4.
27 мая 2022 г., 23:02
Step out the door and it feels like rain, That's the sound (that's the sound) on your window pane. Take to the streets but you can't ignore, That's the sound (that's the sound) you're waiting for.
Девочку окружал холод, ей было страшно. Она боялась темноты, но всё равно продолжала спускаться под землю, вниз. Девочка знала, что бывала здесь прежде. Перед глазами в красках и деталях сквозили воспоминания, от которых её тело словно сковало льдом. Девочке было жутко, она боялась сделать лишний шаг, помятуя о демоне, который раньше сопровождал её рядом, но отныне предпочитал скрываться в зарослях тьмы. Ветер ударил ей в лицо, растрепал белокурые прядки, заставил глаза заслезиться. Девочка скучала по демону, он сделал её слепой, безглядной игрушкой, которая разучилась играть сама. Ей нужен был хозяин. Она отдала ему всю себя - и никто не смог остановить наивное дитя, церковь отреклась от неё - девочка охотно и по доброй воле доверилась чудовищу. Однажды ночью демон прошептал ей о том, что они вместе способны изменить мир, восстановив ценность любви и веры ― и девочке хватило глупости поверить ему. В душной, глухой тишине, которую казалось невозможно разрушить, послышался тихий скрип за спиной девочки. Мурашки пробежали по всему телу, но она нашла в себе силы обернуться. Прямо перед ней находилась широко распахнутая дверь. Та самая дверь, куда уходил демон, когда наступал рассвет. Сердце вновь нестерпимо жгло, точно кто-то проколол его раскалённой иглой, и боль с каждым мгновением усиливалась. Она чувствовала, что внутри её уже ждут, и ждут слишком давно. Нестерпимое одиночество охватило её тело и душу. Только это и заставило её сделать шаг и пересечь порог.***
Слишком давно она не просыпалась в этой кровати, в этом поместье, ожидая, что в любой момент могут появиться желающие позавтракать Сакамаки. Казалось, последний раз, когда она точно также сидела на этой кровати, словно часовой на посту, случился год тому назад. Но никак не месяц. За это время её жизнь стала не в меру сумбурной. Удивительно, что абсолютно каждый день из её жизни мог в корне изменить всё. Но куда больше на неё повлияли прошедшие две недели и те случившиеся в ней события, которые невозможно было выкинуть из головы. Даже если захотеть. Было больно ходить, стоять. Если раньше Юи пару раз приходилось падать в обморок от малого истощения организма, то теперь она буквально разучилась ходить ― приходилось искать во всех предметах мебели поддержку. Но даже это не являлось главной проблемой этого дня, ведь прошло уже около четырёх часов с её пробуждения, но никто не потревожил Юи. Ей было тревожно. Девушка не понимала, что за странные перемены появились в братьях? Чего стоит от них ожидать? И как долго они не будут её трогать? Все это терзало душу. Последние события были полны переживаний: Юи отвыкла от подобного. Она привыкла к четырём стенам, деревянной кровати и её любимому шерстяному пледу, поэтому ей никак не хотелось принимать новую реальность. Аято появился внезапно, даже слишком. Это вызывало уйму вопросов, пополняя и без того богатую копилку неизвестности. Девушка не понимала, что следует ожидать от своей переменчивой жизни: сегодня асе идёт по одному сюжета, а завтра совершенно по другому. Корделия Сакамаки ― это отдельный лист в этой истории. Эта женщина пугала, Юи не доверяла ей, девушке было сложно понять её, но она знала одно: у Корделии есть план, который она готова реализовать. Что этот план ужасен, Юи не сомневалась. Она прекрасно осознавала на что шла, теперь винить стоит только себя, ведь теперь то Корделия точно не отстанет от неё. Только не тогда, когда её цель так близка. Девушка закрывает глаза и сосредоточивается, стараясь выкинуть из головы все мысли, иногда это помогает нащупать её присутствие, которое ощущается, будто под кожей у девушки тысячи остервенелых пчёл, желающих насладиться сладкой плотью Юи. Обычно на этом все и заканчивается - на самой грани их связи. Сколько бы не пыталась Юи, она не может призывать женщину