Сирена

Пока лекарка собирала инструменты в свою сумку, я каким-то бестолковым взглядом пялилась в стену. Беременность - последнее, о чём я думала. Черт побери, я только в этот момент поняла, что подсознательно решила для себя, будто бы какого-то хрена не смогу забеременеть от кого-то, кроме султана. По мне клиника плакала горькими слезами. Эпитафия на моей могиле должна звучать как-то так: "Дама средних лет с низкой социальной ответственностью". Черт, я несколько месяцев чуть ли не дважды в неделю пила абортивные. А тут резко решила, что стерильна, ага. И два месяца, свято веря в то, что задержка это последствие болезни, игнорировала отсутствие критических дней. Ещё и обрадовалась, что больше не придётся стирать окровавленные простыни. Идиотка. Я как-то заторможенно потерла переносицу и межбровную складку пальцами, пытаясь разгладить. Кемаль зашёл в комнату через некоторое время после ухода лекарки. – Аллах даровал нам величайшее чудо, жена моя, - он слегка сжал мою ладонь своей рукой и, дождавшись моего ответного взгляда, как-то неубедительно улыбнулся. – Мы станем родителями. – Иншаллах, - кивнула я, не глядя на супруга. – Если вы не против, эфенди, я бы хотела навестить Хафизе-хатун, чтобы сообщить новость. – Конечно, жена моя, - согласился Кемаль, отпуская мою ладонь. Он слегка дерганно поцеловал меня в лоб и, взглянув напоследок, покинул мою комнату. Весь его вид говорил о том, что он в растерянности, однако из последних сил пытается держать себя в руках. Я сделала ему большое одолжение, засобиравшись в старый дворец. Но, конечно, и себе неплохо подсобила. Разговаривать с мужем у меня не было ни сил, ни желания. Что мы могли друг другу сказать? У меня лично приличных слов на языке не вертелось. Черт. Черт. Черт. Так я размышляла, пока повозка везла меня в старый дворец. Ребёнок. Ребёнок это ответственность. Это не котёнок, не щенок. Это существо, которое с возрастом начнёт осознавать себя, начнёт говорить. Начнёт называть меня... матерью. У меня по этому поводу были весьма смешанные чувства. С одной стороны, само наличие моего ребёнка в этом мире нарушает сразу несколько правил. Во-первых, если мирок нереален, и персонажи - выдумка, то как назвать человека, который появился непосредственно благодаря мне? Я его не просто на улице нашла - он стал результатом моих усилий, страданий. Он не придуманный. Он... Я прикрыла рот ладонью и больно закусила указательный палец. Мысли в голове перепутались. Что я должна теперь делать? Аборт? Здесь вообще что-то такое делают? Нет. Делают, конечно. Но разве с моей стороны это не безжалостно - убить его, не дав даже вдоха сделать? Он ведь не виноват, что я идиотка. Не виноват, что я не люблю мужа. Не виноват, что оказался именно в моём теле. Не виноват. Будучи погруженной в мысли, я не заметила, как мы наконец прибыли в Эски-сарай. Только лишь выглянув на свет божий, я захотела вернуться обратно в дом супруга - и плевать, что он там подумает. Возле ворот, где мы остановились, стояла роскошная карета, с двумя запряжёнными лошадьми, а рядом с ней стоял, явно кого-то ожидая и наслаждаясь местными красотами, Ибрагим. У меня нервно дёрнулся глаз. И вправду - когда бы ему ещё здесь быть (судя по карете и паре свободных лошадей, он сопровождал султана или какую-то из госпожей) как не сейчас, когда я решила навестить Хафизе-хатун? Ощущение, сродни тому, что я испытала, сидя когда-то в кладовке и слыша за дверью, что меня разыскивает повелитель. Размышляя о том, как лучше поступить, чтобы меня не заметили, я вспомнила о том, что с головы до ног укутана тёплой одеждой - Хафизе в заботе о моём здоровье подарила мне и шубку, и плотную ткань для чадры. Так что я сейчас была больше похожа на чёрное пятно с глазами, чем на всем известную Сезен. Собравшись с духом, я покинула повозку и спокойным шагом прошла мимо Ибрагима, не поднимая головы. И тут со стороны охраняющих ворота дворца раздалось громкое : – Дорогу! Султан Сулейман хан Хазретлери! Мне, опустившей голову и склонившейся в глубоком поклоне, не было видно его лица, но зато я смогла разглядеть, как быстро он прошёл мимо, хрустя небольшим слоем снега под ногами. Полы его кафтана на секунду взметнулись от порыва ветра. Да, не завидую брезгушкам, что будут сегодня целовать край его платья, такая антисанитария... От внезапной мысли о грязных кафтанах меня пробило на хи-хи, но я каким-то чудом смогла удержаться, не проронив ни звука. – Повелитель, - услышала я обеспокоенный голос Ибрагима. Видимо, султан был в ярости - не иначе как расстроился, что не смог посмотреть в глаза колдунье. Что-то случилось во дворце, раз он даже сюда приехал? Беременная фаворитка занемогла, и подозрения пали на меня, как на единственного врага династии? – Ибрагим, - рыкнул Сулейман гневно. – Ты клялся мне, что всё проверил! Уверял, что валиде не солгала мне. И что я слышу здесь, в Эски-сарае? – Повелитель, - хранитель покоев явно был растерян. – Я не понимаю... Могила Сезен-хатун... Ого, меня уже и похоронили, выходит! От недавнего смеха не осталось и следа - кровь запульсировала в голове адской болью. Сердце перестало биться. – Нет никакой могилы, Ибрагим! Сезен всё это время была жива! Одна из наложниц моего отца, узнав, что сделали с Сезен в Топкапы, отправила матушке письмо, в котором солгала о смерти Сезен, дабы уберечь её от дальнейших покушений на жизнь. В этом дворце об этом знает каждая муха! Как ты проводил расследование? С закрытыми глазами?! - под конец Сулейман уже кричал. – Я начинаю сомневаться в правильности своего выбора, Ибрагим. – Повелитель, я не достоин прощения, - послышался звук, похожий на удар мешка о землю - хранитель султанских покоев упал перед падишахом на колени. – Найди её, Ибрагим, - зашипел султан так, что даже я услышала. От этого шипения у меня мурашки поползли по шее. – Найди и приведи ко мне. Твою судьбу Сезен будет решать, когда узнает, чем ты ей отплатил за хорошее отношение к себе! Лошадь сюда, я возвращаюсь во дворец! - он оседлал скакуна и произнёс ещё раз, вкрадчиво и тихо. – До вечера, Ибрагим. Иначе я всё же лишу тебя головы. Довольно твоего укрывательства Махидевран. – Слушаю, повелитель, - подавлено произнёс Ибрагим. В этот момент в паре шагов от меня остановилась женщина - на ней было тёмно-красное платье и широкополый плащ. Когда цокот копыт лошади султана затих вдалеке, она произнесла до боли знакомым голосом: – Так значит, ты едешь к Сезен? Я с тобой поеду. В голосе Александры звучала незнакомая мне сталь. Так значит, та беременная фаворитка, о которой говорили на рынке - Саша? Что ж, видимо, стать госпожой - её неотвратимая судьба. Я только одного не понимаю - неужели меня совсем не видно? Ладно султан - ему совершенно до лампочки, он мог бы любую чушь на главной площади толпе народа высказать. Но Ибрагим! Неужели не понимает, что женщина вроде меня легко может распространить слухи? А может, это ореол главной героини. Мир позволяет мне узнавать информацию, которую просто так не получишь. А взамен заставляет страдать... – Поезжай во дворец, Александра, - строго сказал пришедший в себя и подобравшийся Ибрагим. – Повелитель и без того сделал тебе такую милость, о которой ни одна рабыня и мечтать не может - выслушал тебя, несмотря на то, что не звал к себе. – Ибрагим, - славянская рабыня не собиралась отступать. – Когда я шла сегодня к повелителю в покои, расталкивая охрану на входе, думаешь, смерти боялась? Подумай хорошенько - ты меня после случившегося пугаешь? - тут в её голосе появились нотки оскорбленной невинности. – Пока эта змея, которую ты называешь госпожой, носит ребёнка от султана, моя подруга, оклеветанная ею, больная и несчастная, живёт где-то с нелюбимым мужем. Только я и султан сейчас знаем, где Сезен. Возьми меня с собой, Ибрагим, - настаивала она, а после перешла к угрозам. – Иначе я жизни не пожалею, и перед смертью выдавлю тебе глаза, потому что, очевидно, ты и с ними ничего не видишь, так может совсем без глаз хоть слушать начнёшь, что тебе говорят! Ого... Так значит, Саша - не фаворитка. Махидевран снова беременна - иначе кого ещё Ибрагим стал бы называть госпожой. – Хатун! - рявкнул хранитель покоев. – Очнись! Ты не с подругой говоришь! Я приближенный султана! – Это ты очнись, раб из Парги! - заорала в ответ Александра. – Если до вечера не вернешь Сезен во дворец, твоей приближенности, да и жизни, конец настанет! –...