнате столько времени. И даже если предположить, что Корделия здесь, Юи понимала, что это очевидная уловка, которая точно сведёт её в могилу. ― Сдайся мне ― прошептала Корделия. - Я сделаю тебя свободной. Ты сможешь вернуться в свою жалкую церквушку, позабыв обо всём навсегда. ― Ты лжёшь, ― голос был ровным, несмотря на дикое сердцебиение в грудной клетке, что готова была вспрыгнуть в любой момент. ― Я не верю тебе. ― Неужели? ― вздернула бровь Корделия. ― Я вижу тебя насквозь, слышу твои мысли, чувствую твои эмоции, ― женщина отошла от Юи. ― Как ты думаешь, явилась бы я, не будь ты так одинока? Ты сама призвала меня, а я всего лишь откликнулась. ― Ты лжёшь, ― Юи качала головой, что-то внутри неё надломилось. Она помнила отвратительное ощущение, что парализовало её, когда Корделия завладела телом девушки. Это просто не может быть правдой. Это разрушит последнюю частицу её гордости. ― Это невозможно. ― О, девочка, ты понятия не имеешь, на что я способна, даже будучи мёртвой. Юи закрыла глаза. Её желудок скрутило от тошноты. Почему это все происходит с ней? Почему именно она? Перед глазами возник образ отца, его руки, улыбку, взгляд. Он был её маяком, даже будучи на расстоянии, помогая ей переживать все сложные этапы жизни... ― Сдавайся, Юи Комори, ― сказала женщина. Её безмятежный голос эхом пронёсся по комнате. ― Следуй за мной, и весь твой кошмар закончится, я проложу тебе дорогу к свету. Закончится? В ту же секунду Юи вспомнила все события, что уничтожали её много месяцев. Она помнила, как вампиры сомкнули свои цепкие пальцы на её шее, в первый же день, в поместье. Они завладели ей, подчинили под себя. Она это прекрасно понимала. ― Оглянись, ― продолжала Корделия. ― Тебе не победить в одиночку. Единственное, что ты можешь, это стать свидетельницей собственной смерти. Сдайся мне, и я уничтожу наших врагов, растопчу каждого ставшего на нашем пути. Вместе мы сможем положить этому конец. Разумно. Логично. Что-то внутри неё хотелось выкрикнуть жалкое "Да!". Юи знала, что ей уже не помочь. Её единственной надеждой был побег. Корделия была права. Со стороны Юи самонадеянно думать, что она сможет сбежать в одиночку. Её попытки приведут лишь к мучительной смерти её и близких для неё людей. Юи открыла глаза. Она обвела взглядом комнату: все так же темно и пусто. Всё тот же махровый плед лежал у её ног. Все было такое же, всё, кроме женщины, что возвышалась над ней. Корделия ждала ответа. За этот длинный промежуток времени Юи довелось пережить сотню ужасов, стойко зализывая кровоточащие раны, которые постепенно убивали её. Она изменилась. Когда-то лучезарная девочка с сияющими глазами и изящными руками сейчас превратилась в тонкое, отдаленно похожее на человека существо. Пусть ссадины и заживали со временем, но её душа - нет, она оставалась грязной и помятой. ― Назови свои условия. ― Ты оплакиваешь дорогих тебе людей, жалеешь себя, свою душу, ― вид Корделии был ликующий, было ясно, что она уже приняла слова Юи, как победу. ― Но сколько ещё было людей, которые закончили свою жизнь в объятьях таких, как я? Девочка, речь идёт не о десятке никчёмных душ. Их было тысячи, которых растили, кормили, некоторых любили, но в конечном итоге отданные на растерзание бессмертных чудовищ, как же они? Вместе мы сможем положить этому конец, обещаю. Юи должна была чувствовать себя раздавленной одной только этой мыслью, побежденной, но вместо этого она наполняла её легкостью, дарила такую долгожданную надежду. Она прекрасно знала,что это очевидная уловка, которая, несомненно, сведёт её на самое дно тьмы. Но почему бы не попробовать? Если в этой паутине страха, боли и сплошного разочарования найдётся маленькая щель, которая будет вести к свободе, к отцу, к красивому домику на окраине деревушки, где её будет ожидать красивый фермер, своя собственная собачка и покой, наполненный размеренной жизнью , в кругу близких для Юи людей, она попробует, отдаст всю себя для этого. Пусть её накажут, пусть убьют. Умирая, она будет думать, что она боролась, что все было не просто так. ― Я хочу этого, ― она нуждается в этом. Была ли это жертва или эгоизм ― уже не важно. ― Мы похожи, ― произнесла Корделия, ― намного больше, чем ты можешь себе представить. Таких, как мы, больше нет и никогда не будет. Она протянула руку девушке. Юи, слегка подрагивая, протянула руку в ответ. Это была ужасная сделка, которую в будущем Юи будет часто вспоминать, гадая, был ли у неё иной выбор? И что последовало бы, если бы она отказалась? Сейчас же девушка вспоминала заснеженную поляну, на которой, в детстве, когда никто не видел, она вырисовывала на снегу одно единственное слово, которое преследовало её на протяжении всей жизни, всегда возвращаясь, обещая,что в следующий раз вернётся навсегда. Свобода.