Сирена

Как я умудрилась заснуть - вопрос философский и требует многочасовых размышлений. Остановимся на том, что недельный стресс, вылившийся для меня в двухдневную бессонницу, вчера вечером закончился, и меня вырубило от морального облегчения. Хотя это и стыдно, не могу не признаться - я впервые за последний месяц по-настоящему выспалась. Ага, в султанской постели. Сладко спалось, Сезен? Бока не отлежала на пуховой перине? Тьфу. Вообще, гаремными правилами подобная ситуация воспрещалась (было бы удивительно, будь нечто подобное поощрено). После хальвета с падишахом девушка должна была засыпать в своей постели, а не в его. Но у нас и хальвета опять не случилось, так что не считается! Правда, объяснить это Дайе и валиде-султан, когда те вызовут меня на разговор, будет трудно. А они вызовут. Одно радует - палкой по ступням я больше не получу. Максимум - запрут в комнате на несколько дней. Помру со скуки. Открыв глаза, я первым делом осмотрелась. Султана в покоях не было - возможно, уже отправился на заседание дивана. Да, прилично я поспала, ничего не скажешь. К слову, кто-то (не будем показывать пальцем, кто) перенёс меня с пола на кровать, и теперь я рассматривала комнату из-под роскошного балдахина. Именно в этот момент - ну а когда ещё? - дверь распахнулась, впуская внутрь несколько слуг с тарелками на руках, и семенящего следом за ними Сюмбюля-агу. Иногда меня посещает мысль о том, что этот мир не существует за пределами моего сознания, и когда я засыпаю, окружение замирает. А как только открываю глаза, приходит в движение. Вот и сейчас - они зашли в покои не до моего пробуждения, и не после, а именно минута в минуту, как в голове немного прояснилось. Словно стояли там в коридоре, как актеры за занавесом, ожидая своего выхода. – Доброе утро, Сезен-хату-ун, - затянул уже знакомую песню Сюмбюль, жестами раздавая указания слугам. – Повелитель распорядился, чтобы ты завтракала здесь, а после вернёмся в гарем, твои комнаты уже готовы, айщ! - прицокнул он языком в конце. Евнух явно был полон неподдельного энтузиазма и непреодолимого желания подмазаться к неожиданно получившей расположение султана мне. Но принимать его хлипенькую "дружбу" пока было не резонно - я прекрасно знала внутреннюю кухню гарема. Подобное отношение недолговечно. Стоит на горизонте появиться другой девушке на пару ночей, и он так же будет улыбаться и предлагать помощь и поддержку - уже ей, а не мне. Я и сама так делала во второй жизни - особенно умные девушки щедро платили за совет или помощь. А деньги в моём плане на тот момент были решающим фактором. Но товарно-денежные отношения вроде таких ломаются так же быстро, как и строятся. Это не значит, что евнуха нужно держать на расстоянии. Нет, конечно. Я скорее о том, что доверять ему целиком и полностью и полагаться слишком сильно первое время нельзя. Silentium. Три кита спокойной жизни в гареме: никому не доверяй, всегда держи нож в кармане, а нос по ветру. Намеренно игнорируя доброжелательность мужчины, я сползла с кровати. Платье выглядело слегка помятым, а в волосах явно творился беспорядок - я чувствовала, как тянет болью некоторые растрепавшиеся и натянутые пряди. Хотелось поскорее расплести все косы и расчесаться - голова начинала болеть. – Может, стоит обойтись без завтрака? - поморщилась, глядя на огромное количество еды. Есть не хотелось - один только вид многочисленных блюд вызывал у меня тошноту. – Приказ повелителя, хатун, - хмыкнул Сюмбюль. – Не закатывай глаза, Сезен, тебе не трудно съесть пару кусочков, а мне тяжело будет жить без головы, если падишах узнает, что я не выполнил его наказ. – Да кто тебя головы лишит за такое, старый плут, - фыркнула я на русском, тем не менее усаживаясь за стол. – Поем немного ради вас, эфенди, - благосклонно кивнула я растерявшемуся от незнакомого языка Сюмбюлю. – Мне для хорошего человека ничего не жалко. – Вот и отлично, - ага замахал руками, разгоняя слуг, и сам попятился на выход. – Подожду за дверью, Сезен-хатун. Я махнула ему вслед, не оборачиваясь. Итак, Сулейман перенёс меня ночью на кровать, а теперь позаботился о моём завтраке. Интересно, интересно. Не мог же он на ровном месте забыть мои грешные высказывания и вдруг воспылать чувствами? Варианта два. Первый - падишах меня проверяет и потому притворяется. Логично. Второй - что-то заставило его изменить своё мнение. Маловероятно. Не знаю, что он такое должен обо мне узнать, чтобы позабыть за неделю о моей колдовской сущности "от лукавого" или, если говорить на местном языке, "от шайтана", и проникнуться тёплыми чувствами. Нет уж. План корректируем по ситуации, конечно, и раз уж выйти замуж теперь точно не получится, попробуем тёпленько устроиться в качестве гёзде. Главное - случайно не стать икбал... Я покачала головой, насильно запихивая в себя несколько ложек лёгкого супа. Холодный.