Ладно, - в конце концов согласился Ибрагим скрипя зубы. – Кучер! Поедешь за мной, - и прыгнул на вторую свободную лошадь. Саша засеменила к карете. Выдохнуть я смогла только когда добралась до покоев Хафизе-хатун. Из того, что мне довелось услышать... Кажется, эта женщина действительно обладает авторитетом - валиде так просто поверила её письму, даже проверять не стала. Хафизе-хатун после визита Сулеймана явно была сама не своя - когда я вошла, она меня даже не заметила сначала, всё продолжала нервно ходить по комнате, меря шагами пол. Лицо её, словно постаревшее в миг, выражало нечто, близкое к отчаянью. Когда я решила привлечь наконец её внимание, якобы случайно прочистив горло кашлем, женщина вскрикнула даже, схватившись за сердце, но тут же успокоилась, увидев моё лицо. – Сезен! - она тут же обняла меня. – Ты случайно не... – Я видела повелителя снаружи, - я не собиралась ей врать. Более того, собиралась подробнее расспросить. Но чего я точно не ожидала, так это то, что она в ту же секунду скажет: – Возвращайся во дворец. Я опешила. Она меня словно обухом по голове ударила этой фразой. – З-зачем? - голос дрогнул. Разве не Хафизе-хатун говорила... А, какая разница, что она говорила! – Султан тебя ищет, Сезен. Он тебя любит, - здесь её голос затих, и она почти прошептала, глядя мне прямо в глаза. – До безумия. Он кричал, словно сумасшедший. Приехал узнать, где находится твоя могила... Прости, я солгала валиде, что ты умерла от тяжёлой болезни, но думала, что так будет лучше! - она нервно теребила руками платье. Пальцы её подрагивали. – Он почти плакал от облегчения, когда я сказала, что ты жива... Я не смогла солгать, глядя ему прямо в лицо. Ты говорила, что султан не придёт за тобой, и я не ожидала, что придётся говорить с ним лично. Растерялась. Впрочем, новость о твоём замужестве, как мне показалось, довела его до отчаянья. Он спросил, кто это, - её голос задрожал от слез. – Я вся сжалась. Не могла сказать ему. И тогда в комнату зашла женщина... рыжая. Она сказала: "Его зовут Кемаль. Он младший сановник во дворце. Дом с резными воротами рядом с рынком. Во дворце все знают, где Сезен". И тогда повелитель выбежал из комнаты. Она, словно в насмешку, поклонилась мне и неспеша пошла следом за ним. Сезен, прошу тебя, поспеши во дворец. Попроси милости для Кемаля. Он же ни в чём не виноват. Я буду так виновата перед его матерью, если повелитель решит избавиться от него... Всё сказанное ею меня ошарашило. В первые несколько долгих секунд из моей головы словно все мысли исчезли. Ситуация казалась неправдоподобной. Особенно часть с Александрой - её поведение было слишком зрелым, но при этом удивительно непочтительным. Впрочем, я лично слышала её разговор с Ибрагимом - нет сомнений, это была уже далеко не та Хюррем из сериала. Что касается Кемаля... Интересно, насколько преступно моё безразличие к нему теперь? Хотя он и подарил мне спокойствие, о котором я так мечтала, кроме уважения ничего к нему не испытывала. И даже то, что теоретически он находится сейчас в опасности, не трогает моё сердце даже на четверть в той же степени, как когда я слышала голос султана. И всё же, вне зависимости от моих чувств, я знала что такое долг и благодарность, поэтому оставлять в беде Кемаля не собиралась. – В таком случае, я сейчас же поеду. Только не во дворец, а в дом мужа - Ибрагим с помощью Александры уже скоро отыщет его. Сложно сказать, что случится потом.