Сирена

Всё вокруг немного странное. Гарем по-прежнему суетный и шумный, но в то же время будто бы гораздо спокойнее, чем обычно. Я понимала, что это связано с серьёзными отклонениями сюжета - ни тебе боёв без правил в коридоре между потерявшей ребёнка Махидевран и спокойно бредущей по своим делам Хюррем, ни скандалов между Ибрагимом и Хюррем... Если подумать, в оригинальном сюжете эта славянская наложница действительно много чего испортила. К счастью, на этот раз я контролирую и пристально наблюдаю за этим ходячим источником проблем по имени Александра. Правда, не стоит забывать и об источнике неприятностей номер два - матери шехзаде Мустафы. Майская роза султана с периодичностью раз в пару дней действовала на нервы, появляясь в поле моего зрения и всеми силами пытаясь унизить. К радости валиде я абсолютно не реагировала на придирки Махидевран, и скандалов в гареме не учиняла - вела себя сообразно статусу. А вот черкешенка получала за свои выходки на орехи от щедрой Айше-султан. Иногда я размышляла, как такую откровенно недалекую и смешную в своей несдержанности девушку в своё время подпустили к султану, и тут же сдувалась, как истыканный иголками шарик - сериальная вселенная была жестока ко всем героям, кроме Хюррем. В отличие от окружающих, она хотя бы эволюционировала со временем в разумное существо, а Махидевран как была истеричной плаксой, страдающей по Сулейману, так ею и осталась, превратившись лишь под конец в стерву с непрозрачными видами на султанский трон. Из огня, да в полымя. Тьфу. – Махидевран-султан, - очередная неприятная встреча в коридоре, не сулящая ничего хорошего, однако я шла к Сулейману, и ничто не могло омрачить моё настроение. – Сезен-хатун, - если бы эта женщина знала, как сильно мне не нравится эта её едкая улыбочка, она бы заплакала. Но она не знала - к счастью. – Мне кажется, или я уже не раз видела на тебе это платье? Хм, я будто бы помню его на тебе вчера... – Верно, госпожа, это оно. Понимаете, в этом платье я была во время своего первого хальвета с повелителем... Сказала бы Сезен, родись она без инстинкта самосохранения. Однако, мне повезло, и я была разумной, а пятнадцать лет в гареме научили меня выдержке и спокойствию, закалив нервы. – Да, госпожа, вчера на мне тоже было это платье. На самом деле, у меня их всего два, - сказано это было таким тоном и с такой улыбкой, что у Махидевран просто не было возможности продолжить меня унижать. Своим заявлением я сама себя опустила на самое дно, ниже было уже просто некуда. "Перед госпожой признать, что в гардеробе всего два наряда? Совсем гордости нет? Да у служанок, и у тех больше!" - это явно читалось на её брезгливо скривившемся лице. Гордость? О, да что она знает о гордости? Женщина, которая плачет, словно дитя, когда у неё на глазах уводят любимого мужчину, просто потому, что ничего не может сделать! Она ничего даже не попыталась предпринять, не посчитала нужным соперничать со мной. Зря. Я напрасно дрожала в ожидании её ответного шага весь последний месяц. И вместо ответа получала только малозначительные словесные пикировки в коридорах. Будто бы она ожидает, что мне надоест её слушать, и я сама соберу вещи и уеду в Старый дворец. Не скажу, что такие размышления совсем не приходили мне в голову. Я действительно утомилась слушать одну и ту же гадкую вежливую чушь из её уст раз за разом. Её шум раздражал, но только лишь с его помощью ей от меня не избавиться. Я проявляла к ней уважение, искренне считая, что Хюррем тоже далеко не ангел, и она, вполне возможно, просто проявляла агрессию в ответ на агрессию. Но оказалось, что спокойствие и скромность соперницы её выводит ничуть не меньше криков и кичливости. Мне стоило бы проучить её хорошенько, но для этого нужно было выбрать правильную стратегию. Одна ошибка могла стоить мне добрых отношений с членами династии. Ради Махидевран жертвовать успехом жизни, которая даже мне кажется чудесной? Ни за что. – В любом случае, прошу меня простить, я очень тороплюсь, - я хорошенько поклонилась ей, прежде чем уйти. Интересно, если как-то подставить её перед валиде и лишить влиятельной защитницы, она хоть немного утихнет? В покои султана я летела, как на крыльях. До начала похода оставались считанные дни, и мы находились рядом практически целыми сутками. Я возвращалась в гарем только для того, чтобы проверить, не нажила ли Александра серьёзных неприятностей в моё отсутствие. К счастью, девушка, хоть и проявляла характер, в тюрьму не загремела. Слава Аллаху. – Ибрагим-ага, - мы встретились с ним возле дверей в покои. Возможно, всё благодаря моему отношению, но паргалы довольно тепло ко мне относился и никогда не грубил. – Сезен-хатун, - он улыбнулся мне, однако, оглянувшись на двери, тихо произнёс: – Дело в том, что мы с повелителем работаем, не могла бы ты прийти позже? Я отправлю за тобой слугу, когда мы закончим, - в его голосе проскользнула