сама. Та приходит только по собственной воле и желанию, отказываясь отзываться на немой оклик девушки. Она буквально ощущала, как Корделия ускользала от неё, будто играясь в прятки, каждый раз прячась за очередным тёмным углом её сознания. Юи вступила в опасную игру, в которой она вынуждена ступить по тёмной и опасной тропе. И ей было страшно за юношей, за своих холодных мучителей, которые несомненно заслужили самой жестокой, самой кровожадной смерти. Нет, она не боялась за них. Она боялась их. И осознание этого играло хуже всех прочих страхов и кошмаров девушки. Она открыла глаза. Снова эта комната: кровать, тумбочка, занавески, балкон. Всё такое же, как и было прежде. Некогда она боялась этих стен, запуганная жестокостью вампиров. Но теперь Юи видит трещины. Она видит цель. Свою цель, которую обязана достичь. Когда-то, сидя в этой комнате, словно в безопасном укрытии, Юи ожидала смерти, зная, что жертва, будучи загнанной в угол чудовищем, не сможет ему противостоять. И это был великолепный расклад для вампиров. Но теперь Юи знает, какой может быть свет, и кто ей поможет его добыть. Юи думала, быть марионеткой вампиров ― это худшее, что произошло с её жизнью. Но как же она ошибалась. Намного сложнее подчинить зверя будучи без оружия. И Юи была готова сыграть в эту игру, они не смогут сломить её, только не теперь. Пусть даже на горизонте будет маячить её собственная гибель. Она сделает все, что сможет, пока кровь течёт в её венах, пока её замысел остаётся в тайне. Пока её не поймали и не убили.***
Маленькая девочка падает с нижней ветки большого дуба. Высота достаточная, чтобы при неудаче она разбила голову, но в итоге лишь на ладонях остаются ссадины от коры. Она сильно испачкала новенькое малиновое платье, упав на влажную землю. Ночью была любимая ей и отцом весенняя гроза. Она плачет скорее от испуга, чем от боли. Слезы застилают глаза, мешая ей что-либо видеть. Нос закладывает, она хватает ртом воздух, стараясь дышать между всхлипами. ― Юи, как у тебя так получилось свалиться? Сильно ударилась? Ну что ты, не надо плакать, дыши глубже, ― отец бережно поднимает свою дочурку. ― Ш-ш-ш! Все хорошо, давай отряхну. Увидев отца, девочка на несколько секунд забывает о плаче, но потом все продолжается: ― Юи! Гляди на дуб, с которого ты упала, что за птичка там? Ну взгляни же, чёрная какая! Маленькая Юи запрокидывает голову, потому что плач плачем, а интерес всё же есть. Она замечает чёрного ворона. Птица чистит перья, не обращая на её рыдания внимания. Отец бьёт себя по карманам, судорожно что-то ища, а когда находит, демонстративно трясёт этим перед лицом девочки. Юи перестаёт плакать и отвлекается от птицы, разглядывая вещицу внимательнее. ― Это тебе, доченька! Я долго думал, что стоит привезти тебе с этой поездки, ведь ты уже совсем большая у меня. Мне показалось, что это лучший подарок для тебя! ― рассказывает отец, продолжая трясти украшением перед лицом девочки. ― Я хотел тебе чуть позже подарить. После нескольких уже неуверенных всхлипов Юи смаргивает слезы и следит за раскачивающимся серебряным крестиком, который украшал гранатовый камень, красиво переливающийся на свету. Он полностью завладел вниманием девочки. ― Ох, Юи, опять ты по деревьям лазала? Ты так и шею свернуть можешь, ― причитала вышедшая из церкви матушка Сина. Но Юи не обращает на неё внимание, она бережно берет украшение из рук отца. ― Спасибо, папочка! Я буду хорошо себя вести, а крестик очень красивый! ― она прижимает к груди крестик, переводя взгляд на матушку. Та вздыхает, зная, что эта маленькая хулиганистая девчонка точно так же завтра полезет на это же дерево, ведь оттуда открывается красивый вид на город, который уж очень запал в душу белокурой девочки.***