Юи всегда нравилось это слово, всегда оно дарило улыбку на совсем юном, маленьком личике, призывая смотреть уверенно вперёд , в свое будущее. Юи снова чувствовала его на своих губах, ей снова захотелось улыбнуться и поверить,что теперь свобода останется с ней навсегда.***
Это, наверное, любимая забава Аято ― наблюдать за лицемерием. Было что-то очаровательное в том, как люди, несмотря на день, год, а может даже век, всегда не пренебрегали возможностью рассказать грязный секрет друга, при этом радуя свое самолюбие с каждой секундой все больше. Парень набросил на плечо полотенце, которое одним концом ударилось о лопатки, и открыл дверь. Райто развалился в кресле. Одной рукой он держал книгу — судя по её обложке, она была ровесницей их прабабок, а судя по оформлению форзаца, явно переписью чего-то, на что молился Рейджи. Райто поднял вверх палец, зачитывая с нарочито выраженной издевательской интонацией: ― Род Сакамаки уходит корнями в глубокую древность, его могущество можно отследить по десяткам веток чистокровных вампиров, которые были, есть и будут коронованы могущественной династией. И она... скажи честно, как часто ты на это дрочишь? ― Райто ухмыльнулся, переводя взгляд на брата. Аято закатил глаза и подошёл к шкафу. Нужно было собираться. Он через плечо окинул взглядом прикид Райто и чуть не застонал. Опять идиотская форма. Аято терпеть не мог эти официальные прикиды, которые преследовали его из века в век, каждый раз, каждая новая школа требовала свою собственную вычурную и до невозможности классическую форму, от которой хотелось выдернуть себе глазницы. ― Ты отправил весёлую весточку к нашим горячо любимым Муками? ― Спросил Райто, и, судя по хлопку, бросил книгу на стол, ничуть не заботясь о её старости. ― Они так быстро выросли, а ведь ещё совсем недавно мы были пределом их восхищения! ― Отправил, пару часов назад, ― устало произнес парень. ― Да? ― расплылся в улыбке Райто, ощутив вкус чужого провала.― О, могу поспорить, Руки сильно разозлился. ― Ты хоть когда-нибудь сможешь быть не таким беспечным? ― покачал головой Аято, ещё раз осматривая себя в зеркале. ― Я полагал, что нашей проблемой заключается, то, что Муками узнали,― Райто поднял одну бровь. ― Разве план заключался не в том, чтобы никто из вампиров не был в курсе? Аято нахмурился и повернулся, засунув руки в классические штаны. ― Заключался в этом, ― кивнул парень. ― Но Муками, как слепые щенки, беспомощны сейчас. Если кто-то из них скажет хоть что-то лишнее ― им не поверят. Большинство чистокровных слишком тупые и импульсивны, для того чтобы на секунду предположить, что их глубоко уважаемый король хочет устроить масштабный геноцид среди подобных себе. Они знают, что не смогут свергнуть его, поэтому предпочитают игнорировать. А пока они игнорируют это на этой стадии, когда ещё хоть что-то можно сделать, всё бесполезно. И ты это знаешь. Между ними воцарилось молчание. Аято чувствовал себя так, будто вёл двойную игру, меняя поле. Потому что он стоял здесь — в сердце родового поместья; его вены были наполнены чистой, холодной кровью. Во имя империи. Во имя будущего. Но он всё ещё чувствовал приторный запах на своих губах. Райто лишь кивнул, ничего не сказав. Потому что они оба понимали. Без слов.***
Холодный ночной ветер приятно холодил кожу. Аято посмотрел на звёздное небо. В ночное время жизнь становилась совсем другой. Не было этой раздражающей беготни, вечно слишком громких людей. Аято всё чаще хотелось перерезать горло каждому из очередной бравой компании, которая не могла так не верещать. Всё это было основным аспектом человеческой жизни. Люди были шумные. Это чертовски раздражало Аято. Его слишком многое раздражало в последнее время: отец, братья, жалкие человеческие девушки, что преследовали его на каждом углу. Он давно привык к чрезмерному вниманию ― оно преследовало его всю жизнь. Каждый взгляд нес свой собственный смысл: ненавидящий, полный зависти, раздражения, желания, вопросов. И