растерянность. Мы оба знали, что султан ждёт меня. И прекрасно понимали, что я не обязана уступать ему. Однако, я вспомнила, что произошло в оригинале, и мне стало его по-настоящему жаль. – Сезен пришла, Ибрагим? - раздался голос Сулеймана из комнаты. Хранитель покоев прикрыл глаза, тяжело вздохнув. Когда он посмотрел на меня, я по-детски провела пальцами у губ, словно застёгивая их на молнию, и улыбнулась, разворачиваясь и тихонько семеня по коридору обратно. Дружба раба из Парги и повелителя Османской империи - одна из самых очаровательных частей канона. Мне не хотелось бы видеть Ибрагима своим врагом, поэтому сейчас я уступлю. В конце концов, может наступить день, когда мне понадобится его помощь. Слуга нашёл меня уже через пару часов - я сидела в общем зале, мурлыча под нос какой-то привязчивый мотив популярной песни и перекидываясь с Александрой и Марией в карты. Я научила их играть в "Дурака" довольно быстро, и теперь часто проигрывала, особенно во время подкидного. Эти лисицы объединялись и, оставляя меня с полным веером в руках, хохотали так, словно выиграли миллион акче за игру. Окружающие нас одалиски поначалу только косились, а за последние полчаса столпились вокруг и, наблюдая, явно пытались сами додуматься до правил. – Сезен-хатун, Ибрагим-ага послал меня, повелитель зовёт, - доложил слуга, настигнув нас в завершении очередной игры. Я скинула карты, всем видом показывая, что не собираюсь доигрывать, и напоследок распорядилась, чтобы Мария и Александра научили желающих играть, предупредив, что максимальное число игроков за раз - пятеро. – Повелитель ждёт вас, Сезен-хатун, - на этот раз Ибрагим, будучи в добром расположении духа, сам открыл мне дверь в покои, шепнув в след: – Благодарю. – Сезен, - Сулейман, слегка уставший, но явно довольный проделанной с другом работой, распахнул свои руки для объятий, поэтому я, не останавливаясь на пороге, без слов добровольно заключила себя в плен его рук. Начало мая, ночами всё ещё немного холодно, но рядом с ним - всегда тепло. – Когда мы закончили, Ибрагим сказал, что ты приходила раньше, но ушла, позволив нам довести работу до конца, это правда? - пробормотал султан мне в макушку, проводя ладонью по спине. – Хранитель покоев не стал бы лгать. – Моя благородная госпожа, преисполненная разумностью и добротой, - отстраняясь, он поцеловал меня в макушку. От такой щемящей нежности у меня порой слезы на глазах наворачивались. Прежние планы про успешное замужество с посторонним человеком будто из прошлой жизни уже. Я действительно хотела отказаться от всего этого? Да за одно только это мгновение я готова начинать всё заново сотни раз. Лишь бы Сулейман был так же умиротворён и спокоен, счастливо улыбался, как сейчас. Лишь бы никто не пытался забрать у меня это. – Нет во мне ни капли благородства, - вздохнула я, хитро улыбаясь. – Зато есть один коварный план. – Излагайте план, коварная госпожа, - рассмеялся тихим грудным смехом падишах. – Я позволила закончить вам работу вечером, и теперь на всю ночь заполучила в свои руки величайшее сокровище этого дворца... – Меня? – Ваше время, - настала моя очередь смеяться. – Ну как, достаточно коварно? - я пытливо прищурила глаза и шутливо надменно вскинула подбородок. – О, ты - воплощение коварства. Какой ещё коварный злодей посмеет сказать, что моё время ценнее меня самого? - в одно мгновение я, стоящая на полу, оказалась вдруг у султана на руках и инстинктивно ухватилась руками за его шею, с трудом подавив в себе удивленный визг. Глаза мои расширились. – Ох, я не это имела в виду. И как же мне теперь умерить вашу злость, повелитель? - мне непременно будет стыдно за этот нелепый, смешной флирт. Но позже. – Ну, скажем, я возьму с тебя небольшую плату за подобную дерзость, - уложив меня на кровать и нависнув над моим лицом сбоку, Сулейман сделал вид, что серьёзно задумался, как же нам сторговаться. – Но цену предложи сама. – Хм, - я задумчиво закусила нижнюю губу, размышляя о подходящей плате. – Какую же цену мне предложить моему повелителю? Кажется, - я внезапно даже для самой себя стала серьёзной. – Я уже отдала вам всё, что у меня было. Пока я вела ладонью по его щеке, он поймал мою руку и, едва прикасаясь губами, поцеловал пальцы. – Тогда придётся взять то, чего у тебя в запасе, - понимающе улыбнулся султан. – Заплати же поцелуем своему опечаленному возлюбленному, Сезен. – Если такая цена вас устраивает, повелитель, - я чуть приподнялась и, прикрыв глаза, тихонько коснулась его губ своими. – Кажется, я попросил слишком малую плату? – Я заплачу эту цену столько раз, сколько пожелаете. Этого у меня действительно в запасе. На балконе заплакала волшебной мелодией о неразделённой любви хозяина скрипка. На Стамбул окончательно опустилась ночь, а я наконец согрелась в объятиях Сулеймана окончательно. Середина мая несла приятное южное тепло и затяжные холода в душе. Мой султан уехал.