Сирена

Пока я с отсутствующим видом сидела на полу, привалившись к стене, укрытая двумя одеялами и по-прежнему слегка дрожащая, а Мария со слезами на глазах собирала мои вещи, в которых, по большому счету, не было смысла, Александра ходила по комнате, заложив руки за спину, и бормотала: – Не страшно. Да, не страшно. Когда султан вернётся, вызовет тебя обратно. И тогда этой крысе наступит конец... Конечно, никаких колдовских приспособлений у меня в комнате не было и быть не могло - Саша, узнав, что я в темнице, и предугадав обыск, спрятала даже свой крестик. Однако, слуги всё равно "нашли" и флаконы с кровью (даже думать не хочу, чьей и откуда) и заговоры, написанные арабской, мать её, вязью. Ну да, я же так люблю эти загогулины, которые друг от друга не отличишь без пятидесяти грамм... Черт, это было настолько глупо, что мне даже оправдываться не хотелось. – Верно, Сезен, не отчаивайся, - сказала Мария и, не удержавшись, всхлипнула. Наверное, она вдруг осознала, как тяжело на самом деле в этом дворце выжить. – Повелитель придёт из похода и ты к нам вернёшься... – Оставь это, Мария, - у меня от усталости слипались глаза. Под одеялами разморило и клонило в сон. – Когда повелитель вернётся, меня уже в живых не будет. А если и буду... Валиде-султан найдёт, что ему сказать. У меня был слишком маленький кредит доверия. Сулейман и так знает, что со мной что-то нечисто. Если услышит про заговоры, даже проводить расследование не станет - поверит матери на слово. И за мной не приедет, забудет. – Сдаваться нельзя, - произнесла Александра в полный голос. – Никогда не знаешь, как всё обернётся. Ты же сама мне говорила - мы хозяева своей судьбы, всегда можно всё исправить. – Есть вещи, которые исправить нельзя, Саша. Извини. Я дала тебе такое опрометчивое обещание, и теперь не смогу его сдержать. Прости. Я так устала. Правда, устала. За пятнадцать лет можно было сотню раз это понять, однако до меня дошло только сейчас. Я бессмысленно барахтаюсь в этой луже в надежде выплыть в океан, однако забываю простую истину - лужи в океаны не впадают. Иными словами, шанса на спокойную счастливую жизнь с любимым человеком у меня ноль целых ноль десятых. Попытки сделать счастливой жизнь окружающих выглядит даже смешно - начать бы с себя, прежде чем за других браться. Она была так прекрасна. Что у меня нет слов. Она как будто явилась из песен, из книг, из снов. Она сказала - не смейте на меня так смотреть. Ведь я не боюсь смерти, потому что я и есть смерть. Интересно, с каких пор я вдруг решила, что смерть - нормальное явление? После того, как мне отрубили голову? Перерезали горло? Или после падения с балкона? И я так рассмеялся, я сказал ей: "Глядя на Вас, мне хочется с Вами выпить и пригласить на вальс." Она сказала - не лезьте, чтоб потом не жалеть. Ведь я не боюсь смерти, потому что я и есть смерть. Когда наступил этот переломный момент, после которого мне внезапно показалось вполне логичным то, что за смертью следует не типичный "The end", а новое начало? Откуда эта периодически возникающая спокойная донельзя мысль "Если не получится, умру и начну заново"? Разве это - не истинное безумие? Я не знал, что и думать, не сошла ли она с ума? Как так может случиться, что есть она смерть сама? Она сказала - не верьте глазам, в них начнет темнеть. Ведь я не боюсь смерти, потому что я и есть смерть. Я запретила себе плакать, чтобы не сойти с ума, не потерять разум, не чувствовать себя частью этого мира. Но разве я уже не сумасшедшая? Как я могу быть "не частью", если люблю султана? Меня бросило в холод, тут же накрыв жарой. Я не мог и представить, что смерть может быть живой. Она сказала - на свете... и не такое есть. И я не боюсь смерти, потому что я и есть смерть. И я не боюсь смерти, потому что я и есть смерть. И она развернулась и медленно вышла вон. Лишь сказав на прощание, до встречи, до лучших времен. Ещё сказала - не смейте, обо мне здесь скорбеть. Ведь я не боюсь смерти, потому что я и есть смерть. Ведь я не боюсь смерти, потому что я и есть смерть. – Ведь я не боюсь смерти, потому что я и есть смерть... - закончила я немного задумчиво. Истинное безумие пришло ко мне в виде этого мира, созданного с помощью моего больного подсознания. Остальное - цветочки. – Сезен, - Мария всё же разревелась в голос. И тогда из утешаемой я превратилась в утешающую.