каждый раз нужно было сделать так, чтобы не вызывать вопросов у того, кто сейчас лежал на соседней кровати от Аято, если вдруг что-то пойдёт не по плану. Плану, в который его втянули насильно, забыв поинтересоваться, нужно ли ему это? Аято прикрыл глаза. Не так давно парню пришла в голову мысль наплевать на обещание и забить. Просто назло отцу. Но отступить... это бы слишком ударило по самолюбию Аято. Он сделает то, что нужно, но потом вытрясет чёртову душу из Карлхайнца, если он не предоставит ему обещанного приза. Аято отвёл взгляд от неба, он не станет уступать братьям в элитном отборе. Он обязан победить. Проходя по школьному двору, парень не был уверен, что захочет возвращаться сюда снова. Парадная дверь открылась, и Аято спешно прошёл, проходя во внутренний коридор, рассматривая расположение кабинетов. Некоторые двери были приоткрыты, но парень понимал, что людей там нет, это всего лишь залы― столовые, музыкальные залы и залы с огромной кучей ненужного хлама. Завернув за угол, Аято услышал голоса. Они были приглушённые, но даже при таком раскладе все ещё оставались слишком громкими. Парень стал двигаться в этом направлении. Уже через минуту он понял, что это вовсе не похоже на те громкие звуки, которые обычно доносились из коридоров, когда наступала большая перемена: развязные, полные веселья, оттого и громкие. Сейчас они были... напряжённые, взвинченные и разозлённые. Спустя еще минуту Аято услышал голос Субару, который был, как в прочем и всегда, импульсивным. Ему стало интересно. Сегодня был слишком обычный вечер. Аято хотелось разбавить краски, хотя бы этим. ― Если она нужна тебе ― приди и забери, чего ты ждёшь? - знакомый голос, язвительный, звонкий.― Или же у великого Субару-куна не хватает наглости? ― Заткнись, я не собираюсь возиться с жалкой подстилкой. Особенно после того, как с ней поигралась кучка полукровок, ― голос у Субару был раздраженный, что было неудивительно для его характера. Аято остановился. Он узнал голос. Это был Коу Муками ― местная достопримечательность, которой было одержима половина школы. Аято знал, что у него был северный характер, слишком простой. ― Ух, ты! Субару-кун, а твои братья тоже так считают? ― насмешливый голос Коу был неприкрыт, парень в открытую забавлялся.― Где-то мне птичка напела, что вас в особенности интересует дурманящая кровь Евы. ― Блядь, завали, ― раздражённо воскликнул Субару. ― Купи себе новые, ненаполненные дерьмом мозги. ― Ну, ну, как грубо! Неужели тебя не учили манерам? Не верю! ― Коу забавлялся, но ответа не последовало. Субару вышел из-за поворота и, не обратив внимание на Аято, пошёл в противоположную сторону. Аято мог поставить всё свое наследство на то, что Субару не хотел уходить, но у него не оставалось выбора. Субару прекрасно осознавал, что во время гнева не сможет контролировать себя: он мог сказать лишнего. Это определённо пошло бы на пользу Аято, он бы убрал ещё одну пешку с шахматной доски. Взъерошив на голове волосы, он буквально физически почувствовал, как тяжело давалась эта холодная война, которая налегла ещё в далёком прошлом на род Сакамаки. Ему стоит все обдумать, снова, взвесить все возможные исходы. Ещё не было даже десяти часов вечера, а у Аято уже глаза болели от усталости. Аято повернул голову, и на его щёку упал серебряный свет. Это было правильным, разве нет? Всё будет расставлено по категориям. Вампиры ― наверху, Скот ― внизу. Не в одном ряду. Его память пакостно подбросила ему воспоминание о сдавленном от боли выражение лица плоскодонки, когда он толкнул её к стене, и во рту появился приторно-сладкий вкус. Аято выдохнул, отгоняя от себя наваждение. Он вернет её, он должен вернуть её. Аято дёрнул на себя дверь, открывая её. Ему было плевать на часы. Вероятно, он уже пропустил большую часть урока. Его должно было бы это огорчать, но не в этой жизни, не в жизни бессмертного.***
Девочке вновь снится сон. Теперь купола и вовсе пропали. Не было красивого разнообразного сада, вокруг был туман. Девочке было страшно, она надеялась, что её демон найдёт её, но его не было. Был туман, запах гари и тревожное ощущение того, что он больше не вернётся. Девочка предала его. Демон ошибся на счёт неё. Раньше он не замечал тайного языка пламени, что горел все это время внутри девочки. Не понимал решимость девочки, которую, как ему казалось, сломал. Он не заметил того момента, когда девочка перестала нести свою слабость как бремя и начала носить её как обличье. Теперь для демона перекрыт путь ко сну девочки. Демон сопротивлялся, но кандалы, что теперь висели на его запястьях, были тяжёлые. Они мешали ему вернуться к девочке. В тот день демон шёпотом поведал о проклятом мальчике, судьба которого была прописана тысячу лет назад, а его смерть ещё раньше.***
