От последнего вздоха.

A Little Death — The Neighbourhood

She sought death on a queen-sized bed And he had said: «Darling your looks can kill, So now you’re dead»

— Развлекаешься, Аято? — кивком головы указав на дверь ванной комнаты, за которой не так давно скрылась Оливия, поинтересовался Райто. — Если бы ты только знал, как меня раздражает эта проблядь, — Аято прополоскал рот дорогим коньяком и, остервенело глядя куда-то в сторону, скривил губы. Обжигающий горло напиток разлился внутри. Ему всегда нравился его насыщенный вкус и эти ощущения. — Предмет наших обсуждений в соседней комнате, если ты забыл, — со смешком напомнил Райто. По его мнению, вообще было огромной глупостью в таком ключе высказываться о симпатичной леди практически в её присутствии. — Наплевать. Может это поспособствует её скорейшему, я надеюсь, уходу, — на этот раз буравя злым взглядом потолок, сказал на это Аято. — Не моё, конечно, дело, но хочу заметить, что ты слишком нервный. — Потому что она меня бесит, — разозлёно процедил Аято. — Всё, что нас с ней связывает, так это периодические встречи. Но эта стерва воображает себе, что имеет на меня какие-то права, что я её парень, — сделав ещё один глоток, он поморщился. — Какой ты циничный, — подметил Райто, его губы растянулись в гаденькой кривой усмешке. — А как ещё ты можешь это назвать? — бросив на него взгляд и прищурив глаза, сказал на это Аято. — Наши с ней отношения ты можешь именовать как-то иначе? Она лишь подстилка, удобная давалка. Причём она сама на такое подписалась, её никто не принуждал. Она едва ли не по первому моему требованию раздвигает ноги либо опускается передо мной на колени. Безоговорочно, беспрекословно… скучная, — заключил он для себя. На его лице промелькнула грусть, и такая реакция с его стороны заставила Райто покачать головой. Он хорошо знал Аято и также отлично знал, что он давно стал придерживаться циничных на многие вопросы взглядов. Прежде им властвовало высокомерие, но позднее его точка зрения кардинально изменилась. Мать с детства прививала к отсутствию эмпатии в сторону окружающих, поэтому его поведение могло быть вполне оправданным. — А вот и я! — грациозно выпорхнув из ванной, объявила о своём возвращении Оливия, снова нацепив на себя платье, что вызывало рвотные порывы у Аято: ярко-жёлтое, короткое и с рюшами по краям рукавов. Она деловито упёрла левую руку в бок. — Посидела бы с вами ещё, но обещала матери помочь с выбором платья на её день рождения. Кто-нибудь из вас там будет? — Боюсь, что предоставленное меню на вечер немножко отличается от нашего повседневного рациона, стервочка, — с усмешкой напомнил Райто. — Точно, — поняв свою оплошность, Оливия закатила глаза. — Тогда ни пуха вам! — К чёрту, солнце, — выдавив из себя весьма правдоподобную улыбку, ответил ей Аято. Не отрывавшая взгляда от его глаз девушка подошла к нему и чмокнула в губы. — Хорошего вечера, любимый! — после этих слов она отправилась в сторону двери и уже через десяток секунд исчезла, оставив за собой приторно-тошнотворный запах. — А войди она парой минут раньше и услышь наш разговор!.. — развалившись в кресле, рассмеялся Райто. — Было бы довольно драматично. — Верно, — подтвердил его слова Райто. Покинув подоконник, возле которого он провёл всё это время, Аято уселся в соседнее кресло, закинул ногу на ногу и сделал очередной глоток любимого напитка. Он испивал его медленно, словно делал это впервые и оттого желал в полной мере прочувствовать вкус. Его начинало напрягать присутствие Райто, ведь каждый знал, что у этого незамысловатого шута слишком извращённое восприятие мира, которое, несомненно, движется по его течению. Да, они были довольно дружны на первый взгляд, но это не означало, что Аято поверит в светлые мотивы своего братца. В первую очередь — он соперник за престол, а потом уже брат. К сожалению, но такова реальность жизни вампиров. Никому не доверять. Основное правило, которое он выучил ещё в детстве. — Как поживает наша голубка? — саркастично поинтересовался Райто. — Давненько я не захаживал к ней.  — Я видел её пару часов назад в гостиной. Миловидно лебезила перед Рейджи, — несколько нахмурившись, сказал Аято. — Довольно обычная картина: она — запуганная девчонка, которая пытается выведать какую-нибудь кроху информации для себя. Ничего нового. — Рейджи? Не сильно ли он активный в последнее время? Так старательно отлизывать задницу нашему папочке! — с наигранным сочувствием цокнул языком Райто. — Пожалуй, это сугубо его личные проблемы, нам остаётся лишь только довольствоваться зрелищем со стороны, — Аято закрыл глаза, ему хотелось тишины. Он устал. Ему запрещено было думать об этом, он не имел на это право, но он хотел бы побыть человеком, пусть на день, на час, но это было бы замечательно. Он бы спокойно расправил плечи, перестав ощущать тяжёлую удавку на шее. Ему хотелось бы насладиться беспечностью людей. Понять, как это? В его мире его бы осудили, слишком легкомысленно было бы считать, что он — третий сын короля вампиров, один из наследников на корону, потомок древнего рода, может позволить себе отпустить себя, позволить расслабиться, дать слабину. Нет, он никогда не сможет понять смертных, ему это чуждо. Аято родился с клыками, он с самого рождения знал, что его ждёт, каковы его страдания вечной жизни. Аято нахмурился. Он видел многих смертных. Каждый из них был подбит хотя бы одним грехом, не бывает чистых. Все смертные алчные, жадные и слабые. Они верят в бога, в любовь, в дружбу и счастье, забывая о себе. Они готовы отдать свою и без того короткую жизнь ради другого смертного. Это глупо. Аято не видел в этом смысла. —Ах, какая замечательная ночь, какая прелестная луна. Слишком грешно пропускать это! У меня появились планы на этот вечер, братец, не скучай! — весело промурлыкал Райто, испарившись в кресле. Да, теперь стало легче. Присутствие Райто отвлекало, напоминало о тех беззаботных мгновениях в детстве. Тогда мир казался не таким жестоким, было проще. Пусть это было и короткое время, но оно грело теплом прогнившую натуру Аято. Корделия не была хорошей матерью. Он сомневался, что вообще мог называть её мамой. Но она была замечательным учителем. Она не строила иллюзий в его голове, он с самого малого возраста знал, кто он, и что ему нужно будет сделать. Она была местами безумной, её сводило с ума влечение к королю, желание достичь невозможного. Многие её методы были грязными, жестокими и травмирующими. Аято сделал ещё один глоток. Он не будет погружаться в это, только не сегодня и не сейчас.

***

Она была пустой. День и ночь смешались в одном флаконе, позабыв о привычном порядке. Тяжёлые, старые стены поместья запутывали разум, каждый поворот приводил в очередной тупик. Юи долгое время считала, что справляется, ей казалось, что она сможет пережить всё это. Сегодняшняя ночь была чудесной. Юи казалось, что луна на этот раз благосклонна к ней, её величественный вид завораживал. Она поёжилась и обняла себя руками, пытаясь разогнать кровь и согреться. Сырой и хлёсткий ветер, с силой толкающий Юи в спину, кажется, играл по правилам поместья и пытался поскорее завести её вглубь помещения. Девушка не хотела возвращаться обратно: большой каменный балкон был новым укромным местечком в жизни Юи. Здесь было проще дышать. Ощущалось подобие свободы и спокойствия. Юи горько усмехнулась. Как любовь к маленьким уютным домикам, в которых всегда тепло и в которые хочется возвращаться, привела её в обитель мрака и собственных страхов? Жизнь — сплошная коллекция недоразумений. Ей всегда с трудом удавалось побороть силу этого дома, силу своих сожителей. Она одна в этом мире. Больше не было никого, кто бы смог спасти её от жуткой реальности. Был папа, но