― Аято, как это понимать? ― властным голосом обратился к брату озадаченный таким поворотом событий Рейджи, как только Аято зашёл в общую гостиную. ― Я вернул жертвенную невесту. Что тут понимать? ― поджав губы, сухо ответил брату Аято и скользнул взглядом на присутствующих. Все здесь. Братья расположились по комнате, каждый на своём излюбленном месте, конечно, это же не особняк отца, здесь можно быть неформальнее. Он предпочёл лениво опереться на стену, ему не хотелось углубляться в глубь комнаты ― здесь спокойней. Аято забавляло, что по каждому случаю его старший брат устраивал подобные этому семейные собрания. Детский сад. Каждый раз создавалась иллюзия цельной семьи, которая безоговорочно уничтожит друг друга, будь малейшая возможность для этого. ― Ты ослушался отца. Ты знаешь, что у всего есть последствия, особенно, если это касается Того Сакамаки, ― задумчиво произнёс Шу, находясь на своей излюбленной софе, окинув Аято критичным взглядом. ― Отец ясно выразился о том, в какой месте она должна присутствовать это время. ― Замечательно, Аято! Провернул такое и без меня, мне в пору бы обидеться, ― также осмотрев Аято с головы до ног, забавляясь произнес Райто. Закинув ногу на ногу, он расположился в центре дивана, сегодня на нем была его излюбленная шляпка. ― Признаю, ты меня удивил, но что мы будем делать дальше? ― Наверняка Аято уже все продумал, ведь по другому и быть не может! Он же не смог поступить настолько опрометчиво: наплевать на план, поставить под угрозу всех нас, ― процедил Субару, с трудом скрывая раздражение. Он занимал стоящее рядом с диваном кресло, с которого прекрасно открывался обзор на комнату. ― Естественно я все продумал. Не стоит так кипятиться, Субару. Тебе не идёт, ― не без усмешки иронично произнес Аято, за что Субару наградил его по-настоящему разозлённым взглядом. ― Вы выглядите жалко, куда делась ваша самоуверенность? Вы серьёзно предполагали, что нахождение плоскодонки в руках грязных ублюдков ― это и есть план отца? ― Аято оттолкнулся от стены и медленным шагом двинулся в направлении центра комнаты. ― Я все не могу понять, чего мы ждём? Чего вы ждёте? Если бы я не забрал её сейчас, то они бы просто добили её, будучи поглощенными в собственные грызения неполноценности. ― Аято, ты не можешь предпринимать решение в одиночку. Ты знаешь, что это касается каждого из нас. Что нам теперь делать? Ты лишил нас идеальной маски, которую нам предоставляли Муками. Общественный резонанс в кругу вампиров и без того накаляется.. ― Какая разница, что говорят и будут говорить чистокровные аристократы голубых кровей и до, и после нас с вами. Ведь один черт не найдётся тех, кто откровенно пойдёт против нас, наплевав на многовековые традиции своих великих родов и, отказываясь от всего ради каких-то Муками? ― перебив Рейджи, он приподнял темную бровь. Шу хмыкнул. ― Ты слишком самоуверенный, Аято. Твоя беспечность нас погубит. Ты не можешь так просто закрывать глаза на общественность, ― холодный размеренный голос Шу привлек внимание братьев, поэтому он продолжил. ― Общество вампиров и без того бунтует, устраивая среди людей хаус. Мы не можем позволить себе безрассудство, только не тогда, когда цель так близка. Аято бросил на него взгляд полный ледяной ярости. ― Шкура Евы цела, хотя в этом я все еще сомневаюсь, вспоминая в каких условиях я ее нашел, — выплюнул парень. Аято чувствовал, что его выдержка кипела. Вот-вот тело покроется пузырями ожогов ― так сильно его накрывала злость от этой никчемной ситуации. Его отчитывали, будто он ребенок. Он прекрасно понимал риски, которые несомненно произойдут. ― Да, но вот только надолго ли? ― усмехнулся Рейджи, поправляя слетевшие на переносицу очки. ― Благодаря твоим действиям все поймут, что между домами Муками и Сакамаки что-то происходит, ― он выделил свою фамилию особенно чётко. ― Тедди, мне начинает казаться, будто мои братья возомнили себя эдакими героями, ты тоже так думаешь? ― Канато увлеченно бормотал своему медведю, он сидел рядом с Райто. ― Я тоже считаю их безумцами и идиотами. Ты как всегда проницателен, Тедди. ― Я сделал то, что посчитал нужным. К чему эти нотации? Неужели до нашего гениального ума не дошло, что именно этого отец и добивается? Мой поступок сократил наше время, теперь мы можем не ждать, когда же у Муками опустятся руки, ― Аято выдохнул. ― Бессмысленно