***

Старый дворец... Каких-то принципиальных различий между Топкапы и старой султанской резиденцией я не увидела. Всё то же убранство, роскошный сад, высокие стены. А. Другой повар. Чуть менее вкусная еда. Не фатально. Ну и, конечно, атмосфера. Никаких сражений и соперничества. Никаких интриг. Дышать... можно. Конечно, осознала я это не сразу. После прибытия на новое место я около недели провела в переходном аморфном состоянии. Что-то между "мне ничего не хочется" и "надо поесть, чтобы не умереть". Когда лето наконец вступило в свои права, женщины стали выходить в сады. А мой периодический кашель перерос в тяжёлую лихорадку. Среди местных меня никто не знал, однако почти четыре дня рядом с моей постелью просидела, обтирая меня и поя лекарствами, красивая женщина в годах. Нет, ей было от силы сорок лет, но для реалий этого мира она уже была счастливицей - столько прожить. Она была представилась Хафизе-хатун. Когда болезнь начала отступать, мы с ней много беседовали. Я не выходила из комнаты, а она не торопилась покидать меня, отлучаясь лишь на время приёма пищи. – Так значит, ты, Сезен, гёзде нашего султана Сулейман-хана... - когда Хафизе улыбалась, в уголках её глаз появлялись мимические морщинки, что придавало взгляду особую теплоту. – Значит, ты здесь ненадолго. Уедешь, когда повелитель вернётся. – Не уеду, Хафизе-хатун, - зажмурилась я. – Я с вами надолго. Она погладила меня по голове, понимающе улыбаясь. – Хочешь, я заплету тебе волосы? - спросила женщина, пропуская мои локоны сквозь свои пальцы. Хафизе не носила колец, серёжки у неё были очень маленькие, выглядящие довольно дёшево, а платье было хоть и красивым, но простым, однотонным. Здесь, в старом дворце, все одевались так - просто, комфортно, не стараясь кого-то впечатлить или вызвать зависть. Здесь, постепенно выздоравливая, - во всех смыслах - я наконец обрела такой желанный покой. Я запретила себе считать дни до возвращения Сулеймана из похода, чтобы не надеяться напрасно. Смирилась, что на этот раз судьба была не на нашей стороне, успокоилась. Сердце ломило от мыслей о султане, но со временем я научилась просто не думать о нём. Мы с Хафизе поладили, несмотря на разницу в возрасте... Хотя, в целом мне было уже около сорока лет, и я приходилась ей почти ровесницей. С местными девушками вообще было очень просто общаться, однако именно в нас двоих был какой-то заметный надлом. Рана, что стала для нас своего рода отличительным признаком, сплотила и сблизила. – Знаешь, раньше этот дворец был таким же страшным местом, как сейчас Топкапы, - говорила Хафизе. – Потому что именно здесь жили, большей частью, мать султана и его наложницы. Падишах приезжал дважды в неделю, проводил здесь некоторое время и возвращался в Топкапы. Позже гарем переместили в новый дворец, а это место стало пристанищем ненужных женщин. Но я никогда не была в Топкапы, и не хочу там быть, - она заулыбалась. – С тех пор, как гарем разместили в Топкапы, здесь стало спокойнее. Я чувствую, что могу дышать полной грудью, без оглядки на остальных. Большинство живущих здесь вскоре начинают так думать. Ну, за исключением тех, кто жаждет власти. Когда дворец становится местом ссылки, девушки, конечно же, не могут насладиться жизнью здесь. Поэтому Эски-сарай - место скорби и печали, дворец слёз. Знаешь, когда ты приехала, я решила, что останешься ты здесь ненадолго - пока султан в походе, тебя отправили сюда, опечаленную и больную. Думала, что повелитель вернётся, и заберёт тебя во дворец. Однако, ты словно застыла, замёрзла. Такая хрупкая, того и гляди рассыпешься. Ты сдалась, не ждала уже решения султана. И я тебя понимаю. Знаю, что ты чувствуешь. Но не хорони себя, дитя. Ты так молода ещё. Мы обязательно подыщем тебе достойного мужа, что вернёт тебя к жизни. Она ободряюще улыбалась, и я немного воспряла духом. Да. Это не провал. Я же изначально планировала так прожить эту жизнь - в браке с молодым эфенди. Кто знает, возможно, мне достанется красивый, крепкий, добрый и перспективный супруг. И я смогу если не полюбить, то хотя бы уважать мужа, стану для него надёжной опорой. Займусь каким-то делом... Бизнесом, к примеру. В это время, бизнес - дело нехитрое. Образование у меня имеется, считать умею, про спрос и предложение знаю. Верно! – Хафизе-хатун, вы словно ангел. Если я выйду замуж, позвольте мне приезжать, навещать вас здесь. – Конечно, конечно, - улыбалась она, кивая. Я крепко сжимала её руку своей и вечерами пела ей романсы, а днём мы прогуливались по саду, и я пела для всех живущих в старом дворце женщин. Так, незаметно, пролетели три месяца. В честь победы султана палили в пушки. Хафизе-хатун нашла мне достойную партию.