Юи не хочет думать о том, что она сотворила. Корделия больше не появлялась, вампиры тоже. Снова было пусто. По её расчётам прошло около суток после того момента. Она ощущала, что теперь ей не так тяжело находиться в этом месте. Теперь она не одна. Конечно, очень наивно довериться женщине, но почему бы не попробовать? Она ничего не теряет, Ей нечего терять. Раньше, в поместье, она часто рассуждала возможные мотивы тройняшек для того, чтобы убить собственную мать - это звучало дико, даже для вампиров. Они не могли этого сделать без причины. Очевидно, что ей нельзя доверять. Юи глупа, она поверила в крошечный шанс, который, вероятно, превратится в масштабную проблему, из которой она вряд ли сможет выбраться. Какая же она наивная, ей не следовало идти на провокацию... Юи усмехнулась. Теперь она точно могла cобой гордиться, потому что едва ли чувствовала такую уверенность, судя по тремору в животе, который не даст ей уснуть всю ночь, несмотря на то, что борьба с собственным опустошением на протяжении дня вымотала её окончательно. Честно? Ей было интересно: впервые за долгое время хоть что-то пришло ей на помощь, косвенно конечно, но пришло же? Корделия пришла к ней, обещая изменить всю её нынешнюю жизнь. Этим стоило бы гордиться. Но почему-то ей хотелось плакать. Опять. Снова она сидела на холодной кровати, в холодной, тёмной комнате. Рядом лежал плед, а на полу пустой поднос, на котором раньше лежала еда. Стабильность. Черт, она даже уже скучала по этой богатенькой школе, где её воспринимали только как объект, что проживает под крылом Сакамаки. Да, она не смогла завести себе там подруг, никто не хотел воспринимать её. Она была чужой в этом богатеньком мире, где все вопросы можно решить силой и деньгами. Юи Комори была другой. Ей всегда были важны чувства, в первую очередь они, потом уже остальное. Она помнила свою первую влюблённость ― это было в церкви, он там служил, так же, как и она. Его звали Джейм. Он был высоким шатеном с голубыми глазами. Добрый и всегда обходительный. Он никогда не переступал черту. Юи хорошо помнила их первое и, к сожалению, последнее свидание. Они гуляли по городу, ели мороженое, обсуждая причудливость матушки Шаян. Было весело. Приятно понимать, что у неё от своей первой любви остались приятные воспоминаниях. Юи было жаль, что у них не получилось - его перевели, а после и она уехала. Девушка чётко для себя поняла - вампиры не способны любить. Они дети ночи, совсем не знающие прелесть света, привыкнув к мраку. Они отличались от людей своей жестокостью, своим эгоизмом и самолюбием. Им нравилось осознавать, что они лучше людей. Выше их, но так ли это? Да, человек ниже по силе, по продолжительности жизни, по многим другим факторами, вампира. Но человек выше вампира в том,что он не испорчен вечностью, он берет от жизни все, не ожидая, что ему принесут все на подносе. Человек умеет любить. Он может полюбить прекрасного ангела, что спустился с небес, но так же, он может полюбить испорченное тьмой существо, подобное вампирам. Сможет, если захочет. Правда Юи не могла представить в полной мере эту ситуацию - она боялась вампиров, ненавидела, в некоторой мере ей было их жаль, но она была точно уверена, что именно ей не суждено полюбить подобных им, потому что она не сможет закрыть глаза на всю ту боль, что они причиняли ей день за днём. Уничтожали каждую крупицу её души. Они не достойны её любви. Юи сделает все ,чтобы помочь Корделии. Пусть она умрет, но она будет пытаться, она восстанет против могучих, страшных существ, что привыкли прятаться в темноте. Юи Комори докажет им, что люди вовсе не слабые безвольные куклы, которыми можно раскидываться направо и налево. Люди целеустремлённые, пусть их жизнь и коротка, но от неё они берут все. И Юи возьмёт своё. Примечание: * Да, Бог любит твою душу и твои больные кости, Сделай вдох, Сделай шаг, может быть, вниз. Все одинаковы, Мои пальцы на ногах, Мы просто не можем прокатиться, Но мы в пути.