***

– Сезен-хатун, повелитель прислал подарки! Да ну? Простите, что не стану притворяться приятно удивленной. Потому что не удивлена. До меня ещё пару часов назад дошло, что султан задумал. Хочет убить меня чужими руками, голову на отсечение даю. А иначе зачем делать что-то подобное? Вы когда-нибудь видели выражение морды разозленного быка? Так вот, это лица половины из одалисок. Вторая половина пока была просто удивлена, но скоро и до тугих дойдёт, чем эти подарки пахнут. А пахнут эти сундуки конкуренцией. Не просто пахнут даже - от них несёт! Когда до Махидевран дойдут новости, она меня на лоскуты разорвёт и в этот сундук положит. Боже, за что? Единственный раз в жизни решила сказать правду, и вот во что это вылилось. И как после такого не врать? Султан - особенно жестокий садист. Если хотел избавиться от меня, лучше б придушил. Мне не хочется умирать от яда паралитического действия! Это очевидно больнее веревки на шею! – И чем же ты привлекла султана, хатун? - смурно спросила одна из девушек, приехавшая вместе с другими наложницами из Манисы. Возможно она однажды или дважды была у него в постели и, очевидно, такого расположения он ей в своё время не выказал. И уж точно не дарил украшения, которые сам изготовил. Брошь мою видели все, и дешёвым камнем не обманывались - даже если бы повелитель сделал ожерелье из садовой гальки, его можно было бы причислить к сокровищам и хранить следующие несколько поколений как семейную реликвию. – У повелителя беда с предпочтениями. То та рыжая крикунья, то ты... Беда любой женщины - чрезмерная самоуверенность и гордость. Все девушки в гареме отчего-то уверены в своей неотразимости и превосходстве над другими. Но они забывают, что там, где кончается неотразимость одной, начинается неотразимость другой. Иными словами, несмотря на равные стартовые условия, они и годы спустя считают себя лучше окружающих. Плохая привычка. Окинув завистливую гёзде нечитаемым взглядом, я неспешно подошла к ней вплотную и зашипела не хуже змеи: – А ты что, хатун, решила о вкусах повелителя поговорить? Может, мне позвать Дайе-хатун, и ты с ней обсудишь, кого нужно звать нашему султану? Девушка испуганно отшатнулась от меня. В гареме, кроме падишаха, только валиде-султан может решать, какую наложницу стоит отправить на хальвет. Уверена, что и её когда-то по золотому пути провела именно Айше Хавса-султан - слишком блёклая, не отличающаяся особыми талантами, эта хатун не выделялась в гареме, а на праздниках пыталась слиться со стенами. Но, очевидно, послушная, раз уж валиде обратила на неё свой взор. Она только таких к сыну и отсылала - чтобы проще было контролировать, если вдруг сыщет расположение Сулеймана. Я заскрипела зубами. Если бы не талант к пению и нелепое стечение обстоятельств, тоже никогда к султану не попала бы. Подобная этой девушке - блёклая и не особо талантливая - Сезен в сериале стала бы лишь фоном для более красивой Хюррем или Махидевран. Ладно, довольно лирических отступлений. – Нигяр-калфа, отнесите подарки в мою комнату, - смешно, а на мне по-прежнему было обычное платье, как у других одалисок - то, в котором ходила к султану, упрятала в сундук. Не хотела привлекать внимание и кичиться статусом. А оно вон как вышло - султан подарки прислал, да в главный зал, чтобы все видели. Ну-ну. Если почувствую опасность, умирать всё равно приду в его покои. Даже если и продолжит вспоминать и в следующих жизнях, так пусть живёт с чувством вины. Я ему по-человечески - любая сила имеет противосилу, думайте, прежде чем делаете, поступки влияют на динамику будущего... А он мне - подарки в главный зал! С такими друзьями враги не нужны. Ладно, я понимаю, что это всё традиции, но неужели ни до кого в гареме ещё до сих пор не дошло, что в женском коллективе нельзя давать процветать ревности и зависти к чужому успеху? Тихушничать тоже нельзя, иначе начнётся полная анархия, но и выставлять на показ... Пока я являюсь гёзде - а я планирую ей остаться, не влезая выше в иерархию гарема - меня ещё можно убрать. И довольно сомнительно, что султан отправит кого-то обстоятельно разбираться, если я вдруг в один день исчезну. Искать преступника среди более чем сотни женщин, отравленных завистью - гиблое дело. По мне даже плакать никто не станет, если Александра вдруг возьмёт свой заточенный о камень крестик и вонзит мне его в яремную вену... – Сюмбюль-ага сказал, что теперь мне, как фаворитке, можно выбрать двух служанок, - заговорила я с Нигяр, уже отдавшей распоряжение слугам по поводу подарков, так громко, чтобы слышали все. Девушки мгновенно напряглись - ещё бы, кому захочется прислуживать той, кого они всю последнюю неделю как только ни унижали. Я окинула стоящих неровным строем рабынь придирчивым взглядом и несколько минут изучала выражения их лиц - на одну половину испуганных, на другую - ненавидящих, а потом просто скучающе отвернулась в сторону калфы. – Эти не нравятся, - максимально стервозно заявила я. – Много говорят - мало делают. К тому же, - тут из меня невольно вырвался хмык. – Не хочу лишать их пусть и мизерной, но возможности попасть к султану. Естественный порядок гарема и без этого им на руку не играет. Нигяр-калфа не смогла сдержать улыбки. – Ты что же, Сезен-хатун, насмехаешься над нами? - выступила вперёд одна воинственная наложница. – Над ними и без того природа хорошенько отыгралась, - услышала я позади русскую речь. И, не сдержавшись, обернулась в сторону нелестно высказавшейся о рабынях Александры. Почему в этой жизни происходят такие грандиозные отклонения сюжета? Что, скажете, и Хюррем сны о прошлом снятся? Только этого мне не хватало!