девушка не знала, где он. Это к лучшему. — повторяла, словно заученную мантру, каждый раз самой себе, призывая своё детское желание найти спасение в отце, забыть. Он имел право на счастье. Она открыла для себя маленькую правду: она не справлялась. «Стойко держится» — последнее определение, которое Юи могла себе дать. Скорее «сдавшаяся неудачница» — это выражение подошло бы ей куда лучше. Юи Комори никогда не сможет смириться с данной ей жизнью в стенах этого поместья. Сколько бы она не пыталась. Вся её жизнь была кошмаром, где она исполняла роль жалкой куклы в руках злобных чудовищ. Юи не была авантюристкой, она не славилась тем, что умела обманывать людей, а уж тем более вампиров. Нет. Она была девочкой, что в детстве мечтала стать принцессой, которую спасёт благородный рыцарь. Кто же знал, что в будущем ей самой придётся взращивать в себе этого рыцаря, который смог бы изменить ход истории в её жизни. Иногда, поддавшись потоку мыслей, девушка замирала посреди своей комнаты, будто её окатывали ледяной водой воспоминаний. Она всегда задавалась вопросом: что было бы, если бы она не оказалась в этом месте? Смогла бы удержать то, что отныне называла прошлой жизнью? Ответ и так был известен. Сакамаки давно вычистили любой след той жизни и изменили абсолютно каждую деталь настоящего, чтобы у Юи даже в мыслях не мелькало навязчивое желание Несмотря на то, что ей смертельно хотелось разделить с кем-то свою боль, она не могла рассказать кому-то о своих кошмарах. Комфорт, который девушка когда-то испытывала, делясь секретами или переживаниями, давно пропал. Она дёрнулась, услышав громкий бархатистый смех со стороны сада, который находился относительно близко с её балконом. Затем раздалось неразборчивое бормотание, которое эхом оттолкнулось от стен и коснулось её ушей. Что-то во втором, более юном голосе всегда заставляло Юи внутренне сжаться. Канато. Осторожно, будто боясь оказаться пойманной с поличным, она постаралась прислушаться к разговору, инстинктивно приблизившись к каменной стенке. Когда раскатистый смех повторился, напоминая о том, что её роль в этом доме была далеко не самой приятной, Юи переступила порог своей комнаты. Она закрылась от пронизывающего поместье холода, не имевшего ничего общего с погодой на улице. Она прислонилась к стене, закрыв глаза. Юи смогла выдохнуть. Он её не заметил. — Пора бы уже перестать жалеть себя и свою судьбу, тебе не кажется? Юи вздрогнула. Открыв глаза, она увидела Корделию, которая по-хозяйски сидела за туалетным столиком девушки. Она любовалась собой, разглядывая каждую черту своего лица, намеренно игнорируя присутствие Юи в комнате. — Я не знаю, что мне делать, — Юи всплеснула руками, пытаясь выразить этим действием своё отчаянье. На миг Корделия замерла, но тут же послышался смех, который отскакивал от стен, придавливая Юи своим издевательским намерением. — Какая же ты жаалкаяя, — Корделия повернулась в её сторону, издевательски протягивая последнее слово. На лице была всё та же безумная улыбка. — Я уже начинаю сомневаться, что ты на что-либо способна. Настолько ты безнадежна. Это было унизительно. Каждое её действие было унизительно для Юи, ей хотелось заставить Корделию захлопнуть свой ядовитый рот, из которого вместо ответов выходил только мусор. Но она не могла, не имела на это право. Юи оставалось только стоять и слушать всё, что эта женщина захочет произнести. Ей казалось, что эта комната её единственное укромное, тихое место, где не существует монстров, всегда готовых разорвать сердце девушки, но даже здесь она ошибалась. Корделия была её личным дьяволом, который одновременно искушал и терзал душу. — Знаешь, а мне даже нравится: вся твоя невинность, эдакая порядочность, милая и пушистая Юи Комори, — в миг она оказалась перед Юи на расстоянии вытянутой руки, совсем близко. — Я буду ломать тебя, переделывать под себя, уничтожать каждую твою «добрую мысль», а после, когда всё это закончится, я выкину тебя, как поломанную игрушку. — У нас был договор, Корделия, — Юи вздёрнула нос, голос был спокойным, она старалась сдерживаться, но видит бог, давалось это тяжело. — Ты мне обещала свободу. Корделия усмехнулась. Весь её вид показывал пренебрежение к Юи: расслабленная поза, слегка нагнутая в бок голова. Чёрт, даже эти глаза, в которых, будто плясали сами приспешники Сатаны.  — Деточка, позволь тебе напомнить, что ничего не делается просто так, — Корделия провела большим пальцем по своим губам, на которых застыла всё та же улыбка. — Мне нужны результаты. — Я нахожусь здесь двое суток, что ты от меня хочешь? Братья неблагосклонны ко мне: они считают, что я предала их. — Так исправь это, — её лицо потеряло былую игривость, высокомерный голос, пропитанный желчью, снова прорезал ушные перепонки Юи. — Я стараюсь, дай мне время, я... — шум со стороны коридора перебил Юи, она прислушалась. Обычно этот этаж пустует. Если не брать в счёт внезапные визиты братьев. Даже служанки изредко заходят в эту часть поместья. Юи напряглась. Всё её нутро кричало, что не следует узнавать истинную причину шума. Корделия молча наблюдала за Юи, считывая каждое её движение — Мне кажется, что сейчас самое время начать выполнять свою часть плана, смертная, — пролепетала женщина, поправляя свои идеально уложенные волосы. — Не разочаровывай меня ещё больше, — подмигнув напоследок, она испарилась. — Нет, нет, нет, — Юи истерично обводила глазами комнату. Последнее, что ей хотелось, так это выходить отсюда. Здесь была хотя бы видимость защиты, которую она ощущала. Она должна заставить себя снова выйти. Юи даже не видела и половину братьев с тех пор, как вернулась. Она намеревалась попытаться наблюдать за ними. Изучать их. Получить хоть какое-то понимание совершённых ими поступков. А главное, она должна выйти с ними на контакт, узнать, как можно больше о Еве и Адаме. Она выдохнула и медленно направилась к двери. Когда девушка уже взялась за ручку двери, вновь послышался шум в коридоре, относительно близко с дверью. Юи почувствовала, как ужас начал наполнять её внутренности. У неё задрожали руки. Она на мгновение задумалась. Несомненно, если она проигнорирует приказ Корделии, то она появится и заставит её. Кто знает, на что способна эта женщина, если девушка вновь подведёт её. Руки Юи дрожали, когда она крепче ухватилась за ручку двери и попыталась открыть её. Сначала та не поворачивалась, и ей пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и заставить свои руки перестать дрожать достаточно, чтобы схватить и повернуть её. На своё удивление Юи отметила, что в коридоре было пусто: темно, мрачно, но пусто? Поборов свой страх с помощью любопытства, девушка решила прогуляться по этажу, убедить себя и чокнутый дух Корделии в том, что здесь на самом деле никого нет. Юи преодолевала свой путь по коридору, пока не дошла до конца. У неё не было никакой цели в голове, поэтому девушка развернулась и пошла назад, пробуя ручки дверей по пути. Некоторые были заперты. Юи заглядывала в другие пустые спальни, заполненные накрытой мебелью. Позже она вернётся и тщательно их изучит. Возможно, там найдётся что-то полезное. Дёрнув очередную дверь на себя, она остановилась, думая, нет, надеясь, что представшее её глазам, ей, чёрт дери, видится, мерещится, как в тот раз, когда Рейджи решил, что неплохая идея подлить в её чай яд. Аято сидел в заброшенной комнате на подоконнике. Он уткнулся затылком в стену, закрыв глаза, и в свисающей руке вертел пустой бокал. На секунду Юи задумалась, что со стороны Аято казался довольно обычным? Он не выглядел как кровожадное чудовище, что тревожит её по ночам, он выглядел как обычный старшеклассник, подросток. Аято открыл глаза, переводя на неё взгляд, и его поза тут