ждать. ― Он не обрадуется тому, что ты решил сделать в его плане коррективы. И независимо, от того, хотел ли он этого или же это была чисто твоя инициатива. Такое могло бы прокатить с любим другим вампиром, но не с отцом, который знает, как его влияние действует на организм в точности до молекул. Аято хотелось биться лбом о стенку, пробурив в ней дыру или раскрошив череп в пыль, потому что он знал, что они все, мать его, правы. Он сам не понимал, что на него нашло. Ведь он не собирался лезть в дом Муками, просто... это все жажда. Ему нет дела до этой монашки, только кровь и власть. ― А это уже не ваши проблемы, ― бросил он, направляясь к двери. Ему надоело.***
Она задыхалась. И это было обыденно. Она почти привыкла. Задыхаться во сне от ужасов, раздирая ногтями неплотный материал сонной мглы, обнаружив под этой пеленой иголки, что впивались в кожу и оставляли будто бы натуральные порезы. Юи кашляла, выгибаясь, и, наверное, это был не худший кошмар. Гораздо хуже те, что начинаются тонкой полосой поцелуев, а перерастают в жар. И она согласилась бы, что всё было не так страшно. Если бы это не происходило наяву. Её глаза всё ещё не привыкли к темноте, когда она закричала. Крик был остановлен рукой, сжавшейся на горле Юи. Всё превратилось в хрип вперемешку со слюной, что скапливалась во рту и не имела возможности стечь по глотке. Юи хаотично вырывалась, стараясь отбиться, и, судя по ощущениям, здорово полоснула кого-то по руке. ― Не дергайся, ― голос Корделии, надменный и холодный, был словно снежный ком, которым Юи накормили, засовывая в горло. Это был не сон. Её мозг лихорадочно пытался вспомнить произошедшее накануне. Вечер был обыденным. Рейджи прислал ей в комнату ужин. Плотно поев, наверное впервые за этот месяц, она вздохнула от облегчения. Выйдя из душа, Юи по привычке посмотрела в зеркало. Тело было намного тоньше, чем раньше, что постоянно наводило её на мысли о том, что ее схожесть с трупом поразительна. И ей хотелось хохотать от абсурдности своих мыслей. ― Моя маленькая овечка, мне кажется или мы находимся в доме Сакамаки? ― она говорила тихо, прислонившись к уху Юи. ― Я надеюсь, что ты не забыла о нашем договоре, ты ведь не забыла? - хватка на шее усилилась. ― Я..я.. н..е..могу..дышать, ― прохрипела Юи, она все еще не отошла ото сна. Оставалась надежда, что все это не реальность, просто сон. Ещё пара мгновений и Юи ударили об изголовье кровати лопатками, выбив весь воздух. Ужас сковал её связки и будто распространился по кровеносной системе. Юи простонала, на миг концентрируясь только на этой боли в спине. ― Я и не позволю тебе дышать, пока ты не выполнишь часть своей сделки, ― она издала смешок. ― Теперь ты моя собачка, которая сделает все, что я захочу. ― Я не понимаю, где ты была все это время? ― прошептала Юи, она решила не обращать на ту унизительную фразу, ей привычна такая форма общения. ― Ты не планируешь хотя бы объяснить в чем суть твоего плана? Что мне делать? Корделия вновь приблизилась к ней, цепкие руки обхватили ее запястья. Её волосы, которые обычно лежали в аккуратной укладке, были разметаны по плечам в каком-то безумстве, прямо под стать глазам. Они выглядели как два стекла - два следа помутнённого рассудка. ― Тебе нужно узнать как можно больше о плане "Яблоко Адама" ― это наша первая цель. Юи вздёрнула брови. Яблоко Адама? Само название не внушало должного доверия. Что за название такое? Что это значит? Чёрт. Слишком много вопросов. ― Каким образом мне это сделать? Ни один из братьев не доверяет мне, ты прекрасно это знаешь, ― голос окреп, появилась осознанность. ― Что за вопросы? Добейся расположение одного из них, ты же всё-таки женщина, пусть и смертная. Ты же можешь сделать хотя бы это? ― Корделия смотрела прямо в лицо Юи, видя на нём только тень растерянности. - Не смей огорчать меня. ― Я не знаю, смогу ли... ― это даже звучало бредово, что эта женщина хотела от неё? Всю свою жизнь она провела в стенах церкви, неужели Корделия считает, что Юи владеет искусством соблазнения, тем более