же стала напряжённой, а всё видимое спокойствие мигом испарилось. И из Юи тоже. — Что ты здесь забыла? — спросил Аято, и девушка увидела его вторую руку, при помощи которой он пригубил жидкость в бутылке; её там осталось четверть. Аято был пьян. — Аято, что ты... — непридержанная дверь хлопнула Юи по спине, заставив сбиться и запрыгнуть в комнату. — Ты пьян. — А ты проблемная смертная. Пара очевидных фактов, — саркастично сказал он, прикладываясь к бутылке. Юи осторожно прошла в глубь комнаты, не зная, что делать дальше. Разум кричал, что нужно как можно быстрее убраться отсюда, так как Аято сам по себе был не самой лучшей компанией для неё, а Аято под градусом — полная катастрофа. Но Юи не собиралась. Ей стало интересно, сколько уже он здесь сидит. И почему? — А что ты здесь делаешь? — осторожно спросила Юи, чувствуя, что ступает по минному полю. — А тебе не кажется, что этот вопрос неуместный? Хотя бы потому, что ты находишься в моём доме. Тебя сюда никто не звал, плоскодонка, — это звучало язвительно, но даже в половину не так ядовито, как должно было. Юи нервно теребила рукав своей кофты. Аято выглядел спокойным, он общался в привычной ему манере, но сейчас ей не было так страшно, как всегда, когда он появлялся в поле её зрения. — Эй, ты меня не услышала? Тебе здесь не рады. Проваливай в свою комнатку, если не хочешь нарваться на проблемы, — Аято склонил голову влево, не отрывая от неё взгляда. — Я... — она сначала растерялась, но потом секунда, и вот оно - это её шанс узнать информацию для Корделии, Юи должна выпотрошить эту информацию из него. — А у тебя нет ощущения, что тебе уже хватит? — Не лезь не в своё дело, смертная, — холодно процедил Аято и спрыгнул с подоконника. — Разве ты не должна сейчас подтирать свои сопли, вспоминая своего папочку? Или уже... — его взгляд зацепился за шею девушки, и Юи вздрогнула, понимая, что могло прервать Аято от очередной колкой шуточки в её адрес. — Какого хера? Юи совершенно забыла о тех синяках, что оставила Корделия прошлой ночью, когда весьма необычным способом решила её разбудить. — Не подходи ко мне! — Юи инстинктивно попыталась спрятать пятна, которые парень уже успел заметить. Аято отступил, не отрывая глаз от руки, которая теперь покоилась на шее. — О, подожди, — на губах парня появилась игривая улыбка, которая бы пошла любому человеку, но на его лице она была первым вестником чего-то недоброго. — Я и подумать не мог, что ты имеешь подобный фетиш на боль. Давай же, расскажи, кто это сделал, мне стало интересно, — говорил он, подойдя достаточно близко, чтобы она ощутила сильный запах алкоголя, смешанный с ароматом женских духов. — Аято, я не... — Юи попыталась отодвинуться, но он поднял на неё глаза. — Не дёргайся, плоскодонка: ты знаешь, чем это заканчивается, — резко ответил парень, и она ощутила его холодные пальцы, которые убрали её руку с того самого места. Внутри Юи знала, что было бы просто недопустимо позволять ему это, и логичней всего было бы не дать ему увидеть. Но она потом устроит себе за это взбучку. После этого разговора. — Кто это сделал? Скажи мне, — спросил Аято шепотом ей на ухо, пока она пыталась собраться в кучу. Юи закрыла глаза, медленно выдыхая. Он же специально. Она попыталась абстрагироваться. Но это никогда не помогало. Не с такими, как он. Аято потёрся носом об её щёку, и девушка выдохнула: настолько этот жест был... не похожим на обычное его прикосновение к ней? Он выглядел как что-то уютное, толкающее Юи на ужасные мысли. Она его ненавидела, как и всех остальных вампиров, но его размеренное дыхание на её щеке, от него несло духами другой девушки, немного повернув голову, Юи потёрлась щекой о его подбородок. Он был колючим. Таким же, как и его душа. — Ну и как это? — Аято немного отстранился от неё. — Тебе ведь нравится это чувствовать? Тебе льстит всё то внимание, что ты получаешь, поэтому ты готова прыгнуть в койку к любому из моих братьев, маленькая распутная девчонка. — Что? — задохнулась Юи, приходя в себя. — Что ты говоришь... — О, я тебя умоляю! — рассмеялся он. — Только не пытайся отрицать то, что у тебя на лице написано. — Ты не в себе, Аято, — Юи оттолкнула его, и парень отступил на шаг, но она была уверена, что это удалось ей только потому, что он оказался достаточно пьян. — Я ухожу. Извини, что посмела потревожить... — Нет, не уходишь, — его пальцы сомкнулись на её предплечье и потянули на себя с такой силой, что девушка почувствовала резкую боль в плече. В таком состоянии парень вряд ли контролировал силу, поэтому прислонил Юи к ближайшей стене, и она зашипела от боли. — Ты сам сказал, что мне здесь не рады. Я хочу уйти, — девушка пыталась сделать голос менее жалким. — Нужно было пользоваться предложением, пока оно оставалось в силе, — пожал плечами Аято, стоя напротив, и она понимала, что даже если попытается сейчас его оттолкнуть, то этот трюк не увенчается успехом. — Так ты не ответила. Как ты справляешься с такимммм... положением вещей? — Аято.. Он опустил взгляд, смотря на ноги девушки, прямые и длинные. Во что она была одета? Форма? Обычная юбка? Это было неважно, потому что сейчас Аято реально не мог оторвать глаз от гладкого участка кожи над коленом. Силой воли он вернул внимание к её глазам, понимая, что она больше не отклоняется, будто пытаясь перелезть на другое сидение, лишь бы подальше. Лишь бы не смотреть на него снизу вверх. Юи перевела взгляд на губы Аято, и ему стоило дьявольских усилий не взять её за подбородок, чтобы она полностью растворилась в моменте. Потому что это была чистой воды лесть, ничего больше. Ему нравилось то, как девушка бессознательно двигается ближе, как она рассматривает его. Даже сейчас Юи Комори не отталкивала, не пыталась выбраться. Просто замерла. Аято улыбнулся уголком губы. Какая же она наивная. Как же круто это можно было бы использовать против неё. Только она могла слишком рано сломаться. Что было бы, если бы Аято склонился ещё ближе? Стала бы Юи сопротивляться? Кончики пальцев Аято почувствовали прикосновение. Девушка вытянулась чуть больше, видимо, неосознанно подвинувшись, и коснулась своими ногтями его руки. Аято оттолкнулся от стены, усмехаясь. — Передай своему дружку, чтобы в следующий раз не оставлял пятен. Ты и без того выглядишь через чур доступной шлюхой... Он лениво вышел, захлопнув за собой дверь. Юи не сказала ни слова. Ни единого слова.

***

Холодно. Ей было очень холодно. Переступив порог, девочка увидела вместо привычного яблоневого сада коридор с наглухо заколоченными дверьми. Но глубоко внутри она уже знала, куда именно её звали. Позабыв страх и частично себя, она пошла в самую глубь. Бог слышал её молитвы, он точно знал, куда приведёт коридор девочку. Он снова проигнорировал её зов, сподвигнул к тому, чтобы маленькая белокурая девчонка вновь перепутала светлую тропинку с тёмной. Она совершенно одна. Нет рядом того самого демона, который защитил бы её. Она продолжала идти прямо, всё дальше и дальше прорываясь сквозь темноту. По щекам стекали слёзы. Маленькая Ева боялась. Одна. Одна. Одна. Казалось, что она слышала это повсюду, абсолютно с каждого угла. Молитвы повторялись, шаг ускорялся. Маленькая Ева бежала, надеясь, что её будет ожидать такой манящий свет. И вот она нашла её. Только одна, единственная дверь не была заколочена досками, хотя в стене до сих пор и оставалась следы от белых гвоздей. Девочка заботливо погладила эти отпечатки, словно вбивали их когда-то не в стену, а в чью-то душу. Она гладила так, словно поможет унять боль. Маленькая, тонкая ручка легла на изящную старинную дверную ручку и потянула на себя.

Она искала смерти на большой кровати, И он сказал: «Дорогая, ты до смерти красива, Так что теперь, ты, мертва».