вампиров. ― Ты безнадёжна. Меня не волнует, каким образом ты сделаешь это. Мне важен результат! Корделия отпустила Юи, испарившись, оставив от себя ощущение тревоги, страха и отчаянья. Горло болело, там точно останутся синяки, которые будут напоминать о том, во что вляпалась Юи. Юи вдохнула, и слеза скатилась у неё по щеке, делая картинку чётче. Сейчас она, наверное, впервые увидела, какая на самом деле эта женщина. Поразительно, Юи так часто задавалась вопросом:"Что же в ней такое? Почему само её присутствие выпивает все силы из души?" Этот мир находил всё новые и новые грани жестокости, чтобы изрезать ей сердце. Юи всё ещё ощущала запах смерти, витающей над ней. Девушка не могла понять: Костлявая кружила вокруг неё, ожидая, когда та умрёт, совершив недопустимую ошибку, чтобы укутать её в своё вечно спокойное одеяло и убаюкать. Или же она пришла за Корделией, голос которой всё ещё отскакивал от висков Комори, как-будто на повторе. ― Ну уж нет, я должна попытаться. Ради папы, ― по-детски сжав кулаки, Юи говорила с уверенностью. Не важно, что будет дальше. Она обязана это сделать: выбрать одного из братьев, который приоткроет ей завесу тайны. Но кто? Первым на ум приходит Рейджи. Но сможет ли он ей помочь? Его трудно разговорить, а совет Корделии по поводу флирта совсем не внушает доверия. Канато? Юи прыснула: нет, точно нет. Шу и слушать не станет. Райто начнет домогаться, поэтому ничем хорошим это не закончится. Субару? Он мог бы помочь, но его очень сложно найти в стенах особняка, а в школу она пока не ходит. Он тоже не подходит. Остаётся только Аято, но и он неидеальный вариант, слишком жестокий и осторожный. Юи закрыла глаза, проведя руками по лицу. Это было слишком сложно. Каждый из вампиров легко поймёт, к чему она ведёт. Чёрт. Почему она просто не может спросить у кого-то из них? Почему она должна продумывать заранее весь диалог? Ответ сам к ней пришёл. И от этого становилось горько. Хотелось хохотать во всё горло. Где она? Чем занимается? Связалась с нечистью, общается с давно умершей женщиной, обдумывая вариант того, что ей нужно будет кого-то соблазнять? Во что она превратилась? Казалось бы, ещё совсем недавно она была послушной дочерью своего отца, помогала и продвигала жизнь при церкви. ― Это было всего пару месяцев назад, вся моя жизнь осталась там... ― Юи улыбнулась. ― Я не знаю, что с тобой случилось, но я верю, что в твоей истории будет счастливый финал. Я люблю тебя, папа. У неё не было выбора. Это ещё одна въевшаяся фраза, как жвачка, которую уже не отодрать и не вычистить так, чтобы не осталось следов. Пора бы уже отбросить свою гордость. В первую очередь она должна вернуться к отцу. Вернуться и вычеркнуть этот период из своей жизни.***
Юи вновь взглянула на свою комнату. Место, которое она уже начинала считать убежищем. Немного поколебавшись, она повернула ручку и вышла в коридор. Её сердце тут же заколотилось. Чувство страха, которое она испытала, просто выйдя из комнаты, было ошеломляющим. Закрыв за собой дверь, Юи прислонилась к ней и попробовала сделать медленный вдох. Её пальцы сжали дверную ручку, когда она огляделась и попыталась взять себя в руки. Длинный коридор, исчезавший в темноте, казался таким пустым. Её попытки вздохнуть и успокоиться терпели неудачу. Её грудь дрожала от крошечных и быстрых вдохов. Единственные звуки в холодном, темном крыле поместья. Юи прикусила губу. Её разум ― она всегда могла доверять своему разуму. Она не могла так просто позволить ему сдаться. Это было бы её личным предательством. Она зажмурилась и постаралась выровнять дыхание. Девушка попыталась отпустить дверную ручку, в которую отчаянно вцепилась, словно могла утонуть, если отпустит её. Её способность рассуждать и говорить себе, что с ней всё в порядке, оказалась недостаточным убеждением для разума и тела. Она попыталась заставить себя отойти от двери, но ноги отказывались слушаться. Ужас, пробежавший по телу, заставил её замереть. Это был коридор. Пустой коридор, повторяла она себе. Вампиров здесь не было. Ей нужно выполнить свою часть плана... Постояв несколько минут, Юи начала приходить в себя. Накатившая паника начинала спадать. Девушка расправила плечи и заставила себя отойти от двери. Она не собиралась терпеть поражение из-за собственной сломанной психики и пугающешл коридора. Один шаг. Два. Три. Четыре. Её дыхание стало слабее, и она сжала руки в кулаки, пока не почувствовала, как ногти впиваются в кожу. Пять. Шесть. Семь. Юи шла мимо старинных картин, на которые бросала свой свет луна, и принудительно отводила глаза, не рассматривая их. Ей не было дела, что за очередное чудовище изобразили на холсте. Ей хватало своих кошмаров, чтобы любоваться чужими. Она считала удары своего сердца, пока не дошла до конца темного коридора. Юи почти не чувствовала холода от ужаса, несмотря на то, что по телу рассыпались мурашки. Она будто в один миг лишилась человеческой оболочки, отпуская её точно так же, как отпустила всё прошлое. Смирилась с зияющей дырой. Она знала, где он находится в это время. Юи давно выучила приблизительное расписание братьев, желая избегать их как можно чаще. ― Рейджи, можешь ответить на несколько моих вопросов? ― голос ровный, спокойный. Юи радовалась даже такой маленькой победе. Ей показалось, что из всех братьев лучше всего было бы поговорить с ним, он не станет так открыто нападать, только не в общей гостиной, где может появиться любой из братьев. Она отвлекла его. Рейджи сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и читал. ― Юи, ты вовремя. Я как раз хотел поговорить с тобой, ― Рейджи спокойно отложил книгу. Он внимательно смотрел на Юи. ― Я хотел бы услышать всё, что ты знаешь о Муками. Ей хотелось засмеяться: как это в его стиле. Он проигнорировал её просьбу, решив, что она не имеет значения. ― Я не знаю, что именно ты бы хотел услышать? ― Всё, что могло бы показаться для тебя странным. Может, подозрительным? ― Рейджи поправил выбившуюся прядь, которая спадала ему на глаза. Это был её шанс. Отличная возможность узнать то, ради чего она здесь. Юи обязана им воспользоваться. ― Ничего такого не помню, но было кое-что, что смутило меня, ― Юи было страшно: сейчас она ступит на опасную дорожку, которая приведет её либо к свету, либо утопит во мгле. ― Они называли меня Евой каждый раз, когда обращались ко мне. ― Евой? ― Рейджи усмехнулся. ― Занимательно. Может, они упоминали и Адама? Он купился. Юи хотелось улыбнуться, но она сдержала этот порыв, надеясь, что он не заметил этого. ― Да, они упоминали это имя, — едва слышно произнесла Юи, склонив голову. ― Рейджи, тебе что-нибудь известно об этом? ― Значит, мои догадки были верны: глупые бывшие люди серьёзно хотят вступить в игру. Интересно, ― насмешливый тон. Рейджи открыто насмехался над ними. ― Бывшие люди? Братья Муками были людьми? ― Юи искренне была удивлена, она не знала об этом. ― Да, а ты не знала? ― Юи могло показаться, но в ответе Рейджи промелькнул оттенок агрессии, однако она бы не поклялась. ― Это было довольно очевидно. Может, тебе известна какая-нибудь другая информация? Чем ты занималась там? ― Я... я не знаю, они больше ничего не говорили при мне, ― Юи покачала головой, ей не было известно больше ничего, за что бы она могла уцепиться. ― Я не помню... ― Ты серьезно? Ты столько времени провела там, а ничего толком и не знаешь? ― сказал Рейджи оживлённым тоном, но это явно была провокация. ― Какой с тебя прок? Юи закрыла глаза, чувствуя, что её начинает колотить. Это было похоже на лихорадку, температуру выше ста двух градусов по Фаренгейту, когда тело ломит, и появляется ощущение нереальности происходящего. Это же... Это не может происходить взаправду. ― Я помню, что они говорили про яблоко Адама. Они рассчитывали, что выполнят чью-то просьбу, в их разговоре часто мелькал кто-то третий, ― сказала Юи, встретив его взгляд своим холодным выражением. ― Вот как. Что ж, довольно похоже на отца, ― со вздохом произнес Рейджи, отворачиваясь от неё и откидываясь на спинку кресла. Он со скучающим видом вновь открыл книгу. ― Не так ли, Аято? Юи воображала, как это заканчивается. Как кто-то впрыскивает в комнату смертельно-опасный яд, и все братья, все до одного, погибают от интоксикации. Она бы пожертвовала своей жизнью, если так. Послышался шум со стороны лестницы. Аято шёл в компании с девушкой, которая была одета в жёлтое струящееся платье, и оно выглядело так... абсурдно. Жёлтый совершенно не шёл ни к её лицу, ни к обстановке. Цвет слишком тёплый, слишком дарящий надежду на что-то хорошее. Он не вписывался в общество этих существ, от которых разило садизмом. Шаги Аято были ровными и выверенными, он шёл точно так же, как и говорил — будто немного ленился. Юи часто видела, как реагировали на него люди за то время, пока она училась вместе с ним. Появление Аято всегда будто встряхивало полотно, пустив по ткани невидимую рябь. Все напрягались. Это было что-то на уровне молекул — то, как люди реагировали на его поведение. У него была притягательно-отталкивающая манера, что-то вроде извращённого цирка, где показывают отвратительные, но по-своему манящие вещи, и невозможно отвести взгляд. Вот так он держался на людях. Казалось, Аято невозможно не заметить в толпе, хотя он не делал для этого ничего особенного. Он прислонился спиной к стене со скучающим выражением лица, чего нельзя было сказать о девушке. Она повисла у Аято на локте и светилась всеми переливами драгоценных камней на безымянном пальце. Аято кивнул, приветствуя всех. Юи задумалась о том, насколько он любил публичность. Несмотря на всё, он никогда не выглядел открытым человеком. В школе вокруг него всегда было много людей, но будто никого рядом. На его лице не красовалась пресловутая бронзовая маска, однако ни одна эмоция не мелькнула в глазах даже случайно. ― Это было довольно очевидно, Рейджи. Всем нам прекрасно известна позиция отца, ― произнёс Аято. Его глаза сузились. ― Что тебя так удивило? ― Ты прав. Но довольно любопытно то, как они наивно полагают, что их кандидатура подходит на эту роль. Юи посмотрела на Аято, пытаясь распознать его эмоции, но они, как всегда, оставались неизменными, пустыми. Девушка рядом с ним была довольно симпатичной: длинные тёмные волосы, выразительные глаза и стройная фигура. Юи было интересно, знает ли она, чем занимаются эти существа? Была ли она такой же, как и они, или же это очередная игрушка Аято, которой стоит только посочувствовать? ― Юи, мне кажется или тебе следует уйти? ― спросил Аято медленным протяжным голосом, от которого у Юи по коже побежали мурашки. Она сжала губы, почувствовав, как внутри почему-то вспыхнула злость. Она никогда не могла похвастаться особой сдержанностью, но сейчас её эмоции вдруг стали совсем неуправляемыми. ― Я думаю, что вы правы. Мне пора, ― даже она сама слышала со стороны, что её слова были резкими и холодными. У неё не получилось. Она старалась, пыталась, но все без толку. Корделия не будет довольна, она перестанет помогать ей. Чёрт. Она вылетела из комнаты, не оборачиваясь. Не дала себе времени замереть. Она бросилась по коридору за ближайший поворот. Забежав за первый угол, Юи прислонилась головой к стене и заставила себя дышать. Медленные глубокие вдохи. Воздух полностью опускался в нижнюю часть её легких, а затем постепенно выходил на счёт восемь. Её плечи дрожали, а пальцы дрожали. Она решительно повернулась, чтобы осмотреть коридор. Он был такой же, как и раньше. Девушка обернулась, запоминая детали. Когда она это сделала, то чуть не прокляла себя, увидев картину на стене. Это был голландский натюрморт. Стол с цветами и фруктами. Рядом со столешницей стояла женщина. Она наблюдала за девушкой со слегка вызывающим выражением лица. Юи хотела бросить что-нибудь в картину, но сжала пальцы в кулаки и заставила себя не реагировать. Её трясло, когда она вернулась в свою комнату. Чувствуя себя опустошённой, Юи сразу же забралась в постель. Когда она засыпала, ей вновь приснилась девочка.Примечание: * Сделай шаг за дверь — в этот зимний дождь, Этот звук на окне вызывает дрожь. Ты бредешь весь день и тебе не понять, Этот звук, этот стук так